A Smiling Sea

Ганнибал сидел на террасе с открытой книгой на коленях, наблюдая, как мотыльки устремляются к свету и обратно — кратко освещенные жизни, исчезающие во тьме. Он знал, что Уилл стоит за ним в дверном проеме, наблюдая за ним, или за насекомыми, или за тем, и за другим. — Ты собираешься присоединиться ко мне? — спросил Ганнибал. Уилл приблизился. Судя по звуку его шагов по камню, он был босиком. От него слабо пахло шампунем и лимонным мылом, которое Ганнибал купил в городе. Когда Уилл наклонился над ним, с его волос на затылок Ганнибала капала вода. Он положил руку на плечо Ганнибала, но ничего не сказал. Под чистым запахом мыла и влаги, Ганнибал уловил нить страха. Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на Уилла. — Что такое? — Секстант, — сказал Уилл. — Если ты собираешься это сделать — это должно произойти скоро. Ему нужно будет время, чтобы зажить, прежде чем я уеду. — Я мог бы подождать твоего возвращения. — Я не хочу ждать. — Ты также не хочешь, чтобы я это делал. — Нет, но я хочу, чтобы это было сделано, — Уилл придвинулся и наклонился сильнее, чтобы прижаться щекой к щеке Ганнибала. — Это будет больно. — В прошлом ты наслаждался определенной болью. — Есть действительно большая разница между твоими ногтями у меня на спине и твоим ножом. — Сделаем это сегодня? — Сегодня? — Уилл казался встревоженным, но уже согласно кивал. — Ага. Хорошо. Давай покончим с этим. — Если ты действительно этого не хочешь, я бы не хотел… — О, да ладно. Не притворяйся благородным. Тебе не идет. Ганнибал ничего не ответил. — Прости, — спустя мгновение сказал Уилл. — Я… на самом деле, я немного в ужасе. Но я хочу этого, и я знаю, что ты будешь наслаждаться этим, так что просто… давай просто сделаем это. — Ты можешь подождать меня в спальне. Лучше подложи полотенца. — Спасибо, — Уилл поцеловал его в подбородок и быстро ушел. Ганнибал на мгновение прикрыл глаза, и под веками он все еще видел темные вспышки тел насекомых, прорезающие свет. Человеческая жизнь в миниатюре, мчащаяся из тьмы во тьму. Такая быстротечность принесла с собой обязанность следовать за наслаждением. Он встал и пошел стерилизовать свой скальпель.

***

Уилл зажег в спальне свечи. Ганнибал улыбнулся их мягкому свечению, мужчине, обнаженным лежащему на кровати, кожа которого отливала золотом от солнца и купалась в тепле. Его влажные волосы блестели. Одна рука нервно теребила уголок подушки. — Насколько сильно ты собираешься наслаждаться этим? — спросил Уилл. — О, очень сильно. — Не мог бы ты… — Что? — Неважно. Просто сделай это. Ганнибал переоделся в свободные пижамные штаны. Уже красные, они не слишком испачкаются, если возникнет беспорядок. Он оседлал бедра Уилла. — Мне согреть нож? — спросил он. — Лорд Нельсон жаловался только на холодный металл, когда хирург отпилил ему руку. Уилл громко сглотнул. — Ради Бога, Ганнибал. — В первый раз ты не был настолько пугливым. — Я не знал, что ты собираешься сделать, и каково это будет. У меня было много времени на размышления об этом. Ганнибал протер спину Уилла спиртом и обдумал свой ответ. Часть его хотела успокоить Уилла, облегчить этот процесс для него — напомнить, что он в безопасности, и это всего лишь боль, кратковременная боль. Гораздо более старшая часть слишком хорошо осознавала, что этот конкретный шанс больше никогда не представится. Он мог бы разрезать Уилла и увидеть его вскрытым не одним способом. — Как долго ты собирался поговорить со мной об этом? — Как минимум два месяца. Я все откладывал. Было бы трудно работать над домом пока оно заживает. — Да. Ты должен быть осторожен, чтобы не растянуть кожу, — Ганнибал взял скальпель и посмотрел на свой холст. — В прошлый раз я привязал тебя к столу. — Я знаю, — натянуто ответил Уилл. — Меня приводило в восторг то, что ты не можешь уйти. Уилл прерывисто вздохнул, но ничего не ответил. — Стоит ли мне сделать это сейчас? Ты сможешь противостоять соблазну сбежать от меня? — Не от тебя. От ситуации. — Ситуации, которую я создал, которую я держу под контролем. — Тебе не нужно меня связывать. Ганнибал провел кончиком скальпеля по позвоночнику и наблюдал, как напрягаются мышцы. — Уверен? Мне бы не хотелось бросать все на полпути. Мне пришлось бы последовать за тобой. Уилл повернулся и посмотрел на него. В черноте его зрачков отражался свет свечей. Тонкое кольцо синего цвета вокруг них сияло, словно лунное затмение. — Ты бы это сделал? — тихо спросил он. — Ты бы выследил меня? — Мне бы пришлось. Как бы я мог позволить тебе убежать в темноту истекая кровью? — При том, что мог бы догнать меня и заставить истекать кровью еще сильнее? — И позаботиться о твоих ранах, конечно. — Конечно. Короткая пауза, а потом Уилл резко изогнулся, и мир Ганнибала перевернулся, когда его сбросило с кровати на пол. Уилл на секунду замер в дверном проеме, а затем ушел, побежал, его босые ноги почти беззвучно ударялись о пол. Не думая, Ганнибал бросился за ним, слепой в своем преследовании. Он спустился вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Уилл перепрыгнул через балюстраду на краю террасы и помчался вниз по холму в поле внизу, исчезая в темноте. Ганнибал пошел за ним. Конечно. С Уиллом у него никогда не было другого выбора. Он бросился вниз по пологому склону, не сводя взгляда с обнаженного тела Уилла, цвета отраженного лунного света — теперь, когда он двигался среди более темных деревьев. За лето он стал сильнее, и Ганнибал позволил своему телу отдохнуть, наблюдая за тем, как Уилл убегает. Уилл был быстрее, моложе и выносливее — но он не слишком привык убегать от своих страхов. Уилл стоял на возвышении, колеблясь, оглядываясь назад. Ганнибал возник из тени, обнял его за талию, и повалил на землю. Они снова и снова катались по холодной траве и закончили тем, что Ганнибал оказался сверху, рукой обхватив горло Уилла. Уилл сумасшедше ухмылялся ему — весь страх исчез. Ганнибал откинул волосы с его лица, Уилл проигнорировал это. — Мне придется снова очистить твою спину, — сказал Ганнибал. — Если сможешь вернуть меня домой. — Ты собираешься бороться со мной? — Разве ты этого не хочешь? Ганнибал представлял, как он надавливает на горло Уилла, перекрывая ему воздух и пережимая вены. Он будет наблюдать, как свет сознания угасает в глазах Уилла. Видя и то и другое множество раз, он знал, что это не сильно отличается от наблюдения за тем, как жизнь покидает тело. Игра резко прекратилась. Он вскочил на ноги. — Я возвращаюсь в дом. Если ты хочешь присоединиться ко мне, мы можем начать все сначала. Спустя секунду он услышал, как Уилл поднялся и последовал за ним. Они приняли душ вместе, в тишине. — Плохая идея? — позже спросил Уилл, глядя на Ганнибала из-под полотенца, которым вытирал волосы. — Нет. Я вижу, что тебя это расслабило. Нагрузка быстрее избавляет организм от лишнего адреналина. — А что насчет тебя? — Я мог бы придушить тебя до бессознательного состояния и принести обратно в дом. Связать тебя. Сделать с тобой все, что мне угодно. — Я был готов к этому. — Я не был, — резко ответил Ганнибал. — Ты подходишь слишком близко к краю, и я тот, кто будет нести ответственность, если мы оступимся. Уилл прислонился к его спине, щекой прижавшись к плечу. — Ты прав. Мне жаль. Мне нужно было что-то сделать. Возможно, это был не лучший выбор. — Это было… примечательно. Уилл поцеловал его шею. — Я буду ждать в спальне. Ганнибал нашел его опять распластавшимся по кровати. На этот раз они оба были обнажены. Ганнибал протер его кожу спиртом. Теперь тело Уилла было расслабленным и податливым. Ганнибал обнаружил, что это состояние отразилось в нем самом. Он не думал о том, чтобы сделать что-то лучше или хуже — только о том, чтобы сделать то, что нужно. Первый надрез погрузил его в воспоминания о медицинском образовании — в операционную, к тысяче пациентов, накрытых и безымянных. Только когда он провел скальпелем по острому углу секстанта, он окончательно вернулся в настоящее — к Уиллу, к принятию Уилла. Уилл лежал, положив голову на руки. Время от времени он поднимал голову, чтобы оглянуться на Ганнибала, но в основном он лежал неподвижно. Порез за порезом, мелкая дрожь, закрытые глаза, пальцы, сильно впивающиеся в его собственный бицепс. — Я всегда последую за тобой, — сказал Ганнибал. — Я знаю, — улыбнулся ему Уилл. Закончив, Ганнибал вытер кровь. Он перевязал рану, и унес полотенца, чтобы постирать их. Уилл свернулся на боку, и оставался в таком положении до тех пор, пока Ганнибал не вернулся и не сел рядом с ним. Он взял предложенный Ганнибалом ибупрофен, даже не взглянув, чтобы узнать, что это за таблетки. После этого он положил голову на колени Ганнибала. — Больно, — сказал он. — Да, я знаю. Принести тебе что-нибудь поесть? — Пока нет. Останься здесь. Ганнибал остался, и погладил его подсыхающие волосы и затылок. Уилл закрыл глаза. — Это была не такая уж плохая идея, — сказал Ганнибал. — Нет? — Я не хочу причинять тебе боль. — Я знаю, ты сказал… — Нет. Я не имею в виду только то, что пожалею о содеянном. Я хочу сказать, что я потерял большую часть своего желания видеть, как тебе больно. Он услышал, как Уилл сглатывает, и тот посмотрел на него широко раскрытыми, недоверчивыми глазами. — Пожалуйста, не говори такие вещи, если это неправда. Ганнибал наклонился и поцеловал его в лоб. — Я не лгу. Конечно, твоя недоверчивость оправдана. Ничто не ранит сильнее предательства. Уилл свернулся вокруг него и прижался лицом к животу Ганнибала. Он ничего не ответил. По его рукам побежали мурашки. Ганнибал натянул на него одеяло и расположил его так, чтобы его вес не давил на спину Уилла. — Ты приложил много усилий, чтобы доверять мне, — сказал Ганнибал. — Ага. — Это тяжело для тебя. — Временами. — На некоторое время, перестань делать это. Сможешь? — Ты не хочешь, чтобы я доверял тебе? — Я хочу заботиться о тебе. Думаю, я хочу, чтобы ты воспринимал меня как должное. Чтобы забыл усилия, которые мы оба приложили для поддержания мира между нами. Всего на несколько часов. Уилл посмотрел на него затуманенными глазами, между его бровей залегла складка. Ганнибал прикоснулся к ней большим пальцем и разгладил ее. — Я… я могу попробовать, — тихо и нерешительно сказал Уилл. — Я был бы не против… я как-то не очень хорошо чувствую себя сейчас. — Я не удивлен. Страх и ожидание, бег, борьба и физическая рана — все это имеет свою цену. Подожди меня. Я вернусь через минуту. Пока он выходил из комнаты, взгляд Уилла следовал за ним. Ганнибал думал о том, чтобы позаботиться о нем, о чае и тосте, о том, чтобы завернуть его в свой халат. О том, как Уилл приходит в себя после этого серого и шаткого полушока, и вновь обретает состояние почти яростного веселья, в котором провел это лето. Это было словно сильный удар в сердце: он предпочел бы видеть такое состояние, вместо его страданий или странной жестокости ранее этим вечером. Каким-то образом все это стало несравнимо с удовольствием принести Уиллу Грэму тост в постель. Его действия на кухне были рутинными. Крепкий чай с сахаром и молоком, ржаной тост с маслом и чеддером. Он поймал себя на том, что нарезает дыню в форме цветов и выкладывает их на тарелку. Несколько часов, сказал он. Несколько часов, в течение которых Уиллу не придется так сильно стараться доверять ему. В течение которых Ганнибал будет чувствовать, что может доверять сам себе. Он отнес поднос наверх, поставил его на кровать, и достал для Уилла пижаму. — Мне не нужна рубашка, — сказал Уилл. — Ты замерз. — И все же, не нужна. Что ж. В таком случае, пижамные штаны, одеяло и покрывало, накинутое на его ноги. Пока Уилл ел, он боком прислонился к груди Ганнибала. — Больнее, чем в прошлый раз. — Я делал более глубокие порезы. И вырезал несколько участков кожи. Раньше я делал только надрезы. — Этот исчезнет? — Не думаю. Теперь я знаю об этом больше. Один специалист в Париже рекомендует втирать в рану жареное кунжутное масло, как только она начнет заживать. Оно увлажняет и способствует образованию рубцов. — Ты настроен скептически. — Насколько мне известно, не было проведено должным образом контролируемых исследований. Все доказательства получены ненаучными методами. Кожей он чувствовал улыбку Уилла. — Полагаю, в таком случае, я твой подопытный кролик. — Как и я твой. — Это несправедливо. — Возможно, нет, но это правда. Поэтому ты так испугался? Не лезвия, а того, что я могу выбрать другие части тебя, чтобы разрезать, вдохновленный экспериментированием? Уилл вздохнул, и это ощущалось как краткий миг тепла на плече Ганнибала. — Возможно, — сказал он. — Это было действительно больно. Но другие вещи болели сильнее. — Ты сказал, что готов. — С тобой я готов ко всему. — Но не сейчас. — Не сейчас, — согласился Уилл, и свернулся калачиком. Он уснул между двумя укусами тоста. Ганнибал держал его осторожно, боясь даже подвинуть поднос, чтобы не разбудить Уилла. Лампа была слишком далеко, чтобы дотянуться до нее, поэтому он оставил ее гореть всю ночь, в то время как свечи гасли одна за другой.