Страницы твоей смерти.

На великой равнине, окруженной древними лесами и далекими холмами, находились семь отдалённых пиков — каждый был маленьким, автономным миром, укрытым от других. Пики были словно острова среди облаков, защищённые от посторонних взглядов завесой тумана и густого леса. Каждый пик возглавлялся мастером — тем, кто управлял жизнью и учением своих учеников. Однако среди всех этих уединённых вершин одна была окутана особенно мрачной славой: Пик Громового Облака, где правил Лэй Юнь. Лэй Юнь был учителем, которого боялись все. Ученики академии рассказывали о нём в шёпоте: ходили слухи о его жестокости и холодности, об испытаниях, которые доводили его учеников до предела сил. Он был строг, бескомпромиссен и редко отпускал тени чувств на своём лице. Даже среди других глав пики считался одиноким и замкнутым. Среди всех глав был тот, кто особенно недолюбливал Лэй Юня, — Цзинь Ши. Мастер Пика Золотого Камня, Цзинь Ши был человеком чести и справедливости, известным своим спокойствием и стойкостью. Его учеников он воспитывал, как садовник взращивает молодые деревья, — терпеливо, методично и с заботой. В глазах Цзинь Ши, Лэй Юнь олицетворял крайность, которую он не мог принять. Цзинь Ши видел в нём человека, который ради силы разрушает всё вокруг себя, включая своих учеников. Слухи о Лэй Юне распространялись по всем пикам: говорили, что его ученики терпят невыносимые тренировки, что он способен часами оставлять их стоять на коленях, как наказание за малейшую неудачу. Говорили также, что Лэй Юнь обучает их не из желания их защитить, а из жажды подчинения, наслаждаясь их страхом и слабостью. Никто не мог точно подтвердить эти слухи, но они лишь подогревали подозрения и страх. Как-то вечером, когда туман особенно плотно окутал Пик Громового Облака, Цзинь Ши решил, наконец, бросить вызов Лэй Юню. Поднявшись на вершину, он застал Лэй Юня стоящим на краю площадки. Лэй Юнь смотрел вдаль, словно вслушиваясь в глухие раскаты далёких бурь, застывших среди туч. — Ты снова мучаешь своих учеников? — резко начал Цзинь Ши, пытаясь сохранить холодный тон, но в его голосе ощущалась скрытая ярость. Лэй Юнь медленно обернулся, и их взгляды встретились. Его глаза были столь же холодны и непроницаемы, как облака, стелившиеся по краям утёса. — Они должны научиться стойкости, — ответил Лэй Юнь с безразличием. — Мир жесток, и я готовлю их к реальности. Цзинь Ши подошёл ближе, его лицо оставалось спокойным, но в глазах горело негодование. — Ты называешь это подготовкой? — спросил он, сдерживая себя. — Или ты просто получаешь удовольствие от их страданий? — Ты ничего не понимаешь, — тихо ответил Лэй Юнь. — Тебе этого не понять. Цзинь Ши почувствовал прилив раздражения. Лэй Юнь не объяснял своих действий, а лишь усиливал свою загадочность и холодность. Ему казалось, что Лэй Юнь нарочно остаётся отстранённым, отгораживаясь от других, словно намеренно отталкивая всех, кто мог бы понять его. В глазах Лэй Юня мелькнула тень, неясный отблеск чего-то мрачного и тяжёлого, но он быстро скрывал её, не позволяя никому увидеть истинную боль. Уходя, Цзинь Ши не мог отделаться от мысли, что за этой стеной скрывается нечто важное, но как и другие, он не знал ни одной детали из прошлого Лэй Юня. Слухи, которые ходили, упоминали лишь трагедию, которая произошла в юности Лэй Юня, но никто не знал всей правды. Тем временем Лэй Юнь остался стоять на своём утёсе, глядя вдаль. В его памяти всплыли смутные образы, но он отгонял их, не позволяя чувствам поглотить себя. Его брат, Лэй Шэн, всегда был тем, кто шёл по пути света и понимания. Лэй Юнь же давно отказался от этих идеалов, научившись быть холодным и беспощадным. Когда-то он верил в доброту, но все эти чувства поглотила тьма прошлого о котором он никому не рассказывал. Несмотря на отчуждение, между Лэй Юнем и Цзинь Ши возникло странное противостояние. Цзинь Ши с его добротой и стремлением к справедливости, видел в Лэй Юне человека, которому нужна помощь, но Лэй Юнь не желал её. В глазах Лэй Юня было слишком много боли, которую он привык прятать, и он не позволял себе открыть душу никому, даже брату.