Любопытство волка сгубило

      Зима степенно шла на убыль. Скатаны все снежки, несчетное количество раз очищены дворы и убраны дорожки к домам, шарфы все чаще не завязаны, а куртки распахнуты.       Вильгельмина несколько раз простыла и отморозила пальцы, закопав Невилла в сугробы, а после совместно с ним отряхивала шапку, прежде чем вернуться к бабушке. Весна шла зябкая и с проливными дождями, плотными туманами.       Гнусавым голосом с чуть жгущим нёбом (сначала от громкого смеха на улице, а теперь после имбирного чая) она зачитывала содержание учебников и исправно забирала из рук домовиков согревающие настои трав.       Невилл упорно передразнивал ее фразы, изображая шмыгающий нос и нечетко выговоренные фразы.       — Если ты хоть так запомнишь материал, плева-аапчхи! — бумажные платочки копились на столе.       — Еще одна недолеченная простуда, и мы всей семьей сложимся на годовой запас платков к твоему дню рождения, — пока мальчишка язвил, Вилл с наслаждением и раздражением для брата стучала ложкой о стенки кружки, размешивая мед. На его хмурый взгляд она самодовольно улыбалась и сюрпала жидкость, играя на нервах.       — С тобой решительно невозможно иметь дел.       — Солидарна, — шмыгнула девочка не без удовольствия.       — Надо сказать ба, что леди не утирают мокрые носы рукавами.       — А ты где такое видел?       — Можно подумать, в таких делах ей нужны доказательства правоты, — его гаденькая ухмылка раздражила и побудила не сдержать следующий чих ладонью.       — Надеюсь, это не простуда, и я заразная. И да, джентльменам следует подавать платок даме в беде.       Скукоженный от отвращения, Невилл только злобно пихнул стул и отсел в самый конец стола, максимально удалившись от сестры.       — Боюсь, так ты не услышишь, позволь побыть хорошей сестрой. Я подсяду!       Дети носились по залу, сшибая стулья и кресла, пока Вильгельмина не изошлась грудным кашлем. Со сбившимся дыханием ей бегать уже было неудобно, и она вынужденно приняла предписанный постельный режим с бодро-перцовой настойкой, компрессами и изоляцией от других членов семьи.       Девочка натянула носки повыше, закуталась в одеяло и лежала в проветренной спальне, ожидая то принесенных настоев, то очередной процедуры от хорошо обученных домовых эльфов.       Болтая ногами в махровых носках, она дождалась, когда с ее спины отлепят пластырь, и радостно плюхнулась на перестеленную кровать. Простынь была холодной, и девочка поёжилась, пока не улеглась удобнее.       Весь апрель поступали связки крупных апельсинов, пирогов Молли, письма Рона и Джинни, а заскучавший Невилл прыгал на постель, притащив книги, чтобы сестра ему почитала.       К маю иммунитет совсем окреп, и Августа заговорила про празднование дня рождения.       — Еще не поздно притвориться, что ты заболела, — предупреждающе выдал Невилл, как только услышал, как начала суетиться бабушка. — Домовики начищают парадный лисий воротник, ничего хорошего не жди.       — Можно наесться тех тошнотных конфеток, которыми угощают мальчишки Уизли, — Вилл тут же согласилась, не было и мысли препираться в этом вопросе, и между братом с сестрой возникло резкое перемирие и согласие. — Когда пойдешь к Рону, выпроси парочку.       Когда домовики начали пополнять съестные запасы и заполнять погреб, шумя бутылками, Вилл нашла злополучный винный стеллаж. Но находка ее уже не радовала. Вскоре зашла речь о покупке платья, составления списка гостей, и куча имён Лонгботтомов, вписанных туда, также настораживала.       Особняк будет гудеть, стало ясно как день. Время предательски молниеносно неслось, и опомниться Вилл не успела, как ее настигло одиннадцатилетие.       — Ну а теперь поздно объедаться конфетами, ты будешь в уборной, а праздник будет жить своей жизнью, — безрадостно вздыхал Невилл и столь же недовольно, как сама именинница, осматривал входную дверь.       В молот в виде жабы стучали безжалостно часто, и от каждого стука дети недовольно переглядывались.       — Это не тебя будут весь день чмокать в щеку, — Вилл едва не хныкала от одного представления смачных и глушащих поцелуев почти в ухо, — и не тебе изображать радость при виде прибывших.       — Но и сбегать мне тоже нельзя, — звучало это почти поддерживающе. И все же страдал бы он меньше, и его страдания приносили слабое утешение.       Августа степенно встречала гостей, как только домовики отворяли двери, и указывала, куда складывать подарки, где дожидаться торжества, но что самое ужасное — где найти Вилл!       Тетушки набрасывались с поздравлениями, дяди зажимали в объятиях, сторонние гости трясли ладошку. Тешиться оставалось мыслью, что до конца учебного года оставалось больше месяца, а это значило, что из приглашенных Уизли она увидит только Артура, Молли и их младших детей.       — Брат передал тебе это. Поди любовная записка, — с Джинни сложно определиться, насколько дружелюбным было ее обращение, Вильгельмина считывала больше ехидства.       Неужто Фред растрепал всей семье, что ей нравится Джордж?       Вильгельмине уже захотелось задать ему приличную трепку. Она выдержала и не искривила лица, как и не показала трепета. Джордж не появился, но захотел ее поздравить. Много ли нужно было для счастья?       Конверт с очевидно прощупывающейся открыткой Вилл поглубже затолкнула в карман платья и весь вечер нервно поправляла, боясь, что обронила, и выжидая, когда же сможет прочесть без свидетелей.       И уже стало легче улыбаться на все обращенные приветствия. Когда был вынесен торт, Вильгельмина сама его нарезала и подносила гостям, благодарила за обращенные к ней тосты и поддерживала беседы.       Вечер знатно вымотал девочку, оставалось ждать, когда проводят всех гостей, и особняк станет свободнее.       После завершения праздника Августа велела домовикам перенести подарки в отдельную комнату.       — Позже посмотрим, нужно оценить, какой вклад принесли.       Вилл это совсем не покоробило. Ее терзало любопытство и жгучее желание улизнуть в спальню.       И вот теперь, когда хотелось, чтобы время ускорилось, оно от противного затормозилось. Августа помогала снять платье, распутывала собранные волосы и озвучивала дальнейшие планы, не представляя, как воспитанница жаждет захлопнуть дверь и остаться наедине. Когда же, наконец, одиночество воцарилось, и Вильгельмина держала конверт в руках, она выдохнула, как можно медленнее проводя ножом для писем, разрезая бумагу и вынимая содержимое. Изображение на картоне поставило в ступор. Холодок прошелся по позвоночнику, а после разросся в злобу. На нее смотрел лохматый волк с подписью: «Поздравляем, чудище!».       Почерк Фреда угадывался сходу. Вилл обозленно скомкала картинку, придавила пяткой для надежности и пнула к мусорной корзине.       Ни словечка от Джорджа, так еще и откровенная насмешка от его братца. В ней кипела ярость, она жаждала расплаты. Никакой жабки, теперь ему показалось веселым всячески отсылать ее к волчьей теме. Все внутри девочки клокотало и бурлило, но она решительно никак не могла выразить эмоции и только злобно шастала по спальне. Если до этого ей казалось, что она не уснет от самодовольной улыбки и растекающейся радости, теперь она не понимала, как успокоит себя и забудет выходку Фреда. Она сгорала от стыда и лишний раз не совалась в Нору, а он издевался!       Теперь Вилл решила наплевать на любые угрызения совести и решила при первой же возможности уехать к Молли. Работа на свежем воздухе дала бы выход злости и направилась в полезное русло.

***

      Сарай больше не кренился. Деревянные укрепления, выстроенный порожек, максимально облагороженное здание приятно радовало глаз на территории.       Вильгельмина рассыпала солому на пол, велела Артуру надежнее вкручивать жерди и проследить за установкой шкафов для хранения корма.       Устроить во дворе совятник показалось хорошей идеей хотя бы для домашних сов Уизли. Но после озвучивания идея раскрутилась до того, чтобы выращивать сов для других волшебников для получения дополнительной прибыли. Обучать их и ухаживать вызвался непосредственно сам Артур, но прежде посоветовался с опытным магическим животноводом из Хогвартса. И преисполненный энтузиазмом закупил первые совиные яйца. Кладка в мягких одеялах лежала на кухне, где за ними приглядывала Молли и полные восхищения дети.       — Вы и в аренду их сдавать можете для оказания почтовых услуг, всё-таки не каждый готов следить за совой постоянно, — Молли и Артур озабоченно переглянулись, оторвавшись от ряда лежавших яиц.       — Как же нам это устроить? Можно подумать, каждый захочет к нам обратиться, — Молли засомневалась, а вот Артуру идея до того понравилась, что он уже радостно расписывал, как переговорит в Министерстве.       Джинни поглаживала скорлупу яйца, яркое солнце почти просвечивало насквозь, и чуть темные очертания эмбриона были видны.       — Я-то думала, в нашем доме только драконовы яйца Чарли будут. Кто бы сказал, что мы сов заведем, — для девочки вся затея казалась забавной игрой, и она с увлечением принимала участие в заботах. — Я и девочкам расскажу.       — Правильно, через знакомства можно находить будущих покупателей.       — Ну, даже не знаю, Вилл, все это звучит волнительно. Нам еще нужно вырастить птенцов, а вдруг они не полетят по маршруту клиента — так много тонкостей.       — У птиц в крови заложено ориентироваться, а мистер Уизли вызнал нужную информацию по выращиванию. Я вот уверена, что совместными трудами у вас получится как надо.       — Давай мы сначала с вылуплением управимся, — Молли понемногу сдавалась, но и ярого сопротивления не оказывала, что для Вильгельмины значило почти полноценную победу с перспективой на дальнейший успех.       Рон уже высматривал среди яиц птенца, какого выберет себе, и они с Джинни встряли в спор, обсуждения перешли к мелочным деталям, и Вилл отвлеклась, не следя за ходом разговора. Ей-то самой не особо хотелось иметь дело с птицей, потому мысль и возникла, как было бы удобно, если бы всеми заботами занялся кто другой, ведь почтой пользоваться все равно нужно. А финансовый расчет доходов и расходов показывал, что прибыль Уизли точно не помешает. Если все пойдет гладко, одна из дыр закроется, и жизнь в Норе встанет на лад.

***

      Июль выжигал траву, воздух стоял сухой. Хогвартс-экспресс привез детей на Кингс-Кросс после окончания очередного учебного года в Хогвартсе.       Вилл наблюдала за первыми птенцами и следила, чтобы Эррол и Гермес не навредили молодому выводку. И если Эррол был староват, и только с виду мог показаться угрозой, по факту был птицей смиренной и довольно уставшей за свой век, то Гермес был своевольным. Вилл всякий раз нагибалась и уворачивалась, то ли от нападения когтей, то ли от прилетевшей кучки помета, но осторожность не мешала.       Фред уже наведался к ней в маске волка и получил по затылку, что позволило ему утихомириться и исчезнуть с горизонта. Вилл угрожающе махнула метелкой, когда он заявился повторно, и девочка продолжила сметать мусор для приведения совятника в порядок. Как вдруг нюх ее уловил точно взрыв серы. Жуткий запах и дымок переполошили птиц, и Лонгботтом опрометью ринулась к маленькой огненной точке. Она заваливала соломой для ограничения поступления воздуха и уже подорвалась к поилке для набора воды.       Никто не предупреждал, что перья и помет отлично горят. Вилл панически гналась за огненной полосой, в то время как поочередно задыхаясь смехом, близнецы пытались произнести «Агуаменти», но влага появлялась разве что от летящих слюней, которыми было не потушить пожар.       Успев в последний момент, пока пожар не охватил участок, предотвратить и происшествие, и панику, и всевозможные наказания, Вильгельмина ожидала услышать благодарность от закадычных врагов. Но ее слух не был обласкан «Спасибо, великая и находчивая». Правда оказалась разочаровывающей и обыденной:       — Так это что...       — Патентуем безотходную совиную хлопушку-взрывчатку?       — Название с языка снял.       (По меркам Уизли, разумеется).       Как только Вилл убедилась, что мокрая солома протоптана, а запах от тлеющих перьев лишь остаточный, она схватила метелку и ухватилась за древко так, чтобы его концом можно было хорошенько ударить.       Покатывавшиеся от хохота близнецы не успели отреагировать, и удар отхватили оба. Было ли им недостаточно больно или смех перекрывал другие чувства, только они смеялись, пока испугавшаяся Вилл норовила лупить братьев.       Когда Джинни отворила дверь сарая, застала Джорджа, державшего шиворот Вилл, которая закапывала Фреда в грязную кучу соломы и перьев, и шипевшей, точно боевая кошка.       — Там мама спрашивала, когда вы на ужин придете, — подала она голос, а после подскочила к метелке. — Да не так летать надо, вы неправильно Вилл учите.       Подростки на секунду застыли мутузить друг дружку и замерли, наблюдая за попытками Джинни оторваться от земли, напрягая уборочный инвентарь.       — Это не метла для полетов, — первым отвлекся Джордж, выпустил из пальцев футболку Вильгельмины, и она с воплем повалилась на Фреда, в ту самую грязную кучу, в которой вывозила его раньше.       — Знала бы, что он меня уронит, не старалась бы искать для тебя самый грязный угол совятника.       — Мне сказать спасибо? — ворчал Фред, пиная в сторону девчонки мусор, злобно выворачиваясь на грязном полу и отряхиваясь в ее сторону. Вилл мигом подскочила и принялась кидать грязь в недруга:       — Вообще-то да, мне нужно спасибо, что вы тут все не сожгли!       — Вы пожар устраивали? Совята могли сгореть.       Все трое обернулись на Джинни, услышавшей не нужную часть информации, и тут проявилась их максимальная сплоченная работа, чтобы поймать девочку раньше, чем она побежит в дом. В Нору они шествовали, кучкуясь. И пока Молли с порога заявила, что им в пору помыться во дворе из шланга, ведь она на порог их не пустит, троица продолжила заговаривать Джинни зубы, надеясь, что она отвлечется и позабудет компрометирующий факт.       — А может, это мне надо вас сдать, — агрессивно шептала Вильгельмина, хлестая мальчишек по спинам водяной струёй. В саду вода текла такая ледяная, что это был почти физический удар, и они шипели и корчились.       — Давай!       — А расскажи, как недоглядела!       И пока они разворачивались корчить рожи, Вилл каждому из них щедро плеснула воды в разинутые рты.       — Жалко, мыла нет, надо бы вам рот промыть!       Джинни и впрямь позабыла про пожар, когда ей пришлось разнимать драку и уворачиваться от ударов с обеих сторон.

***

      В август школьники с родителями заполняли Косую аллею, что было не протолкнуться. В руках членов семей красовался пергамент с перечислением необходимых покупок перед поступлением в школу чародейства.       Вилл успела пожалеть, что именно сейчас захотела присмотреть фамильяра, мало было кучкующейся толпы, так эти школьники давили на больное и напоминали, что ей лишь на следующий учебный год предстоит получить приглашение и ощутить предучебную суету с приятными муками выбора перед покупкой.       Бабушка соглашалась взять перья и пергаменты, присмотреть сумки и мантии. И в толпе можно было позабыть детали, просто наслаждаясь поспешным движением народа и подслушивая чужие разговоры.       Вилл застряла в книжном. Она исследовала фолианты, присматривала канцелярию и чувствовала себя в своей тарелке, не спеша покидать стен уютного магазина.       У её ног потерся кот, и Вилл опустилась на корточки, почесав его за ушком и по массивным плюшевым щекам. Янтарные глаза с максимальной внимательностью вперились.       — Я не могу тебя забрать, — уверенно и медленно убеждала девочка. Но животное не отходило и подставлялось под руки, выпрашивая еще порцию ласки. Вилл не хотела давать ему надежду и сдерживалась в проявлениях нежности.       Когда хозяин лавки заявил, что кот живёт здесь целую вечность, девочка, не готовая нести ответственность за чью-то жизнь вот так сразу, сошлась с бабушкой во мнениях, что тогда можно не спешить и подойти к тому, чтобы забрать его более серьезно и чуть позже.       — Ты тогда подожди еще немного, малыш, — кот смотрел с удивительным пониманием речи, точно знал значение слов. Вилл прижала его к себе и отпустила.

***

      Чем ближе подкрадывалась осень, тем больше поселилось уныние при взгляде на окна. Почтовая сова не постучит клювом и не поскребет когтем по стеклу, удерживая письмо с алым восковым гербом и витиеватым почерком написанного поздравления о зачислении.       Вильгельмина ходила понурая, отлучалась к доктору Эндрю, набираясь опыта в полетах. Юго-западный ветер трепал загривок несобранных волос. Но все чаще Уайт ссылался на занятость и предлагал себе в замену Люпина. И если раньше бы Лонгботтом решительно отказалась, условия вынуждали уступить. В Римусе были педагогические задатки: узнал, как летала Вилл, и не стал давить с переучиванием. Мужчине было прекрасно известно, насколько хрупкое доверие. Он молча сжимал палочку в кармане, неотрывно глядя над своей головой, готовый вмешаться в случае опасности. Юная ведьма парила, чуть кривовато и скачкообразно набирала высоту, и он Левиосой мягко поддерживал курс, пока она не выравнивалась и не начинала полет гладко. А после гордо хвалил, даже если она молчала и никак не отзывалась.

***

      Близнецы перешучивались, Вильгельмина взаправду не искала их купе, да и как будто растворилась на Кингс-Кросс. Потерявшаяся первогодка, до чего будет иронично шутить над этим, не терпелось дождаться, когда ее ринутся искать.       Озеро было пересечено, они потоптались у ворот замка, пока вся процессия не продвинулась вперед и не влилась единым потоком к Большому залу. Впервые появившиеся здесь дети восторженно озирались с открытыми ртами и распахнутыми глазами, не веря в масштабы замка. Восклики продолжались до самого прибытия Дамблдора, лишь лик великого волшебника заставил помещение затихнуть, что стали слышны одни потрескивания парящих свечей.       — Приветствую, юные волшебники! Для меня честь встретить здесь новое поколение. Готовы ли вы узнать, какой факультет вам уготован?       Восклицания пролились новой волной, факультетские столы с висящими гербами четверки готовились принять в свои ряды первокурсников, и старосты с любопытством осматривали детские лица тех, кто уверенно заглядывался на определенный цвет и точно знал, куда хочет попасть.       — Помните, что и от вашего желания многое зависит, но в конечном итоге жребий за вас вытянет древний артефакт, опираясь на ваши качества. Да начнется распределение!       Под рукоплескания учеников стало видно, как несут Шляпу, выбиравшую мотив песни, какую будет напевать в этом году.       И пока не назвали первое имя, царила возня и кутерьма. За столом Гриффиндора Фред и Джордж Уизли не сидели без дела: они так и не высмотрели Лонгботтом, и им не терпелось узнать, за чьей же спиной она прячется, что ее совсем не видать. Алфавитный порядок следовал своей очерёдности, и вот уже огласили до «Л».       — Эмма, Литнер! — раскатисто разнеслось. Распределяющая шляпа недолго думала, определив девочку в Рейвенкло.       — Двух подряд в Рейвенкло не отправят, — задумчиво заключил Джордж.       — А ты ещё сомневаешься, что жабам не уготован Слизерин?       — Джон, Милберри!       Фамилии Лонгботтом не было произнесено. Близнецы переглянулись, оба пришли к мысли, что заболтались и не услышали, начали осматриваться и подымать головы, высматривая дальние столы под изумрудным флагом.       — Она решила не только сделать вид, что мы не знакомы, но и другую школу для надежности выбрать? — Фред продолжил высматривать, внешность Вильгельмины хоть и не была чрезмерно примечательной, все же не давала вот так бесследно скрыться в толпе.       Пользуясь случаем, Фред уже проскользнул к возвышавшемуся черной статуей Северусу, знакомому со времен встреч Ордена в Норе:       — Мистер Снейп, Вилл учится у Вас?       Мужчина встретил холодно и насмешливо выгнул бровь, не спеша отвечать.       — Если, мистер Уизли, Вы ее здесь не наблюдаете, к чему бессмысленные вопросы?       Фред сдержался от спешащей вырваться колкости и, когда Джордж перехватил его на пути к Флитвику, они уже оба подорвались быстрее расспросить декана Рейвенкло.       Растерянно закивавший преподаватель, давший прочитать пергамент с именами учеников, ткнул пальцем, дальше Литнер не значилось имя Лонгботтом. Перси уже раздражённо махал ладонью, подзывая к себе, и мальчишки решительно побежали вслед за Гриффиндором. Стало очевидным, что Вильгельмины Лонгботтом Хогвартс не встретил.