Часть 1
29 октября 2024 г., 09:13
Агата до сих пор помнит свою первую влюблённость. За год до того, как мать забрала её к себе, чтобы она обучалась на дому, Агата посещала занятия в местном ковене, и девочка из соседней деревни, Брук, бросала на нее странные взгляды в течении нескольких недель. Агата понятия не имела почему. Она была тихой по сравнению с другими одиннадцатилетними девочками в классе и говорила только тогда, когда к ней обращались: это правило мать вбивала в нее с тех пор, как она научилась говорить.
Они вышли на заросшую травой поляну рядом со школой, чтобы немного перекусить, когда Брук взяла корзинку с обедом Агаты и перевернула её так, что все высыпалось.
— Уродка, — прошипела Брук и толкнула Агату на покрытую росой траву.
Прошли века, и Агата уже не помнит, что именно она собиралась съесть в тот день, но она до сих пор помнит, как сжались её внутренности — не от разочарования из-за потери еды, а от чего-то более глубокого, чего она не могла понять в детстве. Она была слишком мала, чтобы понять, что гусеницы плетут шёлковые коконы, чтобы однажды превратиться в бабочек.
Это то же самое чувство, которое она испытывает почти десять лет спустя, когда фигура в плаще, уносящая души её ковена, видит её привязанной к столбу и, сняв капюшон, открывает Агате самую сексуальную женщину, которую она когда-либо видела.
— Это твоих рук дело? — спрашивает горячая женщина в плаще. — Хорошая работа.
У Агаты плавится рассудок, фразы вроде "горячогорячогорячо" и "я хочу её" кружатся у неё в голове словно ураган. Сохраняя невозмутимость, она говорит:
— О, ну, знаешь, первый день на работе. Поможешь мне выбраться отсюда?
Рио, имя этой женщины, как она узнаёт позже, не спеша отвязывает Агату от столба, задерживая пальцы на нежной коже её запястий, розовой и опухшей от верёвок. Агате приходится изо всех сил стараться не дышать слишком глубоко, чтобы не выглядеть слишком взволнованной. Она думает, что неплохо справляется с этой ролью, притворяясь, будто она не вдохнула бы ни капли аромата Леди Смерти, будь у нее такая возможность, — запах сумерек, грязи и гнилых абрикосов. На самом деле она невероятно спокойно относится к этому.
Её мышцы ныли от напряжения, пока она была привязана, до того, как она нечаянно убила весь свой ковен. Сейчас же она буквально кипит энергией, и то, как эта женщина едва прикасается к ней, практически сводит её с ума. Несмотря на то, что её тело кажется сильным, колени все равно слегка подкашиваются, когда женщина шепчет "Te veo, mi hermosa" в чувствительную раковину её уха, прежде чем раствориться в тени.
Их первый поцелуй происходит несколько месяцев спустя, когда Агата приносит в жертву оленя, чтобы привлечь её внимание. Рио на вкус как огонь, сера и неподдельная страсть, и она отчитывает Агату за её поступок.
— Тебе не нужно никого убивать, чтобы я появилась, — говорит она. — тебе лишь нужно произнести мое имя.
— Рио, — произносит Агата, задыхаясь, и Рио отвечает ей новым поцелуем, на этот раз более крепким, играя зубами с нижней губой Агаты. Стон Агаты тонет в языках пламени.
Однако образ Леди Смерти Рио — это то, что Агата редко видит. Она мельком заметила его в ночь их первой встречи. Вожделение обвилось вокруг её сердца, как змея; она помнит, как оно билось в её груди. Чёрные глаза, широкая улыбка. Наряд тоже был невероятно сексуальным, и время от времени он появлялся в её снах. Может быть, она была не в себе — точнее, она определённо была не в себе во многих отношениях, — так что её чувства к Рио Видаль ничем не отличались от других.
Это не значит, что она не любит более человечную форму Рио: то, как её губы изгибаются в ухмылке, как волосы падают на плечи, как она сжимает пальцы, когда находится внутри Агаты. Но Агата была рождена, чтобы балансировать на грани морали и разврата, обладая природным даром, который извратил бы даже самого невинного из прирожденных пользователей магии. И разве когда-то давно она не была именной такой? Это было в её натуре — жаждать тьмы, наслаждаться тем, чего другие избегают.
На дворе 1848 год и, как объясняет ей Рио, Венгрия борется за отделение от Австрийской Империи. Агата всегда была поклонницей восстаний, поэтому она надеется, что они увенчаются успехом. Но это значит, что Рио занята, и она не так часто видит женщину.
Должно быть, однажды ночью Рио устала (по крайне мере, устала так, как может устать бессмертное существо), потому что, когда Агата поднимает глаза от книги и видит, как входит другая женщина, Рио предстает перед ней в образе Леди Смерти. Когда она замечает, что Агата все еще не спит и ждет её, Рио сбрасывает маску и возвращается к привычному для Агаты облику.
— Тебе не нравится, как ты выглядишь? — спрашивает Агата.
— Что ты имеешь в виду?
— Я редко вижу тебя такой, — говорит Агата. — твой более... смертельный вид.
Рио поджимает губы.
— Я просто предположила, что ты не захочешь на это смотреть.
— Почему ты так думаешь? — Агата подходит к Рио, убирая её темные волосы за плечо, чтобы обхватить её подбородок. — мне все в тебе интересно, даже самые жуткие части. Ну, честно говоря, особенно они.
Глаза цвета виски Рио блестят в полумраке.
— Я запомню.
Однако пройдет еще несколько десятилетий, прежде чем Агата по-настоящему сможет познакомиться с этой определенной стороной Рио. Мальчик, родившийся в разгар зимы 1852 года и умерший летом 1859-го, означает, что, когда Рио отказывается вернуть его, Агата выгоняет её. (Чёртова наглость — быть в буквальном смысле Мрачным Жнецом и не нарушить маленькое правило, чтобы вернуть невинного мальчика. Агата думала, что если бы Рио действительно любила её, она бы сделала это ради неё.)
Сейчас 1911, и Агата наблюдает за тем, как горит швейная фабрика в паре кварталов от неё. Не из-за её действий, конечно, а из-за жадности тех, кто любит набивать свои карманы наличными. Агата понимает жадность, признаёт, что жаждет её, и превосходно справляется с её достижением, но делать это ради какого-то клочка бумаги, который стал валютой десятилетия? Это просто нелепо.
Как бы то ни было, Агата знает, что Рио скоро будет здесь, учитывая такое количество смертей. Она провела слишком много с женщиной-полубогом и может распознать явные признаки трагедии, массовой гибели, и она решает, что может использовать эту информацию в своих интересах.
Пламя прекрасно, понимает Агата. Возможно, людям стоит быть благодарным Судьбе за то, что она наделила её природными способностями к поглощению, а не к поджогам. Впрочем, когда по спине Агаты пробегает знакомый холодок, ощутимый даже в изнуряющую жару, она точно знает, в какую сторону следует повернуть голову. Она бы узнала эту магию где угодно.
— Привет, детка, — приветствует Агата.
— Только не говори, что это твоих рук дело, — отвечает Рио.
— О, да ладно, ты же знаешь, что это не в моем стиле, — Агата игриво щёлкает Рио по носу. — Я не играю со смертными в такие игры.
— Тогда почему ты здесь? У меня есть работа.
— Ну, я скучала по тебе? — Агата невинно моргает. Рио закатывает глаза в ответ. — А еще у меня появилась зацепка, и я хотела спросить о...
— О, мой гребаный бог, если ты следила за массовой гибелью только для того, чтобы спросить меня о Даркхолде, я найду способ убить тебя собственноручно.
— Ах-ах, ты же знаешь, что Смерть не может вмешиваться в естественный ход вещей. И, — с этими словами Агата кладет палец на грудь Рио, — только не говори мне, что забыла о кровном договоре.
— Жаль, — рычит Рио, — что я не могу, как старый добрый Генрих, изобрести религию, чтобы развестись с тобой.
— Думаю, ты просто завидуешь, что я хочу отточить свою силу, — огрызается Агата. — Расстроена, что смертный может стать равным тебе в магии?
— Скорее, расстроена тем, что ты вмешиваешься в необратимые законы Вселенной, — говорит Рио. — Смерть конечна. И ты знаешь, как сильно я любила...
— Не смей произносить его чертово имя, — пальцы Агаты обхватывают горло Рио. — Ты даже не хочешь вернуть его.
— Потому что я не могу!
— Потому что ты вообще не способна любить.
— Как ты смеешь, — голос Рио становится хриплым, и она теряет голосовые связки, когда кожа на её лице начинает слазить, и человекоподобная маска исчезает. — Я не могу любить, потому что человеческая жизнь для меня — мгновение. Но ты... Боже, ты здесь уже два столетия, а я все еще вижу тебя, все еще чувствую, как бьется твое сердце. Разве я могу относиться к тебе как-то иначе?
Рио легко отбрасывает руку Агаты в сторону и хватает её за горло, прижимая к стене переулка. Она поднимает Агату так высоко, что той приходится встать на цыпочки.
— Ты играешь с силами, которые в конечном счете убьют тебя. И что ты будешь делать, когда я приду за тобой в таком виде?
Агата молчит. Рио полностью преобразилась в свою истинную сущность — в то болезненное лицо, которое Агата мечтала увидеть больше века. И если то, как быстро гнев Агаты превращается в желание, как быстро её глаза темнеют, как быстро раскалённая лава стекает из её живота в пространство между бёдер, неправильно, она рада, что она не из тех, кто всегда прав.
— Ты больная, блять, — теперь голос Рио звучит как звон колокольчиков на ветру перед тем, как по полям пронесется торнадо. — Тебе это нравится, да?
— Я ненавижу тебя, — хрипло произносит Агата.
— Тебе бы этого хотелось, — Рио убирает руку с горла Агаты и прикладывает её к брюкам женщины. — Как я и думала. Чистая похоть.
Агата тихо стонет, немного скуля.
— И что именно ты собираешься с этим делать?
Рио роняет Агату, и она вскрикивает, но тут же обнаруживает, что довольно неловко приземляется на... свою кровать? В её спальне? Дьявол на плече говорит Агате, что это должно подстегнуть её самолюбие: и так оно и есть.
— Оу, ты знаешь, где я живу? — Агата ухмыляется. — У меня самый горячий сталкер на свете.
— Раздевайся, ты, шлюха.
У Агаты плавится мозг. Она едва замечает, как её собственные руки срывает с неё одежду, и может думать только о том, что почувствует, когда Рио, наконец, прикоснется к ней. Даже сама мысль об этом переполняет её, и она тяжело дышит.
— Ты такая жалкая, — смеется Рио, и смех её похож на вой ветра. — Такая отчаянная. На четвереньки, на кровать.
Тело Агаты двигается само по себе, как будто слова Рио контролируют её, и вскоре она стоит на четвереньках, выгнув спину и обнажившись перед самой Леди Смертью.
— Рио, — скулит Агата.
— Разве я разрешала тебе говорить? — шипит Рио.
Она проводит своими длинными ногтями по спине Агаты, оставляя на ней глубокие красные следы. Агата стонет, и жгучая боль на ее коже смешивается с пульсацией внутри. Рио переходит к заднице Агаты, сильно шлепая ее, и Агата обнаруживает, что кусает одну из своих подушек.
Рио заползает на кровать и нависает над ней, все еще полностью одетая.
— Тебе так сильно нужно, чтобы я трахнула тебя, что это вызывает жалость.
Агата хнычет, эта вульгарность напоминает ей о том, что она могла бы испытывать прямо сейчас, и она уже не слишком элегантно трется своей задницей о тело Рио, которое теперь прижимается к ней.
— Бедняжка, — воркует Рио. — Хотела бы посмотреть?
Агата поворачивает голову, чтобы как можно лучше разглядеть Рио. Леди Смерть взмахивает рукой, и длинное зеркало, прибитое к стене комнаты, поворачивается в нужном направлении, чтобы Агата могла увидеть, как Рио собственнически прижимается к ней, а Агата стоит на коленях, обнаженная и ожидающая. И когда Рио просовывает руку под неё и проводит ногтями от живота Агаты к её подстриженным волоскам на лобке, останавливаясь прямо перед тем местом, в котором Агата жаждет её больше всего, она видит, как её собственное тело содрогается, и издает протестующий стон.
— Что, — говорит Рио, — кошечка проглотила твой язык?
Агата хнычет, но ничего не отвечает.
Она видит в зеркале, как Рио закатывает глаза. В этой форме они еще темнее, словно цвета патоки.
— Ты можешь сказать мне.
— Рио, я... — Агата задыхается. — Леди Смерть, пожалуйста, мне так пусто без тебя.
Рио рычит, и в форме Леди Смерти это звучит как первые раскаты грома во время грозы. Агата получает привилегию наблюдать, как одной рукой Рио обхватывает её горло, а другой едва касается её лона, прежде чем без всякого предупреждения засовывает два пальца в её жаждующее влагалище. Агата вскрикивает, испытывая одновременно удивление и облегчение, и позволяет себе потеряться в ощущении пальцев Рио внутри себя.
— Я даже не трогала тебя, — говорит Рио, — а ты принимаешь меня без особых усилий. Какая хорошая девочка.
Похвала подобна удару молнии по набухшему и нетронутому клитору Агаты, и то, как Рио погружает пальцы внутрь Агаты, возбуждает её так, как ничто и никто другой не может. Иногда Агата задаётся вопросом, знает ли Рио её тело лучше, чем она сама, и это именно один из таких моментов. То, как Рио прикасается к ней, приводит её атомы в такое неистовство, какого она не испытывала ни с кем другим, и, чёрт возьми, если бы Рио была планетой, то Агата была бы поясом астероидов, вращающимся вокруг неё и умоляющим стать планетарными кольцами.
И хотя обычно она бы предпочла скорее умереть, чем дать Рио знать об этом, она уверена, что то, как она кричит, когда Рио настойчиво трахает её пальцами, говорит само за себя. В этой форме ногти Рио немного длиннее, но не настолько, чтобы превратить её промежность в кровавое месиво, но достаточно, чтобы провести границу между болью и удовольствием: именно так, как им обеим и нравится.
Рио отпускает горло Агаты, и она издает звук разочарования.
— Не волнуйся, — говорит Рио, и внезапно Агата видит, как из-за видимой части зеркала появляются толстые лозы, которые обвивают её шею с той же силой, что и рука Рио.
Однако на этот раз на лозах достаточно шипов, чтобы уколоть нежную кожу шеи Агаты. Она уже чувствует, как они разрывают её, оставляя поверхностные раны, и тонкие, как бритва, капли крови начинают стекать по шее Агаты на её, чёрт возьми, очень красивые шёлковые простыни.
Но даже это не вырывает её из того марева, в которое её погружает Рио, нависающая над ней. Она знает только, что хочет большего и что её бедра жадно двигаются навстречу пальцам Рио.
Поэтому она умоляет.
— Еще. Леди Смерть, еще.
— Двух недостаточно для тебя? Ты всегда была такой жадной.
И все же Рио без колебаний дает Агате то, что она хочет, добавляя еще один палец и растягивая Агату так, что она становится намного ближе к оргазму.
— Повтори мое имя еще раз. В твоих устах это звучит восхитительно.
— Леди Смерть, — скулит Агата, — я хочу кончить.
— На самом деле мне абсолютно все равно, чего ты хочешь, — таков ответ леди Смерти.
— Пожалуйста, — снова умоляет Агата, слишком возбуждённая, чтобы думать о том, как жалко это звучит. — Я хочу, чтобы это было от тебя, от Леди Смерти, пожалуйста. Леди Смерть, Леди Смерть, Леди Смерть…
Леди Смерть, которая определенно не привыкла слышать своё имя в таком распутном тоне, издает еще один раскат грома и не может удержаться от того, чтобы не просунуть свободную руку под живот Агаты, добираясь до её нетронутого клитора и потирая его быстро и сильно. Агата вскрикивает от внезапного и резкого прикосновения, поддаваясь бедрами вперед, но Леди Смерть удерживает её как можно ближе к себе.
Оргазм Агаты обрушивается на неё, словно бык на красную тряпку, и она практически кричит, когда он яростно захватывает ее тело в заложники. Кажется, будто каждая мышца в ее теле соединяется в едином гармоничном спазме, и на мгновение у нее темнеет в глазах.
Когда она приходит в себя, её тело все еще сокрушается; Рио не перестает трахать её, не перестает стимулировать, и вскоре Агата испытывает еще один оргазм. Её разум слишком затуманен, чтобы сравнивать этот оргазм с первым, понять, был ли он сильнее или продолжительнее, но она знает, что это похоже на землетрясение: толчок за толчком, легко потерять счет и невероятно разрушительно. Костяшки её пальцев белеют, когда она сжимает простыни в кулаках, и она издает целый ряд различных звуков, полных желания и облегчения, а если копнуть поглубже, то там скрывается и слово из шести букв, о котором Агата отказывается думать даже в своем эмоциональном угаре.
Рио дает Агате то, о чем она просила, до тех пор, пока Агата практически не забывает свое собственное имя, пока реальность Агаты не начинается и не заканчивается с ощущением того, как Смерть давит на нее, когда пальцы Смерти внутри неё, а голос Смерти звучит в её голове.
(В какой-то момент Рио ухмыляется, довольная тем, в какое бессвязное и бормочущее месиво превратилась Агата, и отстраняется, отводит лианы назад и снова надевает свою человеческую маску.)
Наконец, спустя какое-то время, Агата приходит в себя, хотя ее бедра все еще подрагивают. У нее едва хватает сил перевернуться на спину, но после этого все ее конечности становятся похожими на лапшу.
— О, — говорит Агата, оглядывая Рио, которая теперь лежит рядом с ней в человеческом обличье. — Это снова ты.
Она приподнимает дрожащую руку, чтобы коснуться носа Рио, потрогать её брови, провести пальцами по нижней губе женщины.
— Это всегда я, — говорит Рио. — Как это всегда и ты.
Её рука гладит подбородок Агаты, и она наклоняется, чтобы лизнуть неглубокие порезы на шее Агаты. Агата издаёт тихий стон, когда язык Рио касается её чувствительной плоти, и её дрожащие пальцы находят в себе силы потянуть Рио за волосы.
— Я все еще ненавижу тебя, — шепчет Агата. Это слабый посткоитальный эпизод.
— Мхм, — Рио продолжает скользить языком по телу Агаты, стараясь слизать с нее каждую каплю крови и оставляя за собой след слюны на зажившей коже. — А мне все еще нравится, какая ты на вкус.
Она причмокивает губами для пущего эффекта, прежде чем скатиться с кровати и встать над обнаженной фигурой Агаты.
— В следующий раз ты сможешь раздеть меня, да?
Эти слова каким-то образом отрезвляют её, и она чувствует, как обостряется ее зрение. Она внезапно осознает, что полностью обнажена, а Рио нет. Она чувствует себя черепахой, перевернутой на спину и не способной встать на ноги.
— Если это зависит от меня, — язвит Агата, — то следующего раза не будет.
— Хорошая попытка, милая, но твои глаза каждый раз выдают тебя, — издевается Рио. Агата хочет посмотреть в зеркало, заглянуть себе в глаза и понять, что такого способна найти в них Рио, но предпочитает воздержаться. По крайне, пока.
— Просто наблюдай, — говорит Агата. — Я найду Даркхолд: и без твоей помощи, кстати; наконец получу то, что ты отказываешься отдавать, и я исчезну, а ты больше никогда обо мне не услышишь.
Рио сдавленно смеется.
— Это так не работает, детка.
— Когда это я следовала правилам?
— Ты можешь нарушить столько правил, сколько захочешь, но... — Рио наклоняется и останавливается у самого уха Агаты. — Просто помни, — шепчет она, — что все дороги все равно ведут ко мне.
И с этими словами она исчезает в тени.
Даже если бы она не была настолько глупа, чтобы влюбиться в воплощение Смерти, думает Агата, все равно все дороги бы привели её к Рио Видаль.
