Hate me

"Сей день родит и умертвит тебя."

©Софокл "Эдип-Царь"

***

Киллуа в ярости и в то же время в восторге. Иллуми преследовал его и Аллуку, являлся ночам и игрался с братом как кошка с мышью, изматывая друг друга бессонными ночам. Сам собой не владея, Киллуа когтями глубоко раздирал спину брата и выгибался навстечу острым зубам, позволяя намного больше чем всё. Это их тайна, причина по которой Аллуке запрещено ночью приходить в комнату брата. На деле Киллуа и знать не знал, когда это началось, может в невинных чмоков в губы? А может тогда, когда мальчик нечаянно узнал о том, что делают взрослые за закрытыми дверями? Он помнил то упоение на лице Иллуми, когда его милый младший брат сам сел к нему на колени и поцеловал. Не по-детски, старась языком повторить увиденное. Киллуа не не представлял, что такое страсть и секс, но осознавал, что это нелья рассказывать, поэтому сам запирал все двери. Это длилось долго и непозволительно часто. Катась в засыхающей, стягивающей кожу крови они хотели большего и если Иллуми имел представление как это исполнить, Киллуа был в блаженном неведении. Сильва не должен был их поймать, он бы оторвал голову своему старшему сыну и послал бы её в девичью семью матери. Киллуа наследник, гордость рода по праву рождения и тот кто невино хлопал глазами, пока впускал Иллуми в свой номер на небесной арене. А потом Киллуа научился убегать и это ему понравилось, адреналин и экстаз, боль от того что поймали и наказали. Сумасшедшие ощущения всплесков новых гормонов и впервые испытанное возбуждение на физическом уровне. До этого будоражили лишь чувства запретного и то, что он подражал взрослым. Не многим позже, от новых друзей Киллуа узнал насколько их связь противоестественна, что чувсто онемения и тревоги в руках брата были страхом. Животным, на уровне инстинктов, глубоко посаженным страхом. На экзамене стоя перед братом, сквозь закомый до дролжи трепет появилось отвращение, оно окатило его до того ледяной водой, что казалось, будто Киллуа трескаеься. Словно ледяная статуя Киллуа с замираникм искал в чертах Иллуми то, что заставило его потерять голову от похоти. Но видел лишь демона, того что утянул его в ещё большие глубины ада, чем те в которых он родился. И Киллуа решил бежать, чтобы снова не оказаться в тумане. Иллуми нравилось подчинять, иметь власть, чтобы с его мнением считались и боялись его. С самого начала старший Золдик взял на себя роль серого кардинала, но довольствоватся ею не собирался. Даже утверждая о своём безразличии, то вожделение и жар, от касаний и поцелуев, в чёрных глазах горел стоило остатся вдвоём среди голых стен пыточной. И только стоны, едва различимые звуки грехопадения, когда Киллуа кусает брата за плечо, вырывает кусок плоти, домонстративно прожёвывая и выплёвывая. - Да... Уже слишком поздно, теперь я зависим. - Иллуми смётся тихо и как-то непривычно, на лице одна лишь одержимость. В детстве Киллуа предпочитал в такие моменты просить то, что давно хотел, как жена, что ночью шептала желания у мужа на плече. - Если ты когда-нибудь уйдешь, я не буду думать дважды. И вдруг, Киллуа самому смешно, он сглотнув слюну с кровью, будто извиняясь, начал зализывать лунку от собственных зубов, приговаривая: - Все, что тебе нужно сделать, это заставить меня снова... Ты же уже трахнул меня. Они стоили друг друга, но если Киллуа пытался по кусочкам сшить себя заново, Иллуми как дитя рвал себя всё мельче и мельче. До чего же смешно наблюдать за якобы бесстрасным убийцей который в слюни изводился от собственной никчёмности. Высокомерный, жадный и до дрожи в коленях красивый, словно мамина юная копия. Да, даже характер её, только поломанный-перештопанный, Киллуа за ним наблюдать больно. - Я люблю то, как ты меня ненавидишь. - Иллуми руками обхватил руками лицо брата и словно гипнотизируя, уставился глаза в глаза. И Киллуа это принимает. Но, это не мешает ему уйти из дома с гордо поднятой головой и новой иглой в кармане. Порой забывшись, Киллуа катал бусинку иглы во рту, словно леденец. Как и предполагал юноша, Гон был с чертями, да такими, что котёл к котором варился бы Иллуми был бы мал Фриксу. С такими Золдик спорить не любил, такие как Гон до последнего на своём, они не люди, это и есть - Хантеры. И даже нежная дружеская любовь не затянет то, что им нужно пережить отдельно, Киллуа начал, а Гон всё ещё не осознал. Иллуми, когда Киллуа пришёл за Аллукой был бесстрасным, но ревнивым ровно настолько, чтобы захотеть вернуть былую власть над братом. И именно в тот день старшему пришлось признать Киллуа, тот заканчивал переходный возраст и, теперь с ним стоило считаться. - Черт возьми, ты всегда добиваешься своего! - Иллуми стоял достаточно близко, чтобы одним выпадом схватить своих братьев и в то же время, слишком далеко от переживаний в их сердцах и мыслях. - Думаю, это написано в моей натуре, даже если это убивает разум. Ты придешь и спасешь меня, так ведь? - Киллуа поудобнее перехватил Аллуку и вплотную подойдя к брату прошептал: - Я не прощаюсь. Киллуа начал с чистого детского интереса и продолжил на чувстве чего-то запретного, их общей с Иллуми, тайны. Он познал удовольствие и боль с самых ярких её проявлениях, чтобы в конце избавится от этого беспочвенного страха перед неизведанным. Он не вернётся в стены замка без веской причины, дух Хантера едва-едва загорелся в нем. Весь мир ждёт и он намного больше, чем он может сейчас представить, Аллуку он тоже научит жадности к путешествиям и знаниям. Иллуми впервые обрезал пуповину и это казалось тошнотворным, он не хотел делится членами своей семьи с другими, чужими ему существами. Его съедалапаранойя, даже от мысли что Миллуки, Киллуа, Аллуку или Каллуто будут трогать грязные твари. До странного хотелось тем, кто смотрит на них, вырвать глаза и руки, хотелось кастрировать каждого кабеля в округе. Его драгоценности должны были оставатся в сейфе, но вот, две бусины отвалились и ожерелье начало рассыпатся. Золдики не знали, что швейная нить режет кожу хозяина и рвётся, если слегка потянуть. Киллуа в начале спал с Аллукой в одних номерах, но со временем пришлось брать смежные. Иллуми стал более жалким, отыскивая, где бы они не были, сам себе словно пытаямь доказать, что не ему одному это нужно. И Киллуа смирился, наизнанку выворачивая брата, каждую ночь проведённую вместе, перебирая каждую трещащую струну. Власть стала раздельной, и теперь двери открывал и закрывал Иллуми, а иначе его игнорировали. - Даже если это причиняет мне боль, - Киллуа расчёсывал волосы брата пальцами, пока лежал на едва вздымавшейся груди. - как бы я мог уйти? Когда-нибудь и я буду твоей целью? Эти мысли приводят в замешательство... Когда-то давно Иллуми задежался в комнате Киллуа и едва успел убраться и спрятаться в сундуке с игрушками. Мать тогда не могла понять, что смущало её в комнате сына, но не стала заострять на этом внимания. Киллуа после ухода мамы не пытаясь подождать, открыл крышку и был поражён, среди всего того что пренадлежало ему, был его старший брат. Мысль лишь мелькнувшая в голове смутила тогда мальчика, спящий Иллуми был показательно беззащитен. Только тихий чмок прозвучал в комнате. Хотелось до дрожи, чтобы Иллуми остался в его сундуке. - Я провел между нами черту, а ты не задумываясь сломал её, - Киллуа застыл, прислушаясь к возне в соседней комнате. - то что мы делаем - безумие... - Лучше видеть твое знакомое лицо. Даже если это причиняет боль. Курапика бы первым, кто понял в чем дело, в его клане нередко происходило кровосмешение, однако он был в ярости. Только тогда Киллуа понял, насколько отвратительные вещи со своим телом он делал и даже принимал это как должное. Вот только, осознание от желания не избавило, но в плотной стене секретов появилось брешь которая росла с каждым днем всё больше и больше. - Я знаю, что я глуп, я совершаю ошибку. Сев на бедра Иллуми, Киллуа начал кусать плечо на котором остался шрам от его зубов. Это противоествественно и до противного привычно, Киллуа с детства научился копировать такие вещи. Например, после нелегального просмотра "Первого инстинкта", юноша понял, что такое "простор для фантазии". И закрепил знание на Иллуми. Хотя, кажется даже Миллуки в то время знать не знал таких вещей. Им вероятно лучше сгореть вдвоём. До чего печальная комедия, смотришь и плачешь над абсурдом человеческой некомпетентности. Взрослые не защитили детей, а дети оказались хитрее и это будет их приследовать.