Сделай это по-магловски

Гермиону трясло от гнева и переполняющих эмоций. Она сидела на полу подвала в Малфой-Мэноре. Рука болела и кровоточила. В тусклом свете от нескольких факелов она могла разглядеть надпись грязнокровка сквозь грязь и льющуюся кровь… А может и правда? Нет. Пошла к черту эта Лестрейндж!!! Она омерзительна. Разве может нормальный человек быть таким? Нет. Она больная. Ненормальная. Просто конченная. Ненавижу! Гермиона ударила кулаком по решетке, от чего та задрожала, а девушка зашипела от боли. А когда прекратила, услышала беззвучные до этого шаги. — Не буянь, а то придется ещё разок успокоить тебя. Вторая ручка ещё осталась же, мм? Голос хриплый и с издевкой. Такой мерзкий. Будоражащий всё внутри. Нет. Что ей тут надо? Гермиона вскочила на ноги когда Беллатрикс подошла к ограждению, разделяющему их. В одной руке её была палочка, мгновенно притянувшая взгляд Гермионы. Спокойно. Это может стать её спасением. Надо включить холодный разум. Ну, или смертью. — Твои дружки сбежали, грязнокровка. Такая грязь как ты не нужна волшебникам, даже если они притворялись до этого. — Что? — как она смеет??? Так говорить. — Что за… — Да, да. Ты просто отброс этого общества, они конечно использовали твою головку в своих целях, но как только встал выбор — они тебя бросили. — Они не бросали меня!!! — закричала Гермиона. Темная ведьма наложила заклинание, по типу «оглохни», которое любил Гарри. Она не стала затыкать Гермиону, видимо ей нравилось выводить девушку на эмоции и видеть их. Она просто заглушила пространство вокруг них, чтобы не разбудить весь дом. — Да что ты? И как же так получилось, что ты осталась одна в логове пожирателей? Решила погостить подольше по собственной воле? — Прекратите! Они меня не бросали, это всё вы! — она на эмоциях сунула руку за решетку, желая врезать ведьме со всей силы, но та сделала шаг назад и Гермиона врезалась в ограждение головой. Раздался смех. Низкий и уничтожающий. — Трусиха! — сама для себя неожиданно выкрикнула Гермиона. — Я? Ты как смеешь вообще, мелкая дрянь?! — тон ведьмы сменился с глумливого на злой. — Ну не я же. Вы все такие слизеринцы, когда враг за решеткой вы броские на слова и оскорбления, а как рядом стоять, я что-то не помню таких слов от вас. — Крошка, ты сама будешь дрожать от страха если я зайду к тебе, так что я бы на твоём месте радовалась, что между нами решетка. — А вы и радуетесь. Усмешка. — Не того человека ты на слабо решила взять. — Согласна, просчиталась, трусы всегда сбегают и всё. — Да, как твои друзья. А они вроде гриффиндорцы, нет? Значит по твоей логике, они всё же не трусы… — с игривой задумчивостью протянула Лестрейндж, — им просто похуй на тебя. — Закрой рот, сука! — выкрикнула Гермиона. Её трясло от ярости. Тварь. Бровь Лестрейндж взлетела вверх. Она взмахнула палочкой и замок на решетке щелкнул. Ведьма шагнула внутрь и заперла их обеих, словно разъяренных быков на арене. Гермиона была в шоке. Она была уверена, что её план взять ведьму на слабо не сработает. Беллатрикс тем временем сделала ещё два шага на Гермиону, оказываясь в опасной близости с ней. Шрам на руке заныл противной болью, а сердце начало биться быстрее. — Повтори. Что ты сказала? Гермиона сглотнула и тут рука резко сжала её челюсть до боли притягивая ближе. — Я СКАЗАЛА ПОВТОРИ, МЕЛКАЯ ДРЯНЬ! — крик разрезал тишину и заставил Гермиону чуть было не потерять сознание от того как резко это было. Женщина выпустила её челюсть, а ещё через секунду влепила ей жесткую пощечину. А затем ухмыльнулась. — Где ваша хваленая гриффиндорская смелость теперь, ммм? Гермиона тяжело дышала и чувствовала как болью обжигает половину лица. Агрессия и ненависть к ведьме росли в геометрической прогрессии. Она не позволит ей издеваться над собой снова. Не позволит. Помимо животной агрессии, которой веяло от Беллатрикс, младшая ведьма смогла уловить ещё запах алкоголя. Вот что было не так с ведьмой. Она была пьяна. Поэтому более разговорчива и менее… внимательна. В момент, когда рука ведьмы снова поднялась, чтобы ударить Гермиону, но та резко нагнулась и выхватив палочку из второй руки, ударила Лестрейндж в живот со всей силы, тем самым заставляя упасть на землю. Да, она была пьяна. Вот так все может измениться в один момент. Теперь она лежала приподнимаясь на локтях в подвале под прицелом собственной палочки абсолютно безоружная. Помимо всего прочего, кричать тоже не было смысла, ибо она собственными руками наложила заклятие, скрывающее все звуки в подвале. Однако, положение всё ещё было сомнительным. — Ну и что ты хочешь? Тебе не выбраться как из этого подвала, так и из самого мэнора. Слишком мощная защита. Чем тебе поможет моя палочка, недоведьма? — она даже находясь сильно ниже Гермионы, умудрялась смотреть на неё свысока. — Я хочу мести. Хочу чтобы вы почувствовали всё, что чувствовала сегодня я. — Отомстить мне? И чем же напугает меня грязнокровка, заклинаниями со школьной программы? Девочка, ты понимаешь, с кем имеешь дело? — Я — да. А вот вы, кажется — нет. — Да, да, да, что там сейчас проходят? Заклинание щекотки? Агуаменти? Ммм, может порежешь мою одежду заклинанием ножниц? — рассмеялась ведьма. — Вы зря недооцениваете простые заклинания. Депульсо. Отталкивающие чары отбросили ведьму к стене подвала, сильно ударив спиной о камень. — Надо же, простое заклинание… — протянула Гермиона, подходя ближе. — Вам что, не нравится? — Дрянь. — она попыталась встать, но младшая ведьма оказалась быстрее. — Инкарцео! — веревки вырвались из палочки, фиксируя Беллатрикс и не оставляя ей шансов сбить Гермиону с ног или вернуть своё оружие каким-либо путем. — Ммм, я конечно люблю БДСМ, но правда по другую сторону. Может поменяемся? Я могу показать тебе много чего интересного. — Нет, не поменяемся. Пусть я и не смогу выбраться отсюда, но зато у меня есть прекрасный шанс показать тебе, какого всё то, что ты делала со мной сегодня. Лестрейндж рассмеялась. Смех её был холодным. Наполненным чем-то куда более глубоким, чем обычная издёвка. — Давай, малышка, покажи мне что-то страшнее Азкабана или мощнее гнева Темного Лорда. Удиви тётю Беллу. Я уже дрожу от страха. Только вот тело её содрогалось разве что от смеха. Гермиона кипела гневом, как раскаленный котел в классе зелий, но была абсолютно сбита с толку такой реакцией. — Надо же, смелость кончилась. А с ней сила духа и всё остальное, за что вы там себя восхваляете. Какая жалость. Кстати, твои родители маглы уже отправились на тот свет к дяде Альбусу, великому маглолюбу? Или, мне стоит наведаться к ним завтра? — Не смейте говорить так о моих родителях! — Гермиона направила палочку Лестрейндж прямо в голову, но та и бровью не повела. — Я расскажу им причину, по которой они умрут. И виной тому будет наглость и длинный язык их любимой дочери, да. А потом… хм, что тебе известно о Трансмогрифианской пытке? — Закрой рот! Круцио! — вырвалось у Гермионы прежде, чем она успела себя остановить. Тело в веревках еле еле содрогнулось, но вскоре пропали и веревки, и какое бы то ни было действие пыточного заклинания. И как и было ожидаемо, за всем этим последовал гортанный смех. — Не-е-е-т, малыш, это никуда не годится. Хочешь научу? — Что? Нет, я… Лестрейндж встала на ноги, но приближаться к Гермионе не стала. — Подними палочку выше. Давай, прямо в грудь. Гермиона послушалась. Край изогнутой палочки Беллатрикс теперь смотрел ровно в грудь своей хозяйке. — Теперь сконцентрируйся на боли. На том, какое удовольствие ты получишь, от моей боли. Пусть оно растет прямо пропорционально той мощи, которую ты вложись в заклинание. Давай, малышка, сделай это. Гермиона хотела этого. Искренне хотела, но не могла. Она не чувствовала внутри того, о чем говорила Лестрейндж, как бы не пыталась себя заставить. Сосредоточившись, словно на уроке, на самом заклинании, а также на словах Беллатрикс о её родителях, она вновь крикнула: — Круцио! Из палочки вырвался тонкий красный луч, однако, когда он задел Лестрейндж, та лишь сильнее сжала челюсть, больше ничем другим не выдав попадание заклинания. — Слабо. Отвратительно. Неужели золотая девочка настолько ещё слабее чем я думала? Соберись и сделай это достойно, либо это сделаю я. Тебе ведь не очень понравилось сегодня, верно? Палочка в руке Гермионы дрогнула. Она не хотела использовать круциатус, это было против её собственной природы. Но и дать Лестрейндж над собой издеваться она тоже не позволит. Какая-то секунда разделяла её от этого решения. Решения, которое показалось ей единственно верным в данной ситуации. Палочка Беллатрикс полетела через решетку, и спустя секунду ударилась об пол у дальней стены. — Боже, какая дура, — усмехнулась Беллатрикс, делая несколько шагов вперед. — Ты лишила себя последнего шанса. — Или вас. Вы ведь ни на что не способны без магии. — А ты и с ней ни на что не способна, — подошла вплотную темная ведьма, беря Гермиону за челюсть и крепко сжимая. Обе руки девушки тут же вцепились в руку Пожирательницы. — Что тебя остановило? Ты же ненавидишь меня. Очевидно, ты хочешь чтобы я почувствовала хоть что-то за слова о твоих родителях, о твоих мерзких друзьях, за смерть никчемного домовика. А, ты же не знаешь, да? — Что? — одними губами вымолвила Гермиона, широко раскрыв глаза. — Когда твои дружки сбегали, эта дрянь помогла им с трансгрессией с поместья, за что и поплатилась ножом в своё жалкое сердце. Тем самым, кстати, что был в твоей грязной крови. Гермиона чуть было не задохнулась от боли. Добби? Эта тварь убила Добби?! Агрессия захлестнула её с новой силой. Такой, какой раньше она ещё не чувствовала. Прошло мгновение прежде чем нога девушки со всей силы ударила Пожирательницу в живот, выбив у той весь воздух из легких и заставив её упасть на пол. Но Гермионе было мало. Слезы из её глаз потекли по щекам, но это не помешало ей набросится сверху на Лестрейнж, избивая её руками куда только могла попасть. Истерика накрыла Гермиону с головой. Нет, нет, нет, она не могла. Нет. С каждым разом её удары промахивались всё больше, и ударив рукой со всей силы об каменный пол, она завыла от боли, прекращая какие-либо действия. — Дерешься как магл, — заключила Беллатрикс, находящаяся целиком и полностью под телом Гермионы. — Что за бред? Драться по-магловски звучит как самое тупое, что я слышала в жизни от волшебницы, — сквозь сбитое дыхание и всхлипы возмутилась Гермиона, — а сексом вы занимаетесь не по-магловски случайно? Ухмылка растянулась на губах Беллатрикс, а её рука грубо притянула Гермиону к себе за затылок. — Хочешь узнать? Гермиона сглотнула. Никак не ожидав такого поворота событий, она только и могла смотреть на Лестрейндж, большой палец которой медленно проводил по щеке девушки, вытирая слезы. Это простое казалось бы действие вызвало у Гермионы очень смешанные чувства. Однако в тот же миг рука на её затылке сжалась сильнее, притянув девушку к себе настолько, что Гермиона чувствовала её дыхание. Как дыхание свирепого хищника, загнавшего в ловушку свою добычу. — Вы ненормальная. Я пытаюсь сделать вам больно, бью вас, а вы… — прошептала Гермиона, сердце которой бешено стучало. — А меня это возбуждает, — в самые губы ответил ей хриплый голос. В губы, которые через секунду были накрыты мягкими губами Беллатрикс. Непривычно, контрастно мягкими. Она же должна вся состоять из стали, нет? Гермиона не замечала ничего вокруг, когда её продолжала настойчиво целовать Беллатрикс. Мерлин её дери, Беллатрикс Лестрейндж. Женские руки прижимали её ближе, заставляя чувствовать тепло, странным ощущением расползающееся по телу. Когда Лестрейндж разорвала поцелуй, она притянула Гемриону ещё ближе, уткнув её в собственную шею. — Целуй. Да, очевидно, она обожает приказы, но Гермионе они были ни к чему. После всего произошедшего за этот ненормальный день, мозг отказался думать рационально и животные инстинкты взяли верх. Очевидно ненормальное желание накрывало её с головой. Она целовала бледную тонкую кожу на шее Пожирательницы, старательно отгоняя мысли о том, что в этот момент так просто прокусить ей яремную вену. Руки женщины гуляли по телу Гермионы, и вскоре она вновь взяла девчонку за волосы. В подвале стояла одна единственная лавка, на которую вскоре была усажена Гермиона. Движения Беллатрикс были грубыми, но не доставляли боли. Она сжимала шею девушки, целовала ключицы, сжимала бедра сквозь джинсы и заставляла Гермиону бесстыдно желать большего. Девушка ерзала на лавке, извиваясь в руках темной ведьмы, пока та не прорычала ей что-то в шею, после чего её рука не без препятствий проникла под джинсы девушки. — Ахх, — вырвалось у Гермионы, когда в неё ввели сразу два длинных пальца, заставляя выгнуться ещё сильнее. Она закусила губу, стараясь не издавать лишних звуков, но вторая рука Беллатрикс тут же провела по её губам, а сама женщина покачала головой. — Нет, нет, малышка, я накладывала заглушающие чары не ради того чтобы ты молчала. — Вы… что? Ааах, — не смогла договорить Гермиона, так как пальцы Беллатрикс проникали ещё глубже, а потом выходили почти до конца. — Вы же не… ммм, — она снова прервалась, ведь Пожирательница лишь увеличивала темп своих движений, — это же не было вашим планом с самого начала, верно? — Ещё как было, — усмехнулась Беллатрикс, одной рукой поднимая свитер девушки и лаская грудь. — Врёте. Ах! — Думаешь? — она согнула пальцы внутри так, что Гермиона вцепилась рукой в край лавки, а стоны её начали разносится по всем подземельям поместья. — Черт… ах, черт! Это так… хорошо… — хватала воздух ртом Гермиона, находясь на грани. Длинные пальцы только набирали темп, сгибаясь внутри всё сильнее, и Гермиона слышала звук собственной смазки. Они обе чувствовали то, насколько она близко, и Беллатрикс была бы не собой, если бы не сделала этого. Сжав сосок девушки, она прибавила темп и прижала девчонку ближе к себе, проводя языком по мочке уха. — Гря-зно-кров-ка… — отчетливо слышала в своем ухе Гермиона и никогда ещё это не звучало настолько возбуждающе. Она кончила так мощно, что ещё несколько долгих мгновений не могла прийти в себя, держась одной рукой за лавку, а второй за Пожирательницу смерти, которая вскоре отпрянула, и не обращая внимания на то, что рука её в смазке девушки, грубо взяла её за волосы. — Пришла в себя? Будешь хорошей девочкой? Гермиона кивнула, насколько это позволяла сделать крепкая хватка и опустилась на колени перед женщиной, которую ещё полчаса назад ненавидела больше всех на свете. — Вот и умница. Сделай это по-магловски, — подмигнула ей Беллатрикс, и Гермиона тут же закусила губу. Она аккуратно подняла длинную юбку, и не обнаружив под ней никакой другой одежды, подумала о том, что слова женщины о изначальном плане не так уж и сильно похожи на ложь. Однако думать ей не дали. Твердая рука притянула голову девушки ближе, и Гермиона вытянула язык вперед, аккуратно проводя по клитору Пожирательницы. Сначала она была осторожной, но смелость приходила с новой волной возбуждения, заставляя исследовать Беллатрикс, прислушиваясь к языку её тела, к резким вдохам и тому как рука ещё сильнее сжимала волосы на затылке. Колени болели от каменного пола, язык начинало периодически сводить, но Гермиона привыкла доводить всё до конца, а потому не сдавалась, вплоть до момента, пока ноги женщины не сжали её голову, а отрывистое дыхание с хриплыми стонами не стало совсем резким.

***

Гермиона сидела на полу, ожидая утра и того, что кто-то придёт. Беллатрикс заняла лавочку и девушка не пыталась с ней заговорить. Послышались шаги. Лестрейнж встала со скамьи и подошла к решетке. — Что здесь происходит? — раздался холодный голос Нарциссы, прежде чем появилась она сама. — Ничего особенного, просто процесс перевоспитания магловских выродков. Дай мне палочку. Блондинка оглядела обеих запертых волшебниц, перевела взгляд на палочку, лежащую у стены и поджала губы. — Белла, ты опять? Опять?! — Не твоё дело. Бровь Нарциссы взлетела вверх. — Говорить со мной в таком тоне в данной ситуации — не лучшая твоя идея. — Нарцисса. Дай. Мне. Палочку. — Отрывисто процедила Лестрейндж. Но мадам Малфой лишь развернулась, направившись обратно к лестнице наверх. — Может, позже. Ты ведь сама это устроила, верно? Неужели это и правда был её изначальный план?! — Ах ты… — глаза Беллатрикс недобро сверкнули, уставившись на Гермиону, — ты… — она сделала шаг навстречу девушке, сверху смотря на неё, — не повезло тебе, грязнокровка.