Точка невозврата

Комната погружена в полумрак, окна завешены плотными шторами так, чтобы солнечный свет не проникал. Старые фотографии и плакаты тускнеют на стенах, а вещи лежат разбросанными так, словно каждый предмет уже давно и помнить не помнит о том, кто когда-то у него было своё место и здесь царил порядок. Всё вокруг словно застыло в вечности, время давно покинуло это место, пытаясь сохранить дни, когда воздух здесь был полон радостных звуков и смеха. Теперь же в этой комнате лишь тело Хлои, еле заметное среди всего хаоса, словно легкая дрожь на воде. Она словно уже давно не принадлежит этой жизни, как тень, застрявшая в чужом доме, который никогда по-настоящему не ощущался своим. Рядом лежат три вещи – пепельница, зажигалка и потрепанный скетчбук. Последний оставшийся друг, которому всегда можно было доверить свои мысли, тревоги и всю себя. После ухода Рэйчел – остался лишь он. Помятый, местами порванный, внешне и внутренне полностью отражающий свою хозяйку, от неосторожного поворота падает на пол, раскрываясь и перелистывая страницы, исписанные огромным количеством заметок и рисунков, и все - о ней. Точка невозврата – губы, которых мне никак не коснуться. Я смотрит в бездну, и мир вокруг словно сжимается до размеров одного-единственного воспоминания, в котором мы сидим в моём проржавевшем пикапе и твои ноги закинуты поверх моих собственных, носками касаясь руля. Ты смеешься, увлеченно рассказывая мне о своих занятиях в кружке, показываешь глупые мемы, а у меня на душе – полный штиль и покой. Я тянусь к тебе, чтобы поднять стекло у окна и тебя не продуло, но вместо этого встречаю твои родные губы, с улыбкой накрывшие мои. Как всегда – неожиданно, но в самое сердце. Тут же ловлю себя на мысли, что время остановилось и больше ничто не имеет значения. Секунды тянутся в вечность, а часы теряют свой смысл. Точка невозврата – это момент, когда свет окончательно гаснет. Я каждый день вижу, как ты улыбаешься мне с очередной листовки, которыми я продолжаю обклеивать Аркадию Бэй. Поиски в лицах прохожих проходят безрезультатно. Каждая буква в составе твоего имени, откликается во мне нарастающей болью. Поиск тебя стал подобен спазму, судороге, когда тебя всего уже просто трясет, но остановиться не можешь. Только опустишь руки и начнешь думать "прошло" – тут же ноющая боль даст о себе знать. Точка невозврата - это дно океана, куда я готова погрузиться, лишь бы найти тебя. Как самую заветную жемчужину, как утерянное сокровище, как затонувший корабль, полный тайн и загадок. Тишина вокруг становится глухой, все звуки исчезают, оставляя мне лишь эхо твоего голоса. Я не знаю, не понимаю, как и дальше продолжать жить в мире, в котором ты либо не существуешь, либо оставила меня совершенно одну. Этот город окончательно стал совершенно чужим и каждая улочка напоминает мне о твоём отсутствии. Точка невозврата – это момент, когда приходит осознание, что время не лечит, а лишь затягивает раны, которые всё также какой-нибудь холодной ночью вскрываются и кровоточат по-новой. Я вновь лежу на капоте, откинувшись на лобовое и смотрю на наши с тобой звезды. Даже они теперь кажутся невыносимо далекими и холодными. Каждое утро я просыпаюсь с ощущением, что ты всё ещё где-то рядом, но стоит лишь протянуть руку – и ты исчезаешь. Ладонь касается холодной подушки и бессильно в неё ударяет. Вы видели Рэйчел Эмбер? Тогда вам повезло. Потому что я её больше никогда не увижу. Хотелось кричать от несправедливости. Когда заходила речь о Рэйчел, отовсюду слышалось лишь одно – «эгоистка».  Эгоистка, бросившая семью и сбежавшая на юг. Сменившая всё: имя, документы, академию, семью и лучшую подругу. Я отказывалась верить до последнего в то, что моя Рэйчел была способна на это. Мы ведь договаривались, что свалим из чертовой Аркадии вместе, разве нет? Разве мы не начинали копить деньги? Разве не для этого я провела столько смен в «Двух китах» и даже научилась готовить те самые блинчики Джойс и заговаривать зубы дальнобойщикам ради хороших чаевых? Разве не ради этого мы ввязались во всю ту заварушку с Фрэнком и торговлей? Так какого чёрта ты творишь, Эмбер? Ради чего? Мне не хотелось сближаться с другими людьми. У меня всегда это выходило неважно, где-то слишком натянуто, где-то – совсем лицемерно. Меня везде преследовало ощущение предательства. Словно стоит мне вновь сблизиться с кем-то, как это снова случится со мной, как я снова останусь одна. Я не понимала, что не так. Почему? Почему это снова случилось. Что со мной не так? Что? Почему мы просто не могли поговорить? Неужели она не знала о том, как сильно дорога мне и что кроме неё мне никто не нужен? Что у меня нет и не будет никого ближе и важнее? Что.. это же я. Мне казалось, словно жизнь – это видеоигра, которую я прохожу на плохую концовку. Только если в игре есть возможность вернуться назад и начать с одного из сохранений, у меня такой возможности никогда не было и никто не даст мне попытаться снова всё исправить и изменить. Я не смогу отмотать время назад и снова обнять её и сказать, как сильно ей дорожу. После разлада в семье, я перестала чувствовать себя в Аркадии Бэй, как дома. Мне казалось, что у меня его попросту нет и куда бы я не отправилась, нигде его не найду. Я понимала, как глупо было говорить такое, поскольку ведь нигде, кроме этого богом забытого места и не была. Но стоило мне услышать её голос, кожей ощутить прикосновения родных рук и всё сразу вставало на свои места. «Я дома» – тотчас проносились в голове. Мысли спутаны, как дрожащие линии на старой плёнке, которую слишком долго держали на свету. Иногда в них проскальзывает тёплое, светлое воспоминание, как луч солнца, вдруг осветивший холодный день. Но тут же этот свет неминуемо гаснет, оставляя после себя лишь угольный след боли. Я знаю, что для меня нет смысла мечтать о будущем, ведь всё, что осталось – это замкнутый круг старых воспоминаний, в которых мы были счастливы, замерших, как кадры из старого фильма, который никто никогда не досмотрит до конца и не узнает, чем же всё закончилось. Когда-то Джойс сказала, что в жизни достаточно всего трех людей. Тех, кого ты искренне любишь и кем дорожишь. Они – твой путеводный свет, на который стоит идти и который не даст заплутать во мраке. Но что делать, если никого из них не осталось? Я всегда помнила день, когда мой мир треснул впервые. Авария, положившая начало череде потерь и неудач. Я часто думала о том, что возможно, останься отец дома, всего бы не случилось. Мне казалось, что боль не может быть сильнее, как после его смерти. Но потом, одна за другой, любимые люди исчезали. Сначала была Макс, уехавшая в Сиэтл практически сразу после похорон, а затем и Рэйчел, подарившая свет и надежду и забравшая их с собой. В комнате – тишина, оглушающая, плотная, давящая. Взгляд Хлои не сходит с тумбочки, содержимое которой ей прекрасно известно. Руки дрожат, но не от страха. Скорее, от чего-то уже застывшего в ней, от бесконечной пустоты, что заполняет её грудь, от ощущения, что в мире не осталось ни одного безопасного угла, где она могла бы спрятаться. Тишина больше не пугает её, та стала ей последним убежищем. Она встаёт, подходит к прикроватной тумбочке и медленно выдвигает ящичек. Пистолет, украденный из оружейного ящичка мудотчима лежит среди мелочей, словно самый обычный предмет – часть её окружения, как и всё остальное. Девушка берёт его в руки, ощущая холод металла, и на миг закрывает глаза, словно этот хрупкий контакт с чем-то реальным всё ещё может её остановить. Но внутри только гулкая пустота. Обернувшись на комнату в последний раз, Хлоя замечает старые фотографии, вещи, которые когда-то имели для неё большое значение. Но теперь всё вокруг – болезненные напоминания о том, что когда-то её жизнь была другой. Она больше не ощущает привязанности, словно уже ушла, оставив здесь лишь призрак самой себя. Она выдыхает, бросая быстрый взгляд на дверь. Не думая больше, уходит, навсегда закрывая её за собой и оставляя всё, как есть. Старый пикап заведён, мотор работает громко, будто в последний раз. Город, улицы, всё вокруг – чужое, она почти не обращает внимания на дорогу. Аркадия Бэй кажется самым чужим и незнакомым городом человеку, прожившему здесь всю свою жизнь и небывавшему за её пределами. А ведь мир такой большой и неизведанный. И он ждёт её. Но что толку, если для кого-то весь мир – лишь отражение любимых глаз в своих? Спустя несколько минут она уже на свалке, среди островов старых автомобилей, посреди кладбища забытых историй. Сумерки плавно сгущаются, наполняя это место серым, холодным светом. Хлоя выходит из машины и медленно идёт по земле, ощущая каждый свой шаг. Где-то здесь они с Рэйчел построили тайное убежище и играли в прятки – её тень словно всё ещё витает здесь и осталась навсегда в этом месте. По какой-то неведомой причине, именно здесь ей всегда становилось спокойнее. Она смотрит вокруг – ни души. Даже ветер не шелохнётся. Её окружает глубокая, звенящая тишина, успевшая за все эти месяцы стать родной. Хлоя поднимает пистолет и подносит его к виску, стволом касаясь синих волос. Пальцы холодны и не дрожат. В этот момент она уже не ощущает страха – только решительное спокойствие, словно жизнь наконец замыкает свой круг. В голове роем проносятся мысли о Макс, о Рэйчел, об отце.. все, кого она любила, ушли, оставив её здесь совершенно одну. Пустота внутри стала настолько глубокой, что даже смерть не кажется пугающей. Свет в глазах меркнет, как последний луч зашедшего за горизонт, солнца. Хлоя делает последний вдох и, не открывая глаз, мягко нажимает на курок, сливаясь с тем миром, который она пыталась найти всю свою жизнь. Оглушительный свист. И знакомая тишина. В паре метров под землей покоится один из самых темных секретов этого города и та, кого Хлоя так отчаянно пыталась найти. Две души, наконец, оказываются рядом – одна на поверхности, другая в глубине. Но никто об этом никогда не узнает. Всё, что происходит в этом городе на побережье Орегона, в нём и остаётся. Людям всегда будет легче поверить в то, что кто-то сбежал отсюда в поисках лучшей жизни, чем в то, что вред от некоторых влиятельных семей города куда более разрушителен, чем те читают в новостных заголовках второсортных газет. А на границе города, через тусклый свет уличных фонарей, к Аркадии Бэй приближалось жёлтое такси. Водитель, сжимая руль, останавливается на въезде и кивает пассажирке на заднем сиденье. Макс ловит взглядом знакомый силуэт города. Слабое чувство беспокойства сжимает её грудь, но та не в силах понять, что именно её тревожит. После стольких лет разлуки она вернулась, готовая всё исправить, уверенная в том, что ей это точно по силам. Впереди – прекрасная студенческая жизнь в самом лучшем городе на свете, обучение у гениального фотографа, эксперта в своём деле – Марка Джефферсона и много вечеров, которые ей бы хотелось провести в компании своей закадычной подруги детства, как в те годы, когда они играли в пиратов на заднем дворе, а после бежали есть блинчики её мамы.Макс крепче сжимает ремень своей сумки-почтальонки и прогоняет нагрянувшие тревоги, проговаривая про себя: — Я дома. Город, окутанный туманом и мглой, встречает её лишь холодом и тишиной, пытаясь скрыть в ночи невыносимую правду, укрывая её за стенами молчания и толщей земли, зная, что надежда, с которой девушка вернулась сюда спустя столько лет, уже осталась в прошлом.