Пуэнтне

После той ночи Лео провёл много времени в одиночестве, стараясь понять, что именно привязывает его к Алексу. Все чувства, что рвались наружу, заполняли его разум, не оставляя места здравому смыслу. Он пытался разобраться в себе, но чем больше он копался в своих эмоциях, тем сильнее запутывался. Алекса не было рядом уже несколько дней, и это, вопреки всему, приносило не облегчение, а тягостное чувство опустошения. Одиночество стало тяжёлым, как будто у него забрали ту часть, к которой он привык, но не мог по-настоящему понять. Вечер опустился на город, и Лео бессмысленно бродил по тёмным улицам. Холодный ветер резал кожу, но он едва замечал это, погружённый в собственные мысли. На душе было тяжело, мысли о прошлом и о встречах с Алексом смешивались с воспоминаниями о сестре. Он чувствовал себя виноватым перед её памятью — за то, что позволил себе погрузиться в эту бездну зависимости, за то, что не смог быть тем сильным человеком, каким она всегда хотела его видеть. Вспоминая её тёплые слова поддержки, которые она всегда находила для него, он чувствовал себя ребёнком, потерянным в собственных страхах. Она бы знала, что сказать ему сейчас, знала бы, как вытащить его из этого мрака. Но её больше не было, и, похоже, теперь Алекс заменил собой то тепло, ту поддержку, которая ему была необходима, пусть и искажённую, жестокую. Лео снова оказался в ловушке — с одной стороны, это была потребность в близости, а с другой — понимание, что настоящая близость с Алексом невозможна. "Ты ведь всегда хотел быть сильным, Лео," — всплыли слова сестры, тёплые и наполненные заботой. — "Не позволь никому сломать тебя." Эти слова звучали, как призыв к действию, к сопротивлению, но он понимал, что теперь это больше, чем просто борьба с Алексом. Это было его собственное внутреннее противостояние, которое он должен выиграть, чтобы снова стать собой. Лео остановился посреди улицы, вдохнув холодный воздух и впервые почувствовав в себе проблеск решимости. На следующее утро он постучал в дверь Алекса. На его лице была решимость, которой он никогда раньше не испытывал. Алекс открыл дверь, всё такой же спокойный, чуть удивлённый этим визитом. Его лицо озарила привычная ухмылка, но Лео не собирался дать ему шанса манипулировать его чувствами. Он выдержал этот пронзительный взгляд и сделал шаг вперёд. — Алекс, — начал он, стараясь контролировать голос, — между нами больше ничего не будет. Я больше не буду частью этой игры. Алекс прищурился, его улыбка исчезла, и он на мгновение потерял самообладание. Лео заметил, как его лицо стало холодным, но в глубине его глаз мелькнула искра непонимания и удивления. "Ты ведь вернёшься, Лео," — сказал Алекс, его голос звучал спокойно, как всегда. — "Ты всегда возвращаешься." — Нет, — произнёс Лео твёрдо, не отводя взгляда. — Я ухожу. Потому что это — единственный способ спасти себя. Эти слова прозвучали громче, чем он ожидал, и, произнеся их, он почувствовал странную лёгкость. Словно каждый звук разбивал ту самую паутину, которая так долго держала его в плену. Алекс остался стоять у двери, не сказав ни слова. Лео увидел его удивлённый взгляд, но не собирался возвращаться к этим мыслям. Он развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как что-то внутри него впервые за долгое время наполняется силой. Он понимал, что это не конец борьбы, что каждый день будет бросать ему вызов, но сегодня он сделал первый шаг. Внутри оставалась боль, но она больше не казалась неизбежной.