Пуэнтне

Лео никогда не думал, что привязанность может быть столь мучительной, но каждый раз, когда Алекс появлялся рядом, он чувствовал, как мир вокруг стирается, оставляя лишь тонкую нить между ними двоими. Со временем встречи с Алексом становились более частыми, едва ли случайными. Он приходил и уходил, как порыв ветра, оставляя за собой лишь ощущение смутного восторга и тревоги. Казалось, что Алекс всегда знал, когда именно появиться — в те моменты, когда Лео особенно нуждался в поддержке, в теплоте, в простом понимании. Но вместо этого Алекс оставлял его растерянным, как будто нарочно сталкивая с его же собственными страхами и болью. Каждый раз, когда Алекс смотрел на него, Лео ощущал себя уязвимым, разобранным на части. Словно холодные пальцы проникали в самые сокровенные уголки его разума, и Алекс видел все его слабости, все страхи, которые он старательно скрывал. Но этот же взгляд, такой пронзительный и завораживающий, вызывал в Лео неясное чувство тепла, почти нежности. Это была смесь страха и притяжения, от которой невозможно было избавиться. Однажды, поздно вечером, когда они остались вдвоём после вечеринки, Алекс снова проявил свою зловещую, но странно обворожительную манеру контролировать ситуацию. Они сидели на старом кожаном диване, и Алекс, почти не касаясь, положил руку на плечо Лео. Этот жест был непринуждённым, даже слегка ленивым, но в нём скрывалась властность, заставившая Лео замереть. — Ты когда-нибудь думал о том, как тебе повезло, что я вообще обращаю на тебя внимание? — Алекс произнёс это почти шёпотом, его голос напоминал бархатную ткань, обволакивающую Лео и скрывающую его от самого себя. Лео напрягся, но не отстранился. Его губы дрогнули, и он выдавил едва слышное: — Почему ты так говоришь? Алекс, как будто довольный его реакцией, слегка наклонился, оставляя своё лицо в тени, чтобы Лео не мог видеть его выражение. Он тихо усмехнулся, коснувшись рукой его щеки. — Потому что ты не сможешь уйти, — произнёс он с тихой уверенностью. — Тебе это нужно больше, чем ты готов признать. Ты думаешь, что можешь сопротивляться, но всё это… — он скользнул рукой к его затылку, погружая пальцы в его волосы, — это просто самообман. Эти слова, как и прикосновение, казались Лео ледяными, но каким-то странным образом успокаивающими. Он знал, что эти слова — лишь очередная манипуляция, но это не мешало его сердцу биться сильнее. Лео сам не мог понять, почему эта смесь боли и притяжения так его захватывала. Его сердце сжималось от безмолвного страха и горечи, но это было ничем не сравнимое чувство, которое заставляло его оставаться рядом с Алексом снова и снова. "Ты же понимаешь, что делаешь себе хуже," — мысленно повторял он, пока Алекс плавно скользил пальцами по его волосам. В какой-то момент Алекс отстранился, но его присутствие осталось — его взгляд продолжал сковывать Лео, вызывая острое чувство зависимости. Алекс уже не пытался убедить его, что это дружба или забота. Лео знал: всё, что происходит между ними, не имеет никакого оправдания. Но каждый раз, когда Алекс приходил, Лео тянулся к нему, как мотылёк к огню, понимая, что будет обожжён, но не имея сил сопротивляться. — Ты и сам знаешь, Лео, что я — это именно то, что тебе нужно, — произнёс Алекс, откидываясь на диване и наблюдая за ним. — Просто признай это. И Лео ничего не ответил. Он знал, что был в ловушке, которую сам же и создал. Алекс был прав — в этом притяжении, в этой непостижимой зависимости скрывалась его правда, его боль, его вина. Но ни один из этих болезненных уколов не мог заставить его отступить.