тихие мгновения [quiet moments]

Когда Эндрю возвращается с занятий, в общежитии тихо. Его профессор отменил дневное занятие, и впервые за несколько недель он один в комнате. Он скидывает учебники и бросает сигареты на стол у окна. Прошлая ночь была нелегкой ни для него, ни для Нила. Они оба, один за другим, проснулись от кошмара и провели большую часть ночи в гостиной в креслах-мешках — достаточно далеко, чтобы не соприкасаться, но достаточно близко, чтобы чувствовать исходящее от чужого тела тепло. Кевин не вернется до четырех, а занятие Нила заканчивается через час. Это будет один из редких дней, когда в общежитии на пару часов будут только они вдвоем, пока им не придется вернуться в реальный мир. К тренировкам, командным собраниям, к Кевину, который потащит их на ночную тренировку. Эндрю стягивает свитер и падает прямо на маленький диванчик, который они притащили в общежитие в начале семестра. Он растягивается на нем, хватает пульт и включает телевизор, позволяя бессмысленному ситкому заполнить комнату белым шумом. Звуки убаюкивают его, и даже если бы он не был измотан бессонной ночью, а затем и утренней тренировкой в спортзале, он думает, что, скорее всего, он в любом случае провалился бы в сон. Так и происходит. ** Эндрю просыпается дезориентированным с весом, покоящимся рядом с его грудью. Он смотрит вниз и находит голову Нила, прижатую к диванчику около него, глаза закрыты, лицо расслабленно во сне. Его телефон сообщает, что сейчас только два часа дня, что значит, что Нил вернулся с занятия как минимум полчаса назад, упал прямо на кресло-мешок у дивана и уснул. Эндрю протягивает руку и осторожно, медленно, очень медленно, с особой заботой пробегается пальцами по беспорядку каштановых кудрей на макушке Нила. Он проводит по лбу Нила, затем по его бровям, потом по пересекающимся шрамам на щеках. Дыхание Нила сбивается. Эндрю наблюдает, как трепещут его веки; удивленный взгляд ярко-голубых глаз, таких голубых, что Эндрю никогда не сможет привыкнуть, никогда не сможет насытиться, фокусируется. — Привет, — сонно говорит Нил, голос тихий. Он поудобнее устраивается в мешке и сворачивается на боку, еще больше прижимаясь лицом к груди Эндрю. — Привет, — вторит Эндрю, так же тихо и устало. Нил улыбается, так мягко, легко и воздушно, что сердце в груди Эндрю невольно замирает. — Когда ты вернулся? — спрашивает Эндрю, несмотря на то, что он уже знает. — Думаю, полчаса назад, — отвечает Нил. Он трется лицом о диван, и Эндрю проводит рукой по его волосам на затылок, смахивая вспотевшие пряди, прилипшие во сне к коже. — Я думал, ты на занятиях. — Отменили, — мягко отвечает Эндрю. Нил понимающе хмыкает и садится, откидывается на диван и потягивается, закинув руки за голову. Эндрю наблюдает за тем, как футболка Нила задирается и обнажает кусочек медной кожи. Он хочет протянуть руку и дотронуться, пробежаться пальцами по неровным краям шрамов Нила. Он отговаривает себя, вместо этого позволяя своей руке скользнуть по изгибу шеи Нила и обосноваться на его ключице. — Иди сюда, — говорит Эндрю. Нил смотрит на него с искоркой любопытства в глазах. Он садится, Эндрю убирает руку, перемещая ее на талию Нила, направляя его с мешка к себе на диван. Места немного, но Эндрю и Нил раньше уже делили кровать в общежитии, так что ничего нового, на самом деле. Эндрю переворачивается на бок так, чтобы Нил смог прижаться к нему, его голова опускается на изгиб шеи Эндрю, дыхание согревает кожу. Эндрю кладет руку на изгиб талии Нила, и тот издает вздох, который, на деле, лишь глоток воздуха и довольный стон. Эндрю сжимает одну руку, позволяя другой опуститься к изгибу задницы Нила. Нил приподнимается и смотрит в глаза Эндрю. Он выглядит разомлевшим и помятым ото сна, кудряшки торчат во все стороны. — Ты собираешься что-то сделать? — дразнит Нил. Эндрю коротко фыркает и сжимает ягодицу Нила, большой палец очерчивает воображаемые круги на джинсах. — Нет, — отвечает Эндрю. Он наклоняется и целует Нила в щеку, затем в бровь, затем в нос. Нил корчится, и Эндрю сильнее сжимает талию, чтобы он не двигался. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет, — говорит Нил с довольным вздохом. Он с хитрецой приближается, чтобы поцеловать Эндрю в щеку, а потом в последнюю секунду меняет курс, прижимаясь губами к уголку рта. Эндрю позволяет ему и щипает за задницу в молчаливом предупреждении сидеть смирно. Нил отстраняется, снова прижимаясь лицом к изгибу шеи. Не потребуется много времени, прежде чем сон настигнет его, поэтому он прижимается немного ближе, его рука легко и свободно оборачивается вокруг талии Эндрю. Даже во сне Нил знает, что даст Эндрю пути отхода. Их позиция оставляла не слишком много места для отступления, но Эндрю в любом случае не хотел покидать тепло твердого тела Нила напротив него. Он водил одной рукой по спине Нила, вверх и вниз, снова и снова, пока не почувствовал, что Нил расслабился и размяк, медленное дыхание обдавало теплом кожу Эндрю. Легко потеряться в их ежедневной рутине, легко забыть, что такие моменты, как этот, могут произойти без шума. Даже после бессонной ночи с демонами прошлого, расположившимися прямо над поверхностью, у Эндрю все еще есть это. Он все еще может быть мягким, он может позволить Нилу лежать напротив и на нем посреди комнаты, быстро засыпая, с руками, обнимающими его за талию. Возможно, это было бы невозможно с кем-то другим. Прошлое Эндрю — темные грозовые тучи, угрожающие ударить его молнией в любой момент, но Нил был неизменной константой. Годы, проведенные вместе, сделали такие моменты легче. Если бы это был год первого курса Нила, Эндрю не чувствовал бы себя достаточно комфортно, чтобы его трогали после кошмара, подобного тому, что приснился ему прошлой ночью, до сих пор иногда бывает некомфортно, но сегодня хороший день. Это такой день, когда Эндрю хочет раскрыть свою грудную клетку и позволить Нилу заползти внутрь. Он жаждет определенного типа близости и отказывается позволять ее кому-то, кроме Нила. Эндрю больше не засыпает. Он чертит круги по спине Нила и оставляет свою руку покоится на изгибе задницы Нила и пояснице, не двигаясь. Нил спит, Эндрю прижимает его ближе. Присматривает за ним. Два часа спустя Эндрю дрейфует между бодрствованием и сном. Он безучастно смотрит телевизор, но не запоминает никакую информацию. Вместо этого он чувствует себя расслабленно, уютно, тепло и сонливо. Дверь общежития открывается в 4:15, и Кевин заходит. Нил просыпается в ту же секунду, как дверь открывается, мрачно моргая, но не двигается, оставаясь прижатым к боку Эндрю и пряча лицо от яркого света над ним. — Серьезно? — спрашивает Кевин от двери. — У нас тренировка вечером. Эндрю отмахивается от него, и Кевин закатывает глаза, прежде чем исчезнуть в их комнате. Нил садится и прижимается губами к шее Эндрю, к челюсти, подбородку и, наконец, к губам. Эндрю позволяет ему это. — Извини, — говорит Нил, откидываясь, — я уснул на тебе. — Ничего, — отвечает Эндрю ровным тоном. — Я был не против. Нил ухмыляется и садится, забирая тепло с собой. Эндрю хочет протянуть руку и дернуть его вниз, прижать ближе, но Нил уже выпрямляется и встает с дивана. — Ужин, а потом тренировка, — сообщает Нил. Эндрю недовольно закидывает голову назад. Не ворчит, просто молчаливый жест. Нил смеется над ним. Эндрю не знает, когда у них снова будут несколько моментов в тишине, но, наверное, все в порядке, потому что у Эндрю есть идеальная память, и он будет проигрывать воспоминание мягкого, ровного дыхания Нила, спящего у него на груди, пока он жив.