Гомофоб

      Любовь– прекрасное чувство. Оно наполняло жизнь приятным теплом, радостью и смыслом. Любить здорово до мурашек, до подкашивающихся ног, до бабочек в животе. Из-за любви люди готовы на самые безумные поступки, на самые красивые жесты и самые большие жертвы. Но в последнее время Зонтик очень сомневался, что любить действительно так хорошо, как об этом говорят. Ему эти чувства не дали ничего кроме стыда и боли. Когда Куромаку был рядом голубоволосый от волнения даже задерживал дыхание. Ловил каждый строгий взгляд и каждое редкое прикосновение. Он не знал как признаться. Второй клон, казалось, был не из тех кого волнует что-то настолько преземленное и человеческое. Он мыслил практически, как машина. Важно не то что приятно, а то что применимо. Эмоции это лишнее. Валет даже не был уверен, что его король способен на чувства. Как он отнесётся к чужой любви? Способен ли вообще понять это или мысленно добавит в список изъянов и глупостей собрата-трефа?       Несколько месяцев Зонтик ходил ещё более тихий и смурной чем обычно. Даже издёвки Вару он проглатывал без особой реакции. Казалось, он это заслужил. Мерзкий, глупый, слабый Зонт! Мало того что влюбился в кого-то чёрствого, так ещё и в парня! Ну где это видано? Мужчина должен быть с женщиной и не иначе. Только такой союз приводит к браку и детям. А геи, как известно, бесполезны для общества. Они извращенцы и изгои. Может и прав был Вару, когда называл Шестого педиком за его внешний вид. Голубоглазый действительно оказался "педиком". И он ненавидел себя за это. Чувствовал отвращение к себе когда рядом появлялся Куромаку, а изредка возникающий стояк вообще доводил беднягу до слез. Ощущал плотность в штанах и плакал, осознавая насколько он грязный и неправильный.       Но долго это продолжаться не могло. Длинноволосый был ранимым, мягким и совершенно не обладал выдержкой. Он не мог так просто признаться Куромаку и первым делом обратился к тому кто что-то о любовных делах знал и не стал бы грубо осуждать и, тем более, рассказывать кому-то о проблеме Зонтика. Смущаясь и бледнея от страха, треф сделал невероятное– подошёл к Ромео когда тот был один в общей с Феликсом комнате и спутанно, чуть ли не плача, объяснил что же его гложит в последнее время. Романтик лишь добро посмеялся, похлопал одноколодца по плечу и заверил что в этом нет ничего плохого и что после признания, пусть и возможно невзаимного, станет легче. Куро ведь умный, он всё поймёт. Воодушевленный Зонт впервые за несколько месяцев уснул спокойно, с лёгкой улыбкой, предвкушая момент, когда он сможет наконец сообщить обо всем своему королю. Шанс выпал очень скоро. На следующий день, когда все уже разбрелись по комнатам, Куромаку задержался за рабочим столом в комнате трефов. Он совсем недавно с легкостью освоил программирование благодаря своей любви к точности и математике и уже смог найти небольшой заказ. Зонтик слушал как стучали чужие пальцы по клавиатуре старенького ноутбука, старательно делая вид что его очень интересует книга. Он собирался с силами чтобы признаться. А если Куро всё же отвергнет? Перестанет с ним разговаривать после этого? Вообще выгонет из комнаты? Из дома? А если... нет, так дело не пойдёт. Не важно что случится, он больше не может скрывать. Зонтик встал и тихо подошел к своему королю. —Куромаку...—неуверенно произнес парень, привлекая внимание. —Дай мне двадцать пять секунд.—Не отрываясь от экрана попросил сосед по комнате и голубой лишь смиренно кивнул, принимаясь ждать. Было неловко отрывать Второго от работы.       Ровно через двадцать пять секунд, как всегда пунктуальный, Куро повернулся к соседу, ожидая что тот озвучит причину по которой подошёл. Лицо серого не выражало ничего, как всегда было сосредоточенным и безэмоциональным. —Такое д-дело... я... ну... блин...—Зонтик сжал руки в кулаки и зажмурился—Я л-люблю тебя! —Это нормально. У людей принято любить тех, кого они считают семьей. Это полезно для выживания вида. Думаю, к карточным клонам это тоже может быть применимо, так как биология у нас в целом человеческая. —Не в этом смысле...—Зонт посмотрел на Куро, а потом отвел взгляд. —Ты мне не как родственник... это другое...       Очки Куромаку недобро блеснули. Он приподнял голову, от чего его глаза скрыл блик от старенького экрана ноутбука. А после поднялся, нависая над младшим по масти. Морально давил, молчал и пялился на сжавшегося от страха соседа. —То есть? —Я... ну...я имел ввиду, ч-что это как... ну как когда девушкам нравится п-парень....       Серый нахмурился. Казалось, его мозг, привыкший к вычислениям и кодам, пытался понять что-то очень странное и непривычное. "Ненормальное"– пронеслось уже в голове Зонтика. Король положил руку на плечо собственного валета. Они стояли так в полной тишине минуту, но голубому казалось что прошел час. Он уже тысячу раз пожалел что поднял тему. Даже если Куро не делал ничего страшного, ситуация казалась крайне некомфортной. Зонт боялся быть отверженным, высмеянным, но он также боялся неизвестности, которая сейчас давила. Вдруг, понял что давила не только неизвестность. Пальцы серого больно сжали чужую плоть. Куромаку толкнул Зонтика в сторону кровати и тот пошатнулся, чуть не упал на пол. Ещё пара резких тычков в бок и младший всё же занял место на ложе. —Что т-ты делаешь!?— испуганно спросил валет, смотря на своего короля широко открыв голубые глазки. —То что ты чувствуешь– неестественно. Это психическое заболевание, Зонтик. А заболевания следует лечить. У меня есть гипотеза, что если тебе продемонстрировать негативную сторону того что ты хочешь, то ты сам поймёшь что это глупость и мне не придётся принимать более серьезные меры. —Я не п-понимаю...       Куромаку принялся стягивать с младшего брюки, игнорируя слабые попытки сопротивляться и тихие просьбы перестать. Его радовала реакция, если Зонту неприятно, значит не всё потеряно. Парой быстрых рывков он снял с Шестого штаны вместе с нижним бельем и отбросил куда-то в сторону. Парень притих. Он прижимал бедра друг к другу, пытался прикрыться руками и сопел: от подступивших слез начался насморк. С неверием валет смотрел на своего короля, как бы упрекая его в предательстве. Не мог смириться с тем что его любимый человек так поступает, но и ничего предпринять против этого тоже. Куро заставляет перевернуться, ставит Зонтика в коленно-локтевую, чтобы не видеть его лицо во время "лечения". Голубой всхлипывает, когда слышит как серый возится с своей одеждой. —Не надо... Пожалуйста, Куромаку, мне жаль... не делай этого... только не это....—сдерживая плачь пытается вразумить второго клона будущая жертва.       Серый Кардинал игнорировал слова глупого валета. Зонтик просто не понимает, что это ему же на пользу. Куро бы никогда не сделал что-то такое по своему желанию! Он убеждал себя что всё правильно, что это просто долг, но член, освожденный от ткани, предательски креп и твердел, при виде обнаженных бледных ягодиц парня и при звуке его дрожащего от страха голоса. Чужой ужас завораживал. Власть опьяняла. Но любитель математики упорно твердил себе что поступает правильно. Куромаку не имел при себе смазку, так как ранее она не особо была ему нужна. Растягивать бедного он также не планировал, а потому смазал член слюной, покрепче схватился за тазовые кости и толкнулся внутрь. Пришлось приложить не мало усилий, но половой орган все же вошел внутрь на треть. Зонтик жалобно закричал в подушку, а Маку зашипел. От узости невольного партнера было не очень приятно, но не достаточно чтобы прекратить действо. Второй дал немного времени и себе, и парню привыкнуть, а потом вогнал ствол полностью. Валет был теплым и чуть влажным внутри, но стискивал орган крепко, будто не желая отпускать. Куро начал неторопливые движения, под аккомпанемент чужих всхлипов и задушенного воя. По бедру Зонтика текла кровь, кровь пачкала член и лобковые волосы Куромаку. На сером это было хорошо заметно.       Младший треф не мог смириться с тем что это происходит с ним, что это делает его любимый Куро. Он чувствовал себя преданным, было невыносимо больно и физически и морально. Зонт плакал, но старался быть тише, чтобы не побеспокоить никого из клонов. Почему не зовет на помощь? Потому-что он жалкий. Не смог дать отпор. А ещё потому-что, по своему мнению, заслужил. Может это и правда его исправит? Всё же он такой неправильный и мерзкий. Влюбился в мужчину. Да, наверное заслужил. Хотя, можно ли наказывать за любовь, которая не имеет под собой плохих намерений? Почему хотеть быть рядом с Куромаку, желать от него ласки– аморально, а "исправлять" таким жестоким образом Зонтика– правильно? Голубоглазый не знал. Он не мог сосредоточиться на мыслях и всё обдумать, ведь его каждый раз вырывали из дум толчки, что отдавались резью как у самого отверстия, так и где-то в животе. Король порвал его и продолжал беспокоить свежую рану, доставляя невероятные мучения. Шестой думал что драки Пика и Вару страшные, но оказывается бывает намного хуже. Лучше бы Куро его ударил, чем это.       Зонтик плакал до тех пор, пока физически мог плакать. Потом же просто стонал и всхлипывал, но уже не так активно как в самом начале. Куромаку же продолжал свое дело. Отчасти, ему даже нравилось смотреть на валета под таким ракурсом. Зонт красивый. Маку оправдывал себя тем, что так думает потому-что из-за длинных волос младший треф похож на девушку. Нормально считать его привлекательным в таком случае, да? Но про Пика он так не думал. И не думал бы про любого другого клона, если бы те решили отрастить волосы. Нравился ему Зонтик и было ужасно это осознавать. Это неправильно. Куромаку должен был защитить и себя и парня от столь неправильных мыслей. После этого Шестой вряд-ли решится кому-то доверять и станет нормальным. А у Кардинала будет невидимое ограждение между ним и одномастником. Он должен был так поступить.       Толчки ускоряются, а потом Куромаку изливается в жертву. Выходит, поднимается с кровати и начинает приводить себя в порядок. Зонтик же не спешил что-то предпринимать. Он только лег на бок, подтянул колени к груди, обнял себя и страдальчески прикрыл глаза. Пытка закончилась, но осадок остался. А что дальше будет? Как жить в одной комнате с королем после такого? Переодеваться при нем? Спать? Хотя, если это и правда было только "лечение", то ничего больше не угрожает... наверное... Маку кинул пачку влажных салфеток на кровать и снова уселся за ноутбук.