balance

Заходя утром понедельника в класс, Джисон первым делом кидает взгляд на парту ведьм. Они там, все трое. Минхо тихо о чем-то разговаривает с Чанбином, Сынмин позади них со скучающим видом слушает. Взгляд иллюзиониста падает на группу из пяти фей, как только те входят в класс. Ненадолго его глаза задерживаются на фее Солнца (Джисон знает, потому что принц единственный стоит справа от него, а еще Хенджин половину воскресенья проговорил о Сынмине). Хан отводит глаза от иллюзиониста и тут же натыкается на веселый взгляд Минхо. Тот ему подмигивает и продолжает разговор с ведьмой бури. Они рассаживаются привычном образом, пока профессор не говорит им рассесться по экзаменационным парам. Хенджин уходит к Сынмину за последнюю парту, освобождая место с Джисоном. Чонин от Феликса пересаживается к Чонхо, чтобы Чанбин и Минхо могли подсесть к своим напарникам. Внезапно рядом с Джисоном оказывается ведьма льда. Хан хмурится растерянно и поворачивается. Рядом с таким же растерянным Феликсом сидит абсолютно спокойный Чанбин. - Что вы делаете? - шепотом спрашивает Джисон. - Не очевидно? - пожимает плечами ведьма бури. - Но так нельзя делать, - говорит Феликс. - Разве? - Минхо выгибает бровь и улыбается. - Не слышал такого. - Но... - снова начинает Феликс, но оказывается прерван голосом учителя: - Все, прошу тишины, начинаем занятие. Джисон бросает взволнованный взгляд на Феликса и пересекается с прищуренными глазами Хенджина, наблюдающего за ними с последней парты. Очередной хлопок учителя заставляет Хана сесть ровно. Он пропускает мимо ушей половину урока, потому что на половину информации от учителя Минхо дает свои комментарии. Например, на слова о том, что для истинной конвергенции тактильная связь не обязательна, ведьма советует все же использовать ее, потому что прикосновения позволяют лучше чувствовать напарника. Кроме того, Минхо категорически не согласен с тем, что по-настоящему сильное заклинание должно быть обязательно построено на сильном позитивном чувстве. Ведьма говорит, что из-за подобных заблуждений хорошенькие феи и теряют контроль. - Что ты имеешь в виду? - интересуется Джисон. - Твои вспышки энергии - не что иное, как попытка сдержать себя. Хан хмурится, не понимая. - Мои вспышки - это как раз результат того, что я не смог сдержать себя. Минхо качает головой: - Твои вспышки рождаются из гнева и злости. Феи не привыкли использовать энергию этих чувств, ты пытаешься им сопротивляться, ты борешься сам с собой, поэтому и обжигаешься. Мне отразить или подавить такую вспышку почти ничего не стоит, потому что я работаю с негативной энергией почти с рождения. Джисон с недоверием косится на ведьму, но тот не выглядит так, будто шутит. Почувствовав взгляд феи, ведьма поворачивается и снова подмигивает. Хан цокает и снова обращает внимание на учителя. Они договариваются позаниматься вечером в том учебном классе, где прошло их первое свидание в выходные. - Вечером? - недоверчиво косится Хенджин за обедом, когда они впятером сидят вместе. - Ты же не занимаешься вечером. Феи бросают заинтересованные взгляды на друга. Это правда: не только Феликс знал, что в восемь вечера Джисон откладывает учебу, на каком бы этапе он не остановился. Хан поднимает глаза к потолку в надежде найти там ответ, но увы - приходится придумывать самому. - Ну, это не то что бы прям домашка... - Неубедительно, - бросает Хенджин равнодушно, кладя в рот кусок индейки. - Попробуй снова. - Эй, почему мы говорим только обо мне? - возмущается фея огня Дракона. - Как насчет тебя с Сынмином? - Я и не скрываю, - пожимает плечами принц. - Мы хорошо проводим время. - А учеба входит в это время? - интересуется Чонин. - К сожалению, - закатывает глаза Хенджин. - Сынмин - можете представить себе - такой сильный не с рождения. С ним это сделала учеба. Эти трое ведьм - что-то вроде отличников в Облачной башне. - Это было очевидно с самого начала, - пожимает плечами фея музыки. - Как и Чан в Алфее. - Трудновато родиться со знаниями, - замечает фея технологии. Принц Солярии вздыхает. Они продолжают обед молча, за что Джисон им неимоверно благодарен. Он не готов пока обсуждать происходящее между ним и ведьмой льда.

***

- Откуда такое рвение к учебе? - интересуется Хенджин у Сынмина, когда они двигаются в сторону озера. Иллюзионист отвечает не сразу, давая себе время подумать. - Любознательность. Принц усмехается: - Исчерпывающе. Нет, правда, неужели тебе не надоедают уроки, домашка и все такое? - Надоедают. - Но ты все равно знаешь больше всех. - Это разные вещи, - чуть погодя, говорит ведьма, но видит непонимание на лице феи и объясняет: - Мне нравится узнавать новое и применять это. Некоторые знания помогают понимать магию лучше. Хенджин обдумывает ответ, пока от ведьмы не прилетает вопрос: - Тебя совсем не интересует учеба? - Не-а, - легко отвечает фея. - Ты же принц, - с легким недоумением Сынмин поворачивает голову к Хвану, но тот невозмутимо рассматривает верхушки деревьев. - Принц, - подтверждает Хенджин кивком. - А еще одна из самых сильных фей в Алфее. Да и в целом измерении. Сынмин улавливает легкое раздражение в тоне принца и прищуривается. - И этому должно быть объяснение, - догадывается иллюзионист. Хенджин поворачивает к нему голову и несколько секунд изучает глазами, прежде чем подтвердить: - Должно. Но не объясняет. И фея благодарен ведьме, что тот не лезет с вопросами, потому что пока он не готов рассказать. Глубокую задумчивость обоих прерывает звук боя и розовые вспышки со стороны озера, до которого остается совсем немного. Хенджин с Сынмином приглядываются и ускоряются. Ведьма порывается выйти из гущи растений, но принц останавливает его, схватив за локоть. - Погоди. Спрятавшись за деревьями, они быстро находят сражающихся, и удивлению Хенджина нет предела, потому что в поле зрения - колдующие Феликс и Чанбин. Их только двое. - Они в ссоре или что-то типа того? - спрашивает ничего не понимающий принц, но Сынмин не отвечает ему, внимательно наблюдая за парой. Розовая вспышка не что иное, как колдовство ведьмы бури. Собрав над собой грозовое облако, он бьет по густому плющу Феликса, заставив Хенджина прикрыть рот от неожиданности. Фея природы на атаку никак не реагирует, потому что... молния не ударила, она будто слилась с растением, делая его резче и извилистей. Сильнее. - Это... - начинает Хенджин, поворачивая голову к иллюзионисту, но Сынмин кивает, не дожидаясь вопроса: - Конвергенция во всей красе. Принц возвращает внимание происходящему. Плющ значительно утолщается и удлиняется, стремясь наверх под контролем феи природы и ведьмы бури. Хенджин замечает, как Чанбин и Феликс сближаются и берутся за руки, чтобы направить общим движением плющ в цель - в землю. Поднимаются клубы пыли, раздается грохот, но Чанбин быстро разбирается с последствиями, и Хенджину с Сынмином предстает расплывающееся в улыбке лицо Феликса. - Вау, - выдыхает фея природы. - Это невероятно. Чанбин на это удовлетворенно улыбается и дергает бровями: - А ты не хотел меняться. - Не не хотел, просто... - Вот это да, - Хенджин выходит из их укрытия, хлопая в ладоши; принц тормозит, видя беспокойство на лице друга: - Что? Ой, я помешал? - Нет-нет, - тут же качает головой Феликс. - Ты просто появился внезапно. Вы оба, - добавляет он, заглядывая за спину друга. - Мы тоже договорились позаниматься здесь, - объясняется фея Солнца, - Но кажется, тут занято. - Мы можем позаниматься вместе, - предлагает фея природы. - Мы так делали с Минхо и Джисоном, чтобы понять, как работать вообще. Если никто не против, конечно. Хенджин смотрит на Сынмина, чтобы получить согласие. - А вы будете использовать вот эту штуку, которую мы только что видели? - спрашивает принц. Феликс улыбается: - Возможно. Хенджин снова поворачивает голову на напарника по экзамену, неуверенно глядя на него. - Мы можем отказаться, - спокойно говорит Сынмин и переводит взгляд на фею природы. - Я кое-что вспомнил, - говорит вдруг Феликс. - Боюсь, мне придется оставить вас. Я совсем забыл об одном деле. Хенджин на такую перемену хмурится. - Это ты ему что-то сказал? - спрашивает принц у Сынмина. Тот на мгновение теряется: - Я молчал. - Это не мешало тебе говорить со мной в моей голове. Сынмин прикрывает глаза, пока Феликс с Чанбином многозначительно переглядываются. Фея природы прикусывает губу, но улыбка появляется в глазах, что не укрывается от внимания принца Солярии. - Что происходит? - Мы, пожалуй, пойдем, - говорит Феликс, больше не скрывая улыбки. Хенджин позволяет паре ускользнуть, а потом всем телом поворачивается к ведьме, скрещивая руки на груди. - Тебе придется объяснить. Сынмин долго смотрит на принца. - Я иллюзионист, не телепат, - наконец, подает ведьма голос. - Я не читаю чужие мысли и не могу внушать свои. Но иногда я могу связать себя с другим человеком, чтобы говорить с ним в его голове. Научился этому, когда началась война. Он замолкает, пока Хенджин медленно выходит из себя. - Договаривай! Я не буду делать это за тебя. - "Я нас связал", - звучит голос ведьмы в голове принца, тогда как губы Сынмина не шевелятся. Хенджин грубо ругается, отворачиваясь. - Какого хрена? И давно? Сынмин вздыхает, понимая неизбежность разговора и, кажется, ссоры. - С тех пор, как вы прибыли в Облачную башню. Нить можно создать через прикосновение. Я дотронулся до тебя, чтобы напугать, и тогда же связал нас. - Нить? Сынмин протягивает принцу ладонь. Хенджин недоверчиво смотрит на руку, но сдается и неуверенно кладет поверх свою. Тут же на его запястье проявляется нить. Она тонкая и сияющая, будто сплетенная из лунного света. Принц несколько секунд любуется, а потом пальцами ведет по ней. Нить заканчивается на запястье иллюзиониста. Хенджин поднимает глаза на ведьму и убирает руку. Видимость нити пропадает вместе с теплом чужой ладони. Принц зачесывает нервно волосы. - Сынмин, это... - он тяжело вздыхает. - Как я могу быть уверен, что ты не внушил мне все? Что то, что я чувствую, искренне, а не навязано? - Думаешь, я приворожил тебя? - с легкой усмешкой спрашивает ведьма, но веселья в его глазах не видно. - Не понимаю, как я могу тебе верить, когда ты накладываешь на меня заклинания, - Хенджин дергает руками и разворачивается, намереваясь уйти, но его хватают за запястье. Принц выдергивает руку, бросая возмущенный взгляд на Сынмина. - Не трогай, - почти яростно шепчет фея. - Хенджин, - зовет иллюзионист. Впервые просит, и Хенджин не может отказать. Останавливается и разворачивается. Ветер путает волосы, щекоча ими лицо, заставляя принца зажмуриться и убрать их за ухо. Сынмин снова протягивает ему руку, в этот раз не так уверенно. Хенджин смотрит на изящную ладонь, ощущая фантомное тепло. Сдается, кладет на нее свою, незаметно для себя задерживает дыхание, когда вокруг запястий снова вырисовывается серебристая нить. Сынмин свободной рукой перерезает ее посередине, и нить рассыпается блестящей пылью. Хенджин чувствует досаду и поднимает глаза на ведьму. Тот делает то же, сталкиваясь с растерянным взглядом принца, и сглатывает. - Это просто нить. Возможность связаться с кем-то тогда, когда это очень нужно. Теперь ее нет. Ты что-то чувствуешь? Их ладони все еще лежат друг на друге, и Хенджин снова опускает на них взгляд. - Не понимаю, - качает головой принц, а потом сжимает чужую ладонь и притягивает к себе ведьму рывком. Прижимается к губам. Этот поцелуй мягкий, осторожный. Фея пробует на вкус и ощущения и выдыхает, отрываясь. Делает несколько спокойных вдохов и качает головой из стороны в сторону. Сынмин, чувствуя это, открывает глаза и немного отстраняется. Хенджин видит на его лице недоумение и... страх? Принц облизывает губы. - Ничего, - говорит он и выдерживает паузу, прежде чем добавить: - Ничего не изменилось. Сынмин тихо выдыхает. - Я говорил уже, но скажу еще раз: не используй со мной свои фокусы, - серьезно говорит Хенджин. - Я хочу быть уверен, что это настоящие чувства, а не иллюзия. Ведьма заметно расслабляется и кивает. - Теперь мы можем заняться учебой? - интересуется Сынмин, вынуждая принца закатить глаза. Это знак согласия. Иллюзионист показывает Хенджину заклинание, которое они могли бы адаптировать под магию Солнца. У Хенджина плохо выходит, потому что он не может сосредоточиться. Сынмин терпеливо скрещивает руки на груди и склоняет голову. - Почему не получается? - спрашивает ведьма. - Почему? Ты у меня спрашиваешь? Это ты тут отличник! - принц раздражен и расстроен, в его ладонях никак не хочет формироваться заклинание, которое иллюзионисту создать ничего не стоило. Фея бросает очередную неудачную попытку в озеро, вызывая волны. - Не знаю я, - бубнит Хенджин, усаживаясь на камень и устремляя взгляд на потревоженную водную гладь. - Учеба - не мой конек. Сынмин садится недалеко от феи, следуя глазами в том же направлении, что и напарник. - Ты сильный и владеешь своими силами почти в совершенстве, - тихо говорит ведьма. - Ты по-настоящему смешной и находчивый. Ты открыт в проявлении эмоций. Все это признаки хорошего интеллекта. Ты не идиот, тогда в чем проблема? Хенджин долго не отвечает, усмиряя пожар внутри груди. - Я наследник. Меня начали обучать, едва я заговорил. Пока мои ровесники учились плавать и играли друг с другом, меня учили манерам и государственному устройству. История и языки были в перерывах. Все детство в меня впихивали знания, хотел я того или нет. Сейчас меня тошнит от одной мысли об учебе. Все мое нутро противится тем знаниям, которые вбивали мне в голову годами. - Тебе неприятен сам процесс, а не новая информация, - догадывается ведьма. - Пожалуй. Я поехал в Алфею под предлогом получения новых знаний, но я просто сбежал от гувернеров и учителей подальше. На Солярии меня легко найти, потому что мое лицо известно всей планете. В Магиксе я свободен от бремени популярности. - Мне казалось, ты популярен в Алфее. Хенджин улыбается: - Это лишь доказательство того, что я отлично влился в общество ровесников. Между ними снова повисает молчание. - Ладно. В последний раз на сегодня, и хватит, - объявляет принц, почувствовав себя немного лучше после паузы. Они вдвоем поднимаются с камня. Хенджин вытягивает руки перед собой и соединяет в ладонях. Лицо его не успевает напрячься, когда Сынмин касается его рук и опускает их. - Давай по-другому. Это заклинание поглощения. Тьме легко поглотить противника. Свету сделать это так же легко. Но чтобы это произошло, ты должен собрать этот свет и направить его не наружу, а внутрь. - Внутрь чего? - хмурится принц. Сынмин задумывается. - Твоя сила стремится всех ослепить, поэтому ее направление наружу, как у лучей Солнца. Тебе нужно попытаться направить ее внутрь, чтобы как бы сконцентрировать. Это и будет заклинание поглощения. - Так работает твоя магия, - спорит фея. - Свет же поглощает, распространяясь вокруг. - Тогда у нас не получится сконвергировать. - Почему бы тебе не попытаться направить свою магию наружу? - резонно спрашивает Хенджин. - Потому что изначально заклинание поглощения - темная магия. А мои силы работают на внутреннее направление. Принц не выглядит убежденным, поэтому Сынмин тихо вздыхает. - Ладно. Закрывай глаза, - ведьма разворачивает фею лицом к воде. - Что ты собрался делать? - Хочу помочь. Хенджин недоверчиво смотрит на напарника, но со вздохом закрывает глаза, ощущая невесомые касания на спине. Несколько секунд царит тишина, а потом справа от принца раздается привычно спокойный голос Сынмина: - Представь свою магию внутри, в груди. Вместе с кровью она распространяется по телу, наполняет тебя жизнью и силой. Какого она цвета? - Желтая, - без колебаний отвечает принц. - Это солнечный свет? - Да. - Хорошо. Вытяни руки вперед. Представь, как из твоих ладоней струится магия и заливает светом все вокруг. Она направлена на все, что тебя окружает. Какая она? - Теплая и ужасно мощная. Сынмин улыбается, пользуясь ситуацией. - Хорошо. А теперь тебе нужно сделать ее еще сильнее. Ее нужно собрать в компактное заклинание. Смотать в клубок. Сконцентрируйся на удержании, чтобы никого не ранить раньше времени. Все тело Хенджина напрягается, он снова чувствует, как свет ускользает от него. Как вообще можно удержать свет?! - Что ты чувствуешь? - Раздражение. - Используй его, если оно достаточно сильное. Используй негативную энергию, чтобы сдержать позитивную. Представь их физически. В голове Хенджина вырисовывается картинка: море света, в котором плавает что-то изящное и длинное. Темно-фиолетовая полоска удлиняется, сплетая хаотичные лучи, усмиряя свет. Он поддается, успокаивается, позволяя направить себя. Негативная энергия создает барьер, за который медленно прячет весь свет. Это заклинание очень сильное и опасное - Хенджин чувствует эту мощь меж ладоней. - Раскрой руки, - слышится на задворках голос ведьмы. Принц слушается и вслед за глазами раскрывает ладони. Там маленькая фиолетовая сфера со светом внутри. Он яркий-яркий, но плотная оболочка не пропускает его в той степени, чтобы навредить кому-то. Хенджин смотрит на заклинание со скепсисом. - Оно не выглядит сильным. Сынмин делает несколько шагов от принца. - Попробуй атаковать. Хенджин послушно отправляет заклинание в воду. Магия поднимает воду на несколько метров, Сынмин в это время посылает заклинание в ту же сторону, но оно оказывается легко поймано сферой феи. - Что за... - не понимает Хенджин. - Заклинание поглощения, - поясняет ведьма. - Простое, но сильное. Я подумал, с него конвергировать начать будет проще. - Мы же не конвергировали, - не понимает принц. - Потому что ты и не владел этим заклинанием. Хенджин вздыхает. - Ладно. Я просто доверюсь тебе. Сынмин кивает согласно. Когда они возвращаются, Хенджин спрашивает: - Зачем ты нас связал? - Мне показалось, что это будет забавно. - Было? Сынмин пожимает плечами. - Эта связь действительно ни на что не влияет? - уточняет Хенджин. - Думаешь, без магии я бы не заинтересовал тебя? - Это не ответ. - Я уже отвечал. Нить не на что не влияет. Просто позволяет связанному слышать меня. Минхо и Чанбин связаны со мной со времен войны, не замечал от них знаков внимания. Хенджин удовлетворенно кивает. Они идут какое-то время в тишине, прежде чем принц снова заговаривает: - Заинтересовал бы. Сынмин бросает на него вопросительный взгляд. - Ты заинтересовал бы меня без магии. Ты заинтересовал. Иллюзионист слабо улыбается. - Рад слышать, Ваше Высочество. Хенджин на обращение резко поворачивает голову с возмущенным выражением лица, а потом вдруг хмурится, ничего не сказав. - Что? - интересуется ведьма. - Странно. Я не люблю это обращение. С тех пор, как я уехал с Солярии, я запретил кому-либо так ко мне обращаться. У Сынмина дергается уголок губ и замедляется. - Мне не обращаться так? Хенджин останавливается, с прищуром глядя на иллюзиониста. - Не знаю, как, но каждый раз, стоит тебе открыть рот, я теряюсь. - Мне перестать? - Вряд ли ты сможешь целоваться так же хорошо с закрытым ртом. Глаза Сынмина загораются, он прикусывает губу в попытке сдержать улыбку. Принц удовлетворенно улыбается и кивает. - Идем, - говорит он, обходя иллюзиониста и продолжая идти в сторону замка. - И да, ты можешь обращаться ко мне так. Мне нравится.

***

- Ты не только горячий, но еще и пунктуальный мальчик, - замечает Минхо, когда Джисон входит в класс ровно в то время, на которое они договаривались. - Не называй меня так, - закатывает фея глаза, усаживаясь напротив ведьмы. Тот улыбается. - С чего хочешь начать? - спрашивает Минхо, бегая глазами по лицу Хана. - Ты сказал, что потеря контроля на самом деле слишком усердная попытка его удержать. Что-то такое, - неуверенно говорит Джисон. - Расскажи поподробнее. - Волшебные силы, - начинает ведьма, - Не что иное, как материализация твоих чувств с помощью инструментов. В твоем случае, это пламя Дракона, в моем - лед. И чтобы процесс пошел, нужен толчок. Эмоции и чувства заставляют магию двигаться, принимая форму из того, что она выбрала своим инструментом. Феи используют позитивные чувства, а они - будем честны - слабоваты. Это должна быть по-настоящему светлая душа, чтобы силы развились в полной мере. Для большинства фей это попросту недоступно. - Почему? - искренне не понимает Джисон. - Вы тщеславны, горделивы и иногда невыносимо высокомерны. Я имею в виду всех фей. - Но Феликс... - Больше исключение. Пожалуй, он единственная фея из всех мне знакомых, которой действительно под силу развить потенциал полностью из света. - Чан? - Он начитанный и смышленный, - Минхо задумывается, - Как Сынмин. Он знает много только потому, что читает много, и способен это применить. - Чонин? - Я не знаком так хорошо с твоими друзьями, - вдруг улыбается ведьма. - По моим наблюдениям, он хитрый. И немного высокомерный. Джисон не спорит. Все таки он сам хорошо знает своих друзей. - Про принцессу и говорить нечего, - продолжает Минхо. - Но он часто использует темные эмоции, чтобы выиграть, хоть не всегда и замечает. Негатив испытать легче. Негатив сильнее. И его легко использовать, потому что внутри каждого есть тьма. Поэтому в пещерах во время войны вы были так ослаблены. Ведьмы же практически всегда используют негативную энергию, но в разной степени. Твои вспышки рождаются из гнева или страха. Это темная энергия, ты не можешь ее контролировать с помощью света. Она будет сопротивляться, пока не одолеет. Ты сопротивляешься темной части себя, а она всегда сильнее. Джисон начинает понимать. - И что же делать? - Принять ее. Позволить ей распространиться по телу, сделать тебя сильнее и защитить. Хан открывает рот, но не находит слов. Защитить? Минхо хихикает: - Очаровательный горячий мальчик. Нравишься. Глаза Джисона округляются, рот смыкается. - У темной части твоих сил нет цели навредить тебе, - спокойно продолжает ведьма, откровенно наслаждаясь растерянностью феи. - Она лишь старается защитить тебя. Это все еще твоя магия. Не борись с ней, а помоги спасти себя. Между бровей феи огня появляется складка: он обдумывает сказанное, пытается понять, как это применить в случае очередной вспышки. - А тогда в Облачной башни... что ты сделал? - спрашивает Джисон. - Поцеловал тебя, - без колебаний отвечает Минхо, заставляя Хана закатить глаза. - Ты понял, о чем я. - Мне управлять темной энергией привычней. Я просто позволил своей магии немного успокоить твою. Джисон понимающе кивает. - Так значит, - фея скрещивает руки на груди, - Ты что-то типа успокоительного? Минхо улыбается и с ответом не торопится. Он поднимается и подходит к собеседнику так, чтобы нависнуть над ним. С этого ракурса ему хорошо видны пушистые ресницы, дрожание которых выдает поддельное спокойствие. - Твое персональное успокоительное, - произносит, наконец, ведьма. - Нервничаешь? - А ты готов помочь? Ведьму явно веселит происходящее, а Джисон не прочь подыграть. - Только попроси. - Не нервничаю, - говорит Хан и уже тише добавляет: - Я ведь говорил, что рядом с тобой спокойно. Минхо прищуривается на признание и решает не акцентировать внимание на заалевших щеках феи. Может, тот и не нервничает, но точно смущается. - Что насчет практики? - спрашивает чуть погодя ведьма льда. Джисон приподнимает бровь. - Какой практики? Минхо наклоняется к нему близко-близко, фея чувствует чужое дыхание и кончик носа своим собственным. - Той, где ты учишься использовать негативные эмоции. - А-а, - протягивает Джисон, и разочарование в его голосе слышно слишком отчетливо. Он отклоняется назад и наклоняет голову набок. Позволяет себе несколько мгновений полюбоваться сияющими глазами ледяной ведьмы, красивыми чертами лица и мягкими, растянутыми в улыбке губами. - Ты знаешь, что у меня есть правило? - спрашивает фея. Брови Минхо слабо дергаются в удивлении, и он возвращается на свое место. - Расскажи. - Я не занимаюсь после восьми вечера. Никакой учебы, никакой домашки, никакой практики. Минхо бросает взгляд за спину феи, туда, где, по памяти Джисона, висят часы. - Ты сделал для меня исключение? Хан выдерживает пару секунд, а потом хихикает: - Я не думал, что ты действительно позвал меня учиться. Откуда ты так много знаешь? - Сынмин рассказал. Джисон задумывается: - А он не рассказал тебе, почему у нас с тобой были общие сны? Ведьма цокает и отрицательно качает головой. - Сколько бы я у него не спрашивал, он говорит, что не при чем здесь. А кто при чем, он понятия не имеет. В учебном классе повисает тишина, комфортная для обоих; Джисон обдумывает слова ведьмы, Минхо любуется расслабленным лицом феи. - Я готов с тобой заниматься до восьми вечера, - говорит Минхо. - Если, конечно, ты этого хочешь. - Мы с тобой теперь партнеры по экзаменационному заданию, - задумчиво произносит Джисон. - У меня просто нет выбора. - Тебе стоит сделать чуть более расстроенный вид, чтобы я тебе поверил. Фея смеется: - Да я и не расстроен, но если нас поймают... Минхо качает головой: - Почему вы так боитесь нарушать правила? Я имею в виду фей. - Мы не боимся! - тут же возмущается Джисон, едва не подскакивая с места, и веселит этим ведьму. - Вот как? А мне показалось, ты и Феликс сегодня даже побледнели. Хан закатывает глаза: - Тебе показалось. Минхо делает вид, что поверил. - Раз ты не настроен сегодня заниматься, - тянет ведьма, - Можем придумать что-то еще. Хан едва сдерживает смех, потому что Минхо, говоря это, выглядит абсолютно невинно и невозмутимо. - Ты мог бы показать мне школу, - предлагает ведьма, поднимаясь на ноги. - Ты задолжал экскурсию. - Я думал, все, что тебе интересно, находится в твоей комнате, - вспоминает Джисон, поднимаясь следом. - Так и было, - говорит ведьма, улыбаясь уголком губ. Они выходят из класса и по темному коридору направляются в сторону, противоположную корпусу с комнатами. Минхо замедляется, позволяя Хану немного выйти вперед. - Или ты просто хотел попасть в мою комнату? - Возможно, - быстро отвечает Джисон. - Ты был в библиотеке Алфеи? Ведьма хихикает и отвечает. Фея огня Дракона рассказывает ему о том, как устроена библиотека их школы; рассказывает про поисковую систему и о том, как он - Джисон - в свое время сломал ее, изучая собственные силы. Хан даже говорит немного о том, как тяжело ему было в первые месяцы в Алфее: он изучал устройство магического мира с нуля, тогда как все без исключения росли здесь. Минхо слушает с большим интересом и спрашивает фею о пробуждении его силы. - Я гулял в парке, было раннее утро. Я зашел дальше, чем обычно, и услышал звуки боя. Это было странно: звук был громкий, как будто дрались перед моим носом, но ничего не было видно, пока я не посмотрел определенным образом. Это был Хенджин, он отбивался от напавших на него монстров, и из-за созданного барьера я увидел не сразу. Он был просто великолепен, - смеется Джисон, - Никогда я не видел ничего подобного, никогда не слышал столько ругательств. До того, как я узнал о волшебном мире, я мечтал о существовании магии. Я был в таком восторге, что не сразу понял, как ввязался в драку. Парочку монстров мне удалось отбить палкой, но против их главного мне было не выстоять. Я так испугался, что пробудилась моя сила. Хенджину это сыграло на руку, он разобрался с монстрами, и потом мы познакомились. Он рассказал мне о мире магии, позвал в Алфею. Он поступал в школу уже во второй раз. В первый его исключили за взрыв в лаборатории. Он переборщил с блестками, когда создавал... - фея трет лоб, но вспомнить не может, - Что-то он создавал. Это кстати та лаборатория, - указывает он на запертую дверь, к которой они приближаются. - Ее уже давно отремонтировали, но место в истории Хенджин... - Хан прерывается на зевок, а потом заканчивает: - Себе обеспечил. - Тебе стоит у него одолжить эту черту, - замечает Минхо. - Любовь к блесткам? Ведьма улыбается. - Тягу к экспериментам. - Еще немного от Хенджина, и я стану вторым принцем Солярии. - Надеюсь, нет, - смеется Минхо. - Вы разные. Даже если ты возьмешь все привычки своего гиперактивного друга, ты все равно останешься горячим мальчиком. - Почему ты так решил? - фея замедляет шаг. Они обошли весь учебный корпус и вернулись к классу, где встретились пару часов назад. Они входят внутрь, но в этот раз не садятся, а только упираются бедрами в соседние столы. - Ты боишься своих эмоций. Не всех, но ты не даешь увидеть свои чувства всем. - Хенджин тоже не дает, - парирует Джисон, а потом задумывается, пока Минхо не высказывается: - Он открытая книга. Яркие эмоции, яркая магия, часто предсказуемая. Но у него хорошо получается делать из этого недостатка преимущество. Ты неохотно делишься чувствами, как будто боишься. - Ничего я не боюсь, - бубнит Джисон, рассматривая носок своей обуви. Чужой палец мягко поднимает его голову за подбородок. Фея поднимает глаза с вызовом. Минхо смотрит на него со смешинками во взгляде и убирает руку: - Ты обычно смелее. - Обычно мы деремся. Минхо смеется. - Не боишься, значит. Тогда скажи. Джисон хмурится: - Что? - Что чувствуешь. Фея огня разглядывает лицо напротив, но не находит ничего похожего на издевательство. Он задумывается, прислушиваясь к себе. Это чувство очень теплое и пульсирующее где-то в области сердца. Оно заставляет кровь бежать, мозг расслабляться, а тело немного зудеть. Нет, Джисон совершенно точно не нервничает рядом с Минхо. Немного волнуется, веселится, наслаждается, но точно не нервничает. - И все таки ты меня немного раздражаешь, - признается Джисон. Ведьма... ах, Минхо смеется так звонко, что Хан не может сдержать улыбки, а затем и импульса, что толкает его к парню. Одной рукой фея хватает его за талию, второй за голову и целует. Не церемонится, чтобы Минхо почувствовал, как сильно нравится ему, потому что сказать Джисон обо всем пока не в состоянии. Его язык скользит по мягким губам, проникает внутрь рта без препятствий, сталкивается с чужим, путая все мысли. Минхо позволяет все, сам он лишь наклоняет голову, чтобы было удобней и чувственней. Руки ведьмы наощупь ложатся на чужие бедра и тянут к себе. Минхо усаживается на столешницу поудобнее и расставляет ноги, чтобы фея мог подойти. Ведьма не рискует сделать больше, но Джисон соскальзывает руками на его бедра и, крепко сжав, двигает Минхо ближе к себе рывком. Это движение заставляет ведьму резко выдохнуть. Он почти чувствует чужое сердцебиение собственной грудью. Минхо отстраняется, чтобы взглянуть, но проваливается во тьму чужих глаз. Такой Джисон ему пока мало знаком, но более всего интересен. Джисон, опьяненный собственными ощущениями. - Ты знаешь, что похоть тоже относится к негативным чувствам? - говорит ведьма, наблюдая за тем, как фея облизывает губы. - А голод? - спрашивает Джисон, не отходя ни на сантиметр. - Голод? - Голод. К каким чувствам относится он? Тут уже губы облизывает Минхо, хмуря брови. - Потому что каждый раз, когда я тебя целую, мне хочется только больше. Я боюсь, что не сдержусь и сожру тебя. Ведьма на секунду подвисает, а потом смеется. - Я дам тебе такую возможность позже. Джисон цокает и ухмыляется, и Минхо сцеловывать эту ухмылку вдвойне приятней, потому что он является ее причиной. Им требуется около получаса, чтобы в достаточной мере насладиться друг другом, и еще немного времени, чтобы успокоить кровь и вернуть ее более нуждающимся органам. Они расходятся в разные стороны, договорившись встретиться завтра после занятий для совместной практики, но засыпают с мыслями друг о друге.