2. Верю в тебя.
28 октября 2024 г., 14:56
Переодевшись, умывшись Чуя пошел на кухню, чтобы помочь своей матери накрыть стол. Кое любила, когда в столовой все чисто, аккуратно и эстетично. Особенно стол, поэтому каждый их прием пищи выглядит так, будто они ждут гостей. В принципе никто и не был против, ведь так сказала мама. А ее слово имеет вес больше, чем кого-либо другого.
Накахара раньше всегда удивлялся тому, как родители его папы приняли Маму, ведь их характер тоже был довольно вспыльчивым. Они не любили и не принимали никого. Для них все пустота, кроме их самих. Он знал, что отец уважает своих родителей. Даже если не любит.
По словам Мама в первый же день, когда только знакомилась с его родителями, то объяснила все ясно.
«Я не путана, чтобы встречаться с тем с кем не вижу будущего. Поэтому, сразу можете называть «невесткой». В нашей будущей семье правила будем ставить Мы, а не вы. Я буду вас уважать, как родителей мужа. Буду помогать в беде, но не ждите, что мы будем жить с вами или давать вмешиваться в наши устои.»
Родителям отца понравилась ее так называемая «дерзость». Они поняли, что она та, кто ему нужна. Стальной характер, который даст понять Огаю, что разгульничать и вести неподобающий образ жизни — глупость.
Отец Огая улыбнулся на ее высказывания — вспомнил в молодости знакомство с родителями уже со своей женой.
Любовь.
Накахара всегда гордился своими родителями. И считал, что именно у них настоящая любовь, наполнена нежностью, страстью. Лишь правдой. Взаимоуважением и помощью, когда надо. Любовь о которой можно мечтать. И Чуя мечтает.
— Мам, тебе помочь?
— Возьми тарелки и уже начни сервировать стол. Папа уже в магазине тут.
По запаху было понятно, что мама приготовила Эскарго и суп вишисуаз. Значит к эскарго будет и белое сухое вино. Зайдя в столовую Чуя увидел, что мама уже настелила белую скатерть с бирюзовой дорожкой , разложила льняные салфетки и поставила вазу с белыми розами.
Расставив каждую тарелку с отступом в два сантиметра. Принялся уже к
серебряным приборам. Сверху слева вилки зубцами вниз . Ножи право. Десертную ложку наверху тарелки, а между ней Совиньон Блан.
Закончив он подумал про себя «Мама будет довольна.», как раз услышав звук стука. Понял, что отец. Побежав открывать дверь, крикнул маме, что папа приехал. Та, сразу принялась ставить блюда на стол.
— Привет пап. Как дела и работа?
— Привет Чуя. Я хорошо, а про работу расскажу за столом. — Заходя в прохожую и разувая обувь Мори отвечает сыну.
Было видно, что мужчина устал, но сперва он пошел на кухню, чтобы поздороваться со своей женой.
— Здравствуй любимая, как всегда выглядишь красиво. И стол накрыт чудесно. Спасибо вам мои любимые.
— Привет Огай. И тебе спасибо. Переодевайся, умывайся и за стол. Не придешь через три минуты, то лично я начинаю без тебя. — Она не начнет. Хоть и говорит так, но глаза не врут.
***
В это время Дадзай уже был в своей квартире. Разувшись, он направился на кухню. Кинув свой черный пиджак на стул. Выпил воды и принялся сразу же курить. День был тяжелый. Работа со специалистом тоже — выжила все моральные силы.
Куря он думал обо всем. Забавно, что многие считают его бедным, хотя он был типичным отпрыском богатых родителей. Правда, он с ними не разговаривает, так как их больше нет в живых, к сожалению. Дадзай их любил, они были его всем. Иногда он молился за их душу. Надеясь, что загробный мир существует и им там хорошо. Они были чудесными родителями. Умными, заботливыми. И по памяти, никогда его просто так не ругали, да и с причиной не злились, только объясняли. После их смерти Одасаку почти не отходил от него, хоть и был старше и ему нужно было бежать на пары, но забота о восьмикласснике было важнее. Он спас его. Каждую ночь сидел возле него. Ночевал с ним. Готовил еду и убирался в квартире. Обрабатывал и перевязывал каждый специально сделанный порез.
«Обними меня, мне страшно. Я чувствую себя всегда неважно.»
Хвалил за хорошие оценки. Объяснял тему при плохих баллах. Да это и не только про оценки.
Одасаку стал его смыслом жизни. Часто он расставался с девушками, так как те ревновали его к Одасаку.
К его родственной душе. Близкому человеку.
«я хотел бы остаться с тобой, только остаться с тобой»
Он уважает и ценит его. Как маленький ребенок радуется, каждый раз, когда тот приезжает.
Закончив курить, переоделся и лег спать. День вымотал.
***
Почти закончив есть, первая тишину прервала Кое.
— Как твоя работа? Все хорошо?
— Все хорошо, как всегда сегодня приехал мой самый долгий и один из юных пациентов. — Мори Огай был психологом-психиатром. Он уважал своих пациентов. Никогда не смеялся над ними и искренне всегда пытается помочь и выслушать их. Особенно этого.
— Тот самый? Он все еще ходит к тебе? Бедный мальчик.
— Тот самый.
— А что за пациент, пап? — к диалогу ворвался Чуя. Показывая не поддельный интерес.
— Мальчик один, а точнее уже парень. В 13 лет у него погибли родители. Родственники не принимали его. За ним смотрел его близкий друг, который всего лишь на два года старше. Приходит ко мне уже пять лет. С самого момента смерти родители.
— Мой ровесник. Ужас.
— Не будем о плохом. Лучше расскажите, чем вы занимались сегодня.
—Готовила, убиралась. Дочитала «кафка на пляже» понравилась книга, хоть моментами была странная для меня.
—А меня сегодня парень сбил. Примерно моего возраста. Разлил на мою рубашку кофе, так еще и с корицей, и к этому спрашивает настоящий ли мой цвет волос. Странный парень.
— Кофе с корицей? — переспросил Огай. Надеясь, что его догадки не верны.
— Да. Говорю же, что странный. Почти весь еще и в бинтах. Но забавный к тому же.
Огай за все время работы с этим мальчиком полюбил, как сына, но никогда не хотел, чтобы его родной узнал о нем.
Да, Дадзай не плохой мальчик. С ним произошло много страшного, Мори обо всем знает. Но, он не хочет, чтобы его сын связался с Осаму. Чуя резкий, а тот всё принимает близко к сердцу. И каждый неверный шаг заставляет зайти в клетку.
Вспоминая шатена у психолога всплывают теплые воспоминания. Он всегда радовался мелочам, особенно когда услышал, что идет на поправление.
Врач всегда прибегал, когда слышал, что у пациента что-то случалась от Сакуноскэ. Выйти из мыслей заставил родной голос.
— Огай, налей вина.
— Да, конечно.
И снова разговор пошел в другое русло. Заживленная беседа обо всем. О книгах, просмотренных фильмах, музыке и о погоде. Это то, что не хватало Мори все детство, и то, что он хочет показать Чуе.
Родители всегда рядом.
Родители есть у всех, но у всех ли они рядом?
***
Из сна Дадзая вырвал навязчивый звонок в дверь.
Недовольно встав, направился в прихожую, чтобы открыть дверь.
В это время Осаму думал, кто бы мог это быть, так как Одасаку не тут, улетел в Лондон, а возвращаться должен был на следующей неделе. 21 числа.
По крайне мере, так сказал он.
Не спросив кто это, сразу открыл дверь. И его радости не было края. Это Одасаку.
С пакетами, много пакетов и два чемодана. Сколько же он тут стоит? Нос красный от холода. Ода всегда был мерзливым.
— Одасаку! Я думал, ты прилетишь 21, а ты сегодня. Почему не сказал, я бы встретил тебя с аэропорта. — Забирая пакеты с пола, говорит он.
— Осаму, какая же дикая вонь от сигарет стоит. Проветри. Потом отвечу на все твои вопросы.Относи пакеты в зал. - разуваясь и беря остальные пакеты, говорит старший. Идя в зал.
— Садись. Всё тебе, вот кроме того синего пакета. Это отнесешь Господину Огаю.
— Ты меня слишком балуешь.
— Такого как ты, только баловать. — взъерошил волосы и сел возле него на пол.
— Так ты ответишь на вопросы? — открывая первый пакет, спрашивает Дадзай.
— А когда не отвечал. Прилетел раньше, так как дела закончились. Знаю, что ты сегодня у Огая был. Тебе после него нужен отдых.
Разбирая пакеты Осаму радовался, как ребенок. Ода привез ему много иностранных сладостей, британские настоящие чаи. И даже чайный сервиз. Книги на английском, так как знает, что Осаму сейчас его учит. Фигурки по Гарри Поттеру, палочку Тома Реддла.
Младший светился от счастья.
— Правду говорят, что все кто учатся или уже работают врачами богатые. — смеясь проговаривает Дадзай и обнимает плюшевую игрушку Хагрида.
— Тебе бы понравилось там. Надо твое день рождения там исправить.
— Я бы хотел.
— Значит исправим. Ты совсем исхудал.
— Я ел, правда!
— Я верю тебе, Осаму.
«Верю в тебя, в дорогую подругу мою»
