Километры к твоему сердцу

Фрин осторожно повернула ключ в замке, открывая дверь дома, в котором не была уже несколько месяцев, с момента начала кошмара. Впустив вперёд Бекки, Нам и Мэри, она замерла на пороге. Сделав глубокий вдох, она позволила себе ощутить, как знакомый запах наполнил её лёгкие. Дом казался тем же, каким она его оставила, но внутри всё ощущалось иначе. Теперь они втроём вернулись сюда совсем другими людьми. — Мы будем жить в этом большом доме? — спросила Мэри, осматриваясь вокруг. Фрин улыбнулась и присела перед девочкой, беря её маленькие руки в свои. — Тебе не нравится мой дом? — Нет… Просто я не привыкла. А так он очень красивый! — Моя сладкая булочка, — сказала Фрин, поднимая девочку на руки и кружась с ней. — Побудешь немного с тётей Нам? Мы с мамой съездим уладить кое-какие дела. — Может позже? — нахмурилась Бекки, напряжённо посмотрев на неё. — Билли настоятельно хочет поговорить, — вмешалась Нам, кладя руку Бекки на плечо. — Вы ненадолго, я уверена. Она забрала Мэри на руки и, пощекотав её, сказала: — Мы с принцессой найдём, чем заняться, правда? — Хорошо, но вы не задерживайтесь, — настойчиво проговорила девочка. — Как скажешь, малыш, — мягко улыбнулась Бекки, целуя её в щёку. Затем она взяла Фрин за руку и, схватив с тумбочки ключи, направилась к машине. Спустя двадцать минут они прибыли на площадку, где ожидали увидеть привычный антураж: запах жжёной резины, громкие крики, десятки машин. Но место было пустым. Никаких звуков, никакого движения. Только одинокая фигура выделялась среди пустоты, стоя на самом краю обрыва и глядя вдаль на город. Фрин заглушила мотор, и они с Бекки переглянулись, чувствуя что-то неладное. — Билли? — тихо окликнула Фрин, выходя из машины. Мужчина расправил плечи и медленно повернулся к ним. Его лицо было трудно читать, но как только он слегка улыбнулся, обе женщины смогли выдохнуть. — Приветствую, — сказал он, кивнув им. — Решил в последний раз прогуляться по своему «королевству». Всё здесь до боли родное… Он сел на крупный камень у обрыва и прикрыл глаза, глубоко вдыхая воздух. — Пора этому месту принимать новых хозяев, — произнёс он, глядя на них снизу вверх, жмурясь от яркого солнца. — Я выполнил своё обещание. Отец Ребекки мёртв. Всё окончено. Фрин медленно подошла и присела рядом, а за ней и Бекки. — Билли… — начала Фрин, неуверенно подбирая слова. — Мы для себя решили совсем недавно: больше в это ввязываться не будем. Хватит. — Да, — подтвердила Бекки. — Мы хотим отныне посвятить жизнь себе и Мэри. Билли некоторое время молчал, опустив голову. — Я понимаю вас, — наконец произнёс он. — Не осуждаю. Но… уже поздно. Имея свои связи, я передал всё Фрин. Простите, что не сказал об этом сразу. — Что?! — Фрин вскочила на ноги. — Когда ты успел? — Как только узнал о смерти Робина. Я сделал всё необходимое. Вы с Бекки самые достойные. К тому же сделка есть сделка. Делайте с этим что хотите. Хотите — продайте, хотите — займитесь. — Нет, мы не можем это принять, — твёрдо сказала Бекки, резко поднявшись. Она сделала шаг к дороге, но споткнулась, чуть не упав. — Ты в порядке? — Фрин бросилась к ней, поддерживая. Бекки осмотрела землю под ногами. Ничего. Но её сознание моментально вернулось к словам брата: «Если ты споткнёшься, знай — это я дал тебе пинок под зад». Она улыбнулась, шепнув себе под нос: — Хорошо, Риччи… Будь по-твоему. Повернувшись к Фрин, она взяла её за руку, улыбаясь. — Давай попробуем, пожалуйста. — Мы ведь уже решили, — ответила Фрин, нахмурившись. — Почему ты вдруг передумала? — Цезарь дал знак. Фрин на мгновение удивилась, но улыбнулась, покачав головой. — Значит, ты уверена. — Это точно? — вмешался Билли, слегка приподнимая голову. — Тогда отлично. Сегодня мой человек приедет и уладит остальные детали. Он шагнул к ним, но вдруг пошатнулся и едва удержался на ногах. — Билли! — обе женщины подхватили его, помогая выпрямиться. — Всё в порядке, — пробормотал он. — Ну… относительно. Он вырвался из их хватки и снова посмотрел вдаль, где горизонт сливался с дорогой. — Я болен, девушки. Мне осталось от силы месяца два, поэтому я так спешу всё раздать. — Что? Почему ты не сказал?! Чем ты болен? — Фрин в ужасе обратилась к нему. — Что врачи говорят? — добавила Бекки. Билли махнул рукой, прерывая их. — Чшш, Мне уже не поможешь. Я принял свою участь. Смирился. — А как же твои родные? Они знают? — обеспокоенно спросила Бекки. Билли слабо улыбнулся и покачал головой. —Не волнуйтесь. Лучше просто послушайте меня. — Он остановился, выровняв дыхание, и медленно прошёл на середину дороги, его шаги эхом отдавались в тишине. Затем, повернувшись к ним, он посмотрел вдаль, будто сам всматривался в будущее, которое скрывалось за горизонтом. — Сколько людей прошли по этой дороге, сколько мечт и надежд она видела. Здесь были и поражения, и победы, смех, слёзы, отчаяние и триумф. Эта дорога несла радость и приносила боль. Не напоминает ли вам что-то? Он улыбнулся, как человек, который сам постиг горькую истину, и поднял взгляд к небу. — Она — как наша жизнь. Каждый день мы исследуем что-то новое, как водитель исследует дорогу. Мы никогда не знаем, что ждёт нас за следующим поворотом. Будет ли там идеальный участок, гладкий, как зеркало, где мы сможем лететь на полной скорости, чувствуя себя непобедимыми? Или это будет разбитый отрезок, полный ям и препятствий, где нам придётся притормозить, чтобы не разбить всё вдребезги? Его голос стал тише, но от этого только значительнее. — И как на дороге, так и в жизни, случается всякое. Мы сталкиваемся с поломками. Двигатель глохнет, шины изнашиваются, топливо кончается... И мы, как водители, устаём. У нас опускаются руки, кажется, что проще оставить машину на обочине и просто идти пешком. Но чтобы продолжить путь, мы должны остановиться, передохнуть, взглянуть под капот и починить то, что сломалось. Так же и в жизни. Когда кажется, что всё рушится, когда внутри нас пустота и боль, это сигнал: нужно остановиться, перевести дух. Он шагнул ближе, его глаза горели той самой искрой, которая зажигает сердце слушателя. — Такие остановки дают нам шанс задуматься. Понять, кто наши друзья, а кто лишь попутчики. Кого стоит отпустить, а за кого нужно бороться до последнего. Решить, что важно и чего стоит добиваться, а что — просто лишний груз, который тянет нас назад. Он обвёл их взглядом, полный искренности и надежды. — Дорога — это не только километры. Это время. Оно неумолимо движется вперёд. На пути будут ночи — длинные, холодные, когда кажется, что свет никогда не наступит. Будут проливные дожди, которые стирают границы, закрывают обзор. Но поверьте: день всегда придёт. Светлый, тёплый, ясный день, который осветит ваш путь, согреет душу и напомнит, зачем вы продолжаете идти. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в их сердцах. — Так живите. Даже если дорога кажется бесконечной, даже если кажется, что сил больше нет. Живите. Потому что каждый новый поворот может принести то, что вы искали всю свою жизнь. В вашем случае, этот поворот принес вам друг друга. Вы проехали километры, чтобы встретиться на пустой дороге, чтобы обратить на друг друга внимание. — Он подошел снова к ним. — Я рад за вас. Знаю, что моё дело будет жить. Фрин молча обняла Билли, вытирая слёзы. В её голове крутились тысячи слов, но она не произнесла ни одного. Сейчас они были неуместны. Просто объятие, в котором она вложила всю благодарность и сочувствие, которых он был достоин. Бекки присоединилась к ним, заключив их двоих в мягкое, тёплое объятие. Слова Билли отозвались в её сердце. Он не был человеком, который жаждал власти, денег или правления. Он был человеком, который искренне любил своё дело, жил им и защищал его до конца. "Наверное, он был по-настоящему счастливым человеком," — подумала она. "Ведь прожить жизнь, занимаясь любимым делом, и отдавать ему всего себя — это ли не настоящее счастье?" Она поняла, что и они с Фрин должны так же жить: не только ради обязанностей, но и ради своих мечт. — Ну всё-всё, хватит этих соплей, — Билли вдруг стал серьёзным, отстранившись. — Как я говорил, все вопросы сегодня уладим. Но есть ещё кое-что. Фрин подняла на него настороженный взгляд. — Майк. Сароча мгновенно напряглась, её лицо стало холодным. Руки непроизвольно сжались в кулаки. — Что с ним? — резко спросила она. — Нам всё рассказала, — продолжил Билли, глядя ей прямо в глаза. — Я занялся этим и нашёл людей, которые были на смене той ночью. Две медсестры и анестезиолог подтвердили слова Робина. Всё, до последней детали. Фрин стиснула зубы. — Почему они молчали? Это же преступление. — Робин хорошо заплатил за их молчание. И сделал так, чтобы они исчезли из поля зрения. Уволил их и настоял, чтобы они уехали подальше. Остался только Майк, которому больше нечего было терять. — Где он? Я могу поговорить с ним? — Фрин, не надо, — вмешался Билли, мягко, но настойчиво. — Он в изоляторе. Идёт следствие. Тебя вызовут для дачи показаний, и тогда ты сможешь сказать всё, что думаешь. Никто уже не сможет это скрыть. Фрин отвернулась, борясь с накатившим гневом. — Главное сейчас — вы с Бекки, — продолжил он. — Займитесь своей жизнью. Что было, уже не изменить. — Он ответит по закону, — тихо произнесла Бекки, глядя на Фрин. — Это лучший путь. Хорошо, что правда всплыла. Фрин глубоко вздохнула, её плечи расслабились. — Ладно. Хорошо. — Если это всё, то мне пора, девушки, — сказал Билли, повернувшись к дороге. — Может, ещё увидимся. Фрин и Бекки молча смотрели, как он уходит, его фигура постепенно терялась в тени деревьев. Армстронг взяла Фрин за руку, пока та сосредоточенно вела машину. Затем она склонила голову ей на плечо и тихо сказала: — Я хочу, чтобы мы занимались тем, что любим. Чтобы мы были счастливы. Чтобы наша дочь улыбалась… Она не успела договорить. Фрин, остановив машину у обочины, резко повернулась к ней. Её губы настойчиво и страстно нашли губы Бекки. Поцелуй сбил дыхание, оставив после себя дрожь. Фрин обвила лицо Бекки руками и коснулась своим лбом её лба. Закрыв глаза, она прошептала: — Я из кожи вон вылезу, чтобы услышать ваш смех и видеть свет в ваших глазах. Я тебе обещаю, Бекки. Мы исполним всё, к чему стремимся. Никто больше не причинит нам вреда. Бекки слегка улыбнулась и ответила тихим поцелуем. — Я знаю. Верю тебе. Всегда буду верить. После плотного ужина с Нам и Хенгом, девушки попрощались с ними. Помыв посуду и запасшись горячим какао и пледами, они устроились на диване. Фрин и Бекки по обе стороны от Мэри, которая, обняв свою чашку двумя руками, смотрела на них с любопытством. — Что за важное собрание? Что будем делать? — спросила девочка. — У меня тот же вопрос, котёнок. Но наша мама только хитро улыбается и молчит, — поддела её Фрин, обнимая обеих. Она поцеловала Бекки в щёку, а Мэри — в макушку. Бекки достала из-под одеяла блокнот и ручку, улыбаясь заговорщицки. — Сейчас каждая из нас напишет одно самое заветное желание. А ещё — наши цели. То, чего хотим достичь или сделать. Потом мы этот листок положим в бутылку и закопаем во дворе. Через 10 лет выкопаем и прочтём. Фрин рассмеялась и обняла их крепче. — Мне нравится идея. — Но 10 лет — это так долго! — Мэри надулось, но её глаза светились интересом. — Нельзя быстрее? — Нет, малыш, — улыбнулась Бекки. — Так будет интереснее. Как раз на твоё 17-летие откроем. — Я буду такой взрослой… — Мэри на секунду задумалась, а потом резко вскрикнула: — Ладно, пишем! Она первой схватила ручку, вызывая смех у Фрин и Бекки, которые с умилением наблюдали за её серьёзным выражением лица. Этот момент стал для них чем-то особенным. Нечто большее, чем просто планы. Это было начало новой главы их жизни. Глава, где они будут жить ради себя, своих мечт и друг друга. Спустя 10 лет. Бангкок. — Мэри, ты слишком рано входишь в поворот. Выворачивай руль почти вплотную, потом ручник и газ. Видишь? Я легко тебя обхожу, — говорила Бекки в рацию, следя за машиной дочери в зеркале. — Мам, ну хоть в моё день рождения дай победить! Фрин мне поддавалась! А ты жестокая! — послышался из рации голос Мэри, в котором звучала явная улыбка. — Хм. А какой смысл в победе, если знаешь, что тебе поддались? — вмешалась Фрин. Её чёрный BMW подоспел сзади, и она элегантно обогнала машину Мэри, входя в поворот в идеальном дрифте. — По зеркалам смотрим, булочка, не засыпаем! Скальпелем-то ты орудуешь куда внимательнее! — Ну за что?! — воскликнула Мэри. — Сейчас я вам покажу! Погодите! Она выжала педаль газа в пол, и её ярко-синий Porsche рванул вперёд, стремительно сокращая дистанцию между ней и её учителями. Бекки мельком глянула на неё в зеркало и, переключив волну на рации, сказала: — Ну что, малыш? Нам и Сэйнт уже готовы? Можем начинать? — Да, можно, — спокойно ответила Фрин. Обе девушки резко затормозили перед поворотом, оставив Мэри позади. Через мгновение машина дочери эффектно появилась из клубов дыма, словно специально для драматичного финала. Но впереди Мэри заметила нечто неожиданное: большая толпа людей, выстроившихся вдоль финишной линии. Когда видимость стала лучше, девочка резко затормозила и, ещё не выйдя из машины, услышала оглушительный звук хлопушек и крики поздравлений. — С днём рождения, Мэри! — гремело со всех сторон. Обнявшись, Фрин и Бекки подошли к дочери, их глаза светились гордостью и любовью. Они одновременно поцеловали её в обе щеки. — Поздравляем, малыш, — мягко сказала Фрин. — Мы с мамой очень сильно тебя любим. Мы гордимся тобой. Знай: что бы ни случилось, мы всегда будем рядом. — Спасибо… — прошептала Мэри, а потом, не выдержав, крепко обняла их обеих. — Я вас тоже очень люблю. — Всё, всё, беги к друзьям, празднуй, — рассмеялась Бекки, подтолкнув её к столу, где собрались её друзья. Мэри побежала принимать поздравления, а Фрин и Бекки отошли к машине, где их уже ждали Нам, Сэйнт и Хенг. — Поздравляем вас с именинницей! Всего наилучшего! — хором прокричали они, взорвав ещё одну хлопушку. — Вот, как просили, — сказала Нам, протягивая им бутылку, заметно помутневшую от времени. — Прямо не терпится! — улыбнулась она. Фрин подняла бутылку над асфальтом и одним ударом разбила её. Изнутри выпал сложенный листок бумаги. Она подняла его и развернула… Лист был пустым. — Что? Но вы же что-то писали… — удивлённо сказала Нам. Бекки обняла Фрин за плечи и слегка улыбнулась. — Нет, тогда мы ничего не написали. Позже мы поняли: какой смысл? — она немного замялась и посмотрела на друзей. — Мы не можем знать, что приготовит нам жизнь. Все планы, все мечты — они меняются. Главное, что мы есть друг у друга. Всё остальное — это дорога, которую мы выбираем каждый день. — А как же мечты, цели? — спросил Сэйнт, обняв Нам за талию. — Мы их уже исполнили, — ответила Бекки, нежно глядя на Фрин. — Например? — Хенг присел на капот машины и с любопытством посмотрел на них. — Я переняла дело брата, занимаюсь гонками, стала главным спонсором и организатором. Фрин открыла свою бесплатную клинику, как всегда мечтала. Мы за эти 10 лет побывали в 19 странах, купили новый дом, завели двух кошек и собаку. — А главное, — добавила Фрин, глядя на Бекки, — мы по-прежнему любим друг друга. Безумно. — И у нас есть наша Мэри, — улыбнулась Бекки. — Она делает то, что желает: учится, помогает Фрин в клинике, занимается гонками. Она свободна выбирать. — Одним словом, мы счастливы, — завершила Фрин, глядя в глаза Бекки. — И пусть так будет всегда, — добавила Нам, поднимая чашку с соком. — Всегда, — тихо повторила Бекки, сжимая руку Фрин. На секунду наступила тишина. Где-то вдали, за городом, сияли огни ночного Бангкока. Ветер слегка шевелил волосы, напоминая о том, что всё вокруг живёт, движется, меняется. Мэри, смеясь, подбежала к ним, крепко обнимая их обеих. — Мамы, — прошептала она. — Ну что, вы достали? Она посмотрела на пустой листок и нахмурилась. — А как это..? Вы специально тогда пустой лист бросили? Фрин и Бекки в ответ лишь обняли её крепче. — Малышка, — тихо произнесла Фрин, прижимая дочь к себе. — Если ты вынесешь из нашей жизни хоть что-то, запомни одно: никогда не бойся идти своей дорогой. Да, она будет трудной. Иногда тёмной. Но если идти по ней с теми, кого ты любишь, она всегда приведёт тебя к свету. Бекки склонилась к ним и прошептала: — Потому что счастье — это не конечная точка. Это путь, который мы создаём сами. И в этот момент всё внутри стало на свои места. Они нашли то, ради чего стоило бороться. Они знали, что впереди ещё много дорог, много поворотов, много испытаний. Но теперь, держась за руки, они больше ничего не боялись. И, возможно, это и есть истинный смысл жизни. — Мамы, вы еще кое-что забыли... — Мэри улыбнулась, смотря на них. — Ах да... Точно... Бекки обернулась к читателю, словно говоря лично каждому: — Жизнь — это дорога, и она никогда не будет идеальной. Но ты должен помнить: любой поворот — это шанс увидеть новый горизонт. Любая яма — это возможность стать сильнее. Всё, что тебе нужно, уже внутри тебя. И пока ты идёшь, пока ты пробуешь, пока ты выбираешь не сдаваться, ты обязательно дойдёшь до света. Фрин обняла её соглашаясь, затем добавила: — Никогда не бойся начать заново. Никогда не бойся мечтать. Никогда не бойся доверять. Главное — идти. Они ещё долго смотрели вдаль, а звёзды над Бангкоком мерцали, напоминая о том, что впереди всегда будет новый день. Конец.