Часть 1
26 октября 2024 г., 12:00
— Курить будешь? — за школой спрашивает один из парней. Антону, сжав губы, приходится согласиться и достать сигарету из протянутой пачки. Мама говорит, что это вредно, пусть и сама курит, но Шастуну попробовать всё равно было интересно, тем более, что и интерес к курению среди сверстников, одноклассников его возрос. А компания ребят старше Антона на целых два года, они уже в десятом, многое прошли и повидали, к тому же и авторитетные, вся школа их знает – учителя недолюбливают, а ребята уважают, некоторые даже побаиваются. Нельзя было не согласиться.
Антон держит в зубах сигарету, поджигает и по неопытности затягивается так сильно, что кашель не может остановить ещё несколько минут. Кашлять – вообще удовольствие не из приятных, а уж под злорадские усмешки вокруг со стороны старших ребят – вызывает вообще испанский стыд. Шастун покраснел и от попыток сдержать неугомонный кашель, и от жуткой неловкости, которую он испытал. Нелегко будет влиться в эту компашку, когда облажался в первый же день дружбы, но желание стать важным и заиметь авторитет всей школы гораздо сильнее всех виднеющихся на горизонте препятствий.
***
Правила игры ясны – и Антон довольно быстро их принимает и начинает по ним играть. В свои четырнадцать ему уже кое-что понятно – то, как нужно себя вести, чтобы стать одним из главных в компании старшеклассников. Шастун подсел на сигареты, бегает курить каждую перемену, даже маленькую, даже перед очень важным уроком с училкой-цербером. Стал хуже учиться, ведь хочет быть похожим на своих соратников. Учителя разочарованно лишь вздыхают. — Такой мальчик хороший, четыре-пять всегда, а сейчас еле-еле три выходит, — причитает историчка после очередной контроши. Антону пофиг. О будущем он думает лишь в том ключе, что будет трахать тёлочек (так говорят все его друзьяшки), причем каждый день новую. Учёба для него сейчас на последнем месте. Он же не заучка, как Зубова, у которой глаза расплываются в очках из-за огромного количества диоптрий и зубы торчат, как у максимально стрёмного кролика. И ей регулярно напоминают о её недостатках Антон и Ко, доводя бедную девчонку до слёз. — Жёстко ты её в этот раз, — восхищённо усмехается Антон, глядя на тонкую кровавую дорожку, тянущуюся через весь коридор. Нет-нет, парни не настолько моральные уроды, чтобы бить девочек. Просто Зубова протекла, что, конечно, не осталось без внимания, а Коля (самый старший и самый главный из «банды») просто довёл её до истерики. Антон становится наглым, самоуверенным и злым – совсем непохожим на себя настоящего за этим хитиновым панцирем лжи. Зато уважают и побаиваются. Но такой ли ценой он мечтал добиться этой славы?***
— Бляя, — рычит Антон и злится сам на себя, закатив глаза, — лучше бы я эти цветы ебучие взять забыл, а не наушники, — фыркает он еле слышно, стоя позади всех на школьной линейке. Слушать нудные речи училки, которая на классном часе только и будет делать, что пиздеть об ответственном отношении к учёбе и о предстоящих экзаменах. Антону на это очень сильно похуй, поэтому планировал на наушники отвлечься, но благополучно их забыл. Шастун оглядывается, пытается выискать своих друзей. Ловит усмешки и вновь фырчит, глаза закатывает. Бунтарь, а вырядился в белую рубашку с черными брюками и остроносыми туфлями. Ещё и шикарный букет держит в руках, будто благодарен учителям за прекрасное образование. Какая чушь! С матерью сегодня утром спорить было невозможно. «— Антош, давай хотя бы один день будешь прилично выглядеть в школе? Праздник, всё-таки. И аттестат нужно ведь получить, ты это понимаешь?» Фу, бесит. — У нас в классе новенький будет, — шепчется кто-то впереди. Это и интересно, и полный отстой. Свободных мест в классе только два – с Шастом на последней парте и на первой рядом с Зубовой. Если придёт кто-то нормальный, то выбора как бы не будет. Антон не планировал своё рабочее место с кем-то делить, вот ещё. И снова фыркает от собственных мыслей. — С праздником, ребята! — начинает классуха. — Девять лет назад вы малышами пришли в стены нашей школы. Тогда она казалась вам просто огромной, а сейчас уже некоторые не вписываются в дверные проёмы. Эти годы пролетели, как один миг. Сегодня вы уже взрослые, солидные ребята, которые многому научились, приобрели жизненный опыт как положительный, так и отрицательный. И для некоторых этот классный час, посвящённый первому сентября, в стенах этой школы будет последним. Антон тяжело вздыхает, смотря на свою разрисованную парту. Когда-то раньше существовала культура мытья кабинета школьниками в последний учебный день. Некоторые школьные традиции в настоящий момент утратились, как бумажные дневники. Но Антон никогда не гнался за этой учебной эстетикой, а сейчас-то уж тем более, планируя проходить весь год с одной, причём не самой толстой, тетрадью. Ещё и рубашка давит во всех местах, что многократно усиливает его уровень раздражения от нахождения на скучном классном часе без наушников. А разговор про экзамены – самая скучнейшая тема, которую только можно обсуждать первого сентября. И самая нудная. И самая дурацкая. И самая-самая с любым плохим словом в этом мире. Шастун отфыркивается на задней парте, кто-то равнодушно терпит и лишь одна Катя Зубова с горящими глазами из-под своих толстенных очков пялится на учителя, внимая каждое слово. «А какие сборники нужно будет купить?», «А что вы порекомендуете?», «А можно уже сегодня начать готовиться?», «Вот эти сто тыщ миллионов книг, которые у меня есть, подойдут?» — и ещё квадриллион её зубрильских вопросов, от которых иногда даже педсостав в ахуях сидит. Откуда она такая взялась? Наверняка у неё на завтра уже назначено занятие с репетитором на сто часов без перерыва. И всё лето, Шаст уверен, она училась тоже, потому что кроме этого в жизни девочки-подростка Зубовой Екатерины нет больше нихуя. С одной стороны, её жалко. Антон же с неё угорает и не упускает возможности лишний раз подъебнуть. — А что насчёт новенького? Где он? — на закате классного часа интересуется Саня. — Действительно, у нас в классе намечается пополнение. Он едет к нам издалека, ещё в пути, но на следующей неделе, его мама обещала, что будет в строю. Поэтому можете пока накопить вопросы к нему, подготовиться к знакомству. Уверена, что вы примите нового одноклассника, как своего, и процесс адаптации для него не будет тяжёлым.***
— Ну как у вас? — спрашивает Коля, поджигая сигарету. — Да пиздец, — отзывается Антон, выпуская клуб дыма изо рта, — Я наушники забыл и тупо кучу времени просрал. Да ещё и так нудно! Про экзамены эти ебаные говорили, вот умеют же с первого учебного дня под дверь насрать. Ещё и эта зазнайка Зубова… в каждой, блять, бочке затычка. Из-за неё только минут на тридцать задержались, отвечаю. И вот как ей не похуй? Надо же, блять, именно сегодня свой нос в каждую жопу засунуть и нюхнуть там, порыться. Парни с его ворчания смеются. — А я в туалет вышел, когда про экзы пиздеть начали, — делится Ромка. — Даже подрочить там успел, вернулся, а они всё не закончили. Будто отдалённый оргазм тренируют. — Ты бы лучше не дрочил, а к Алёнке подкатить попробовал. У неё буфера за лето только так раздуло. Свои, говорят. Но надо будет проверить, — ухмыляется Коля, и все остальные подхватывают его ехидный смех. — А, у нас новенький ещё будет, — вспоминает Антон. — Не знаю, что за хуй, но издалека откуда-то прётся. Надеюсь, не лох, потому что мне с ним сидеть придётся. Рядом с Зубовой же здравый человек точно не усядется. У неё же наверняка там и вши, и из пизды воняет. — Фуу, — морщится Коля. — Надо придумать, как заставить её помыться, — ухмыляется Коля, а парни смеются, придумывая очередной пиздецовый коварный план.***
Спустя почти неделю учёбы, в пятницу новенький всё же объявляется. Заглядывает с утра к классухе с мамой, ходит к директору для окончательного подписания каких-то документов, и только к третьему уроку предстаёт перед классом. — Ребята, внимание! Это Арсений, ваш новый одноклассник. Прошу любить и жаловать, — объявляет Елена Александровна перед математикой. — Насчёт любить – не обещаем, сначала надо присмотреться, — вякает Антон со своей последней парты. — Шастун! — грозно смотрит на него классуха. — Занимай, Арсений, свободное место в классе. Выбор небольшой, но сделай его правильно. — Да у меня зрение неважное, я на первую сяду, — мягко говорит Арсений, улыбается и тащит себя вместе с портфелем к первой парте ряда у окна. И уж лучше рядом с девчонкой, она хотя бы точно не хулиганка, как тот выкрикнувший сзади парень. — Ох, Арсений, ты уже прям сразу сделал максимально неправильный выбор, — усмехается Антон под общее подростковое гоготание класса. Никогда Арсений не отличался общительностью, друзей не имел, несмотря на развитый кругозор, острый ум и грамотное общение. Арсению всегда казалось, что он интересный парень, который способен поддержать и развить разговор на любую тему. Однако, в жизни всё оказалось гораздо сложнее. И коммуникации со сверстниками, да и не только с ними, не складываются по щелчку пальцев и мановению волшебной палочки. Да и даже прикладывая максимальные усилия, становясь суперкоммуникабельным, отношения не налаживаются, и друзья не появляются. А хочется. Хочется всего того простого и банального, что есть практически у каждого человека. У Арсения в жизни уже праздник, если ему мило улыбнутся и попытаются заговорить первыми. Такое было лишь однажды в его жизни. — Привет. Арсений, — говорит он тихонько и протягивает однокласснице руку, улыбаясь при этом. — Я спокойный, так что можешь не волноваться. — Катя, — представляется Зубова в ответ. — Лузеры должны держаться вместе! — с корявой улыбкой (её повседневной) произносит она. — Я не лузер. Просто хочу спокойно учиться, год серьёзный, сложный. — А это что? Очередную заучку к нам в класс завезли? — подкрадывается Антон сзади и резко опускает ладони Арсению на плечи. — Ты только смотри, не заразись шизанутостью от Зубовой. — Шизофрения не передаётся воздушно-капельным, — парирует невозмутимо Арсений. — Какой душнила! Зато передаются вши, коих дохера в её волосах! Антон фыркает. Арсений дурацкий, но хотя бы не противный. На лицо даже вообще симпатичный парень, даже очень. И умный, сука. Но пока что выглядит лохом, под стать Зубовой, и умником. И лишь звонок на урок останавливает ещё не начавшуюся тираду Антона, уважаемого всем классом человека, авторитета, который он заимел за прошедший год не самым лучшим образом.***
— Бля, этот Арсений долбоёб какой-то. С Зубовой уселся, прикиньте? — делится Антоха. — Ну так ты и не хотел, чтобы рядом с тобой кто-то был за партой. — Это да, но бля. Я же не настолько хуёвый, чтобы между мной и Зубовой выбрать её. Ещё и выпендрёжник какой-то и заучка. Сразу пятёрок понахватал на всех уроках и довольный. — А сам он ваще как? Нормис? — Да вроде. Обычный смазливый пацан. Высокий, меня чутка ниже. Может, покажем, как здорово в нашей школе? А то он меня чёт пиздец выбесил. — Не, Шаст, напрямую нельзя издеваться. За новеньким учителя всегда первое время пристальнее наблюдают. Хитрее надо быть. — И чё предлагаешь? — Предложим ему типа дружбу, в свою компанию позовём. Снаружи это будет выглядеть, будто мы пиздец классные, а изнутри нашей компашки.. ну, сам понимаешь область нашей деятельности. — Всё-таки ты голова, Скрипников! И это в два раза больнее ударит по нему – то, что нужно, — коварно ухмыляется Антон и кивает. — Тогда ты должен его позвать к нам. Он же твой одноклассник, это будет выглядеть максимально естественно. Только не при Зубовой, а то наплетёт ему хуйни, и весь наш план оторвётся, как яйца у домашнего кота. — Окей, попробую.***
— Арсений! Арсений, погоди, — окликает Шастун нового одноклассника на выходе из столовой. Он весь вчерашний вечер думал, что скажет Попову, чтобы максимально расположить к себе и не вызвать ни единого подозрения. — Я.. извини, что быканул вчера. Настроение было дерьмовое, сам понимаешь. Да и, знаешь, ожидал, что новичок меня выберет, а не девчонку за первой партой. Ты нормальным парнем кажешься. Хочешь в нашу дружескую компанию? Ребята постарше, но все классные. Я не страдаю, как видишь. — Дружить предлагаешь? — наивно спрашивает Арсений, а через секунду уже вовсю улыбается. — У меня не было ещё друга, а тут целая компания намечается сразу. А меня пугали, что Москва – недружелюбный город, — усмехается он. — Я бы хотел попробовать подружиться с вами. — Ну всё тогда, замётано, — улыбается Антон. — После уроков встретимся тогда в раздевалке, я тебя познакомлю со всеми. У нас, кстати, урок сейчас на четвёртом этаже, ты не туда идёшь. Ты лучше держись меня, а то в нашей школе легко заблудиться. — Хорошо. Антон, правильно? — Ага. Можно Антон и любые производные от имени, можно Шаст. — Понял. Меня можно Арс, полное имя длинное. Сеня – ненавижу. — Ладно. Постараюсь запомнить. Память на имена у меня, если честно, неважная. Как и на всю важную инфу. По ощущениям, я только херню способен запомнить. И мемы, все их наизусть знаю. — Настолько хорошо мемы мною не изучены. Зато про фильмы очень многое знаю, в том числе имена всех крутых актёров и режиссёров. Увлекаюсь этим. А в школе есть театральный кружок? Ну, вдруг ты в курсе. — Не, хз. У Еленки спроси, она должна шарить за такое. — А это…? — Классуха наша. Не чуди, Арсэн, — посмеивается Антон. — Понял. Надо будет спросить. — А чего у тебя друзей-то не было? — продолжает Антон болтовню по пути к лестнице. — Не знаю. Как-то с детства так. Я уже привык к одиночеству, школу воспринимаю чисто как место, в котором необходимо получить образование. Но завидно частенько, особенно в последнее время, смотреть на компашки друзей, на просто сдруженные группки и на влюблённые парочки. Мне такое, кажется, никогда не светит, — поджимает Арсений губы, заметно расстроившись. — И причину, почему общаться со мной не хотят, понять не могу. Я не урод, характер норм, по моему мнению, могу общаться на разные темы, много чем увлекаюсь. А меня как будто и не существует. Вот я есть, со мной вроде и разговаривают, а стоит отойти на пару секунд от компании, так и растворяюсь, а те люди, с которыми общался, даже не замечают, что я ушёл, будто и не существовало никогда Арсения. Я много чего делал, работал над собой, чтобы это искоренить, к психологу лишь только не ходил. Антон слушает этот длинный монолог и не понимает, что внутри с ним происходит. Как будто в нём просыпается кто-то давно забытый. Может быть, это тот прежний светлый Антон, который никому не причинял зла, не говорил гадостей, помогал маме и обожал всех животных планеты? Удивительно, но внутри и правда начал кто-то скрестись, и от этого осознания вдруг становится неуютно. — Да брось. Сейчас всё наладится. Нужно было просто сменить обстановку. Парни тебе понравятся, будем теперь все вместе дружить, и завидовать окружающим перестанешь, — натянуто улыбается он, начиная понимать, что что-то с ним не так.***
Арсений прилично так волнуется перед встречей с ребятами, даже на уроках преимущественно молчит, витая в своих мыслях. В классе особо никто к нему не подходит знакомиться, а значит, если компании Антона он не понравится, то шансы с кем-то подружиться в новой школе, в новом огромном городе, стремятся вновь к нулю. И все его мечтания, надежды на глобальные перемены, вдруг резко рухнут с сильным грохотом. — Я готов, — тихонько говорит Арсений, перевесив через локоть свою джинсовку. — Ага. Не зажимайся, всё будет круто, — улыбается Антон, хотя и сам почему-то переживает. — Идём. И тащит Арсения за угол школы – в курилку. Почти всегда их собрания проходят там, за сигареткой. — Дарова, — приветствует Антон Колю и остальных парней. — Это Арсений, мой новый одноклассник. Я про него вам рассказывал. — А, да, помню-помню, — улыбается Коля и приобнимает за плечи сконфуженного Арсения. — Куришь? — Не курю. — Ну и правильно, — не настаивает Коля. — Говорят, издалека приехал. Откуда? — Из Омска. — А чего в Сибири не сиделось, сюда потянуло? — Маму на работе повысили, предложили переезд, она согласилась. Нас в Омске всё равно почти ничего не держало. А тут мы приехали на всё готовенькое, заморачиваться не пришлось ни с чем. — Мм, так ты блатной, — ухмыляется Коля. — А папа? — И папа с нами. Ищет работу пока что. — И далеко от школы вас поселили? — Да нет, пару станций на метро катаюсь. — А социалку оформил уже? — Нет. А это.. что? Для чего? — Ну как же! Чтобы на метро гонять почти на халяву. Там, Арсений, знаешь, такая сложная система, серьезно всё. Чуть что – отказ, и снова месяц ждать одобрения после новой заявки. Тебе нужен этот гемор? Хочешь, поможем тебе? Мы уже три раза переоформляли, профи в этом деле. Тебе же нужен профессиональный взгляд? — Ээ.. ну да. Если несложно вам, конечно... — Да брось. Сначала мы тебе, потом ты нам. В дружбе именно так всё и происходит. Арсений отдаёт Коле свой разблокированный телефон и с некой тревожностью наблюдает издалека за его быстрыми действиями. Антон стоит в эпицентре, молчит, не вмешивается. Он будто в вакууме, слышит отдаленно, как из-под толщи воды. А парни гогочут. Прикольно ведь написать в анкете Попов Хуй Сергеевич, указать возраст в сто семь лет и школьную льготу, а вместо фотки вставить картинку первого попавшегося и максимально некрасивого члена. За такое, отправленное в государственное ведомство, и прилететь может, только, отнюдь, не Коле и Ко, а лично Арсению. — Еблан? — хмурится Антон, резко выхватив телефон из рук Скрипникова. Он злится. Не хочет, почему-то, чтобы первая дружба, по мнению Арса, была именно такой. Арсений, получив телефон обратно, замечает всё это безобразие, хмурится и поджимает разочарованно губы. Слишком наивный. — Чё, Шастун, совесть взыграла? — фыркает Коля. — А как над Зубовой.. — Заткнись! — впечатывает Антон его в стену и озлобленно смотрит. — Пойдём, — берёт он Арса за руку. — Не было друзей – нехер было и начинать. Арсений, конечно, расстраивается. Видимо, нормального общения в его жизни не будет никогда. — Специально? — Арсений, успокоившись немного, не выдерживает больше молчания. — Что? — Познакомил меня с ними. Чтобы они подставили меня? — Нет. Это просто дурацкое… В общем, они норм, просто сегодня не выспались. К тому же, стал бы я тебя от них защищать, если бы специально хотел сделать тебе подлянку? — Вероятно, нет. А Катя? Что он про неё говорить начал? — Да втрескался в неё и всё не знает, как шары свои к ней подкатить, — нагло врёт Шастун. В глубине души, если честно, немного думал в таком ключе про Скрипникова, но потом быстро встрепенулся. В такую Зубову, как она выглядит сейчас, влюбиться невозможно. Или это только одному Шастуну так кажется? — А, типа… я понял, да. А ты? — Что я? — Тебе нравится кто-нибудь? — Вообще нет, но на будущее, Арсений, у малознакомых людей столь личную информацию не спрашивают, — фыркает тихонько Антон. — Ты на метро? — Угу. — Погнали вместе тогда. Но социалку реально оформи дома сам. Полезная штуковина. Зачем платить три кеса за метро, если можно всего пятьсот рублей. Арсений вздыхает и на всё кивает.***
Антон начал всё сильнее сближаться с Арсом. По непонятной причине к новенькому тянет магнитом. Разумными мозгами это не объяснишь. Зато стала заметна следующая закономерность: чем чаще и плотнее Антон проводит своё время с Арсением, тем больше считает Скрипникова и Ко пустейшими дураками, которым от жизни нужно ровное нихуя. Пирожки с ничем – как любит выражаться их русичка. Так вот они – типичные представители данного фразеологизма. — Мам! Я с другом, — с порога предупреждает Антон. Арсений смущённо краснеет и улыбается. Впервые за пятнадцать лет появился человек, который может назвать его этим словом. По праву. С Антоном за последние пару месяцев они общаются крайне часто. Даже переписка их не гаснет. — Это Арсений, он в этом году к нам переехал. Мы домашку будем делать, ок? — Здравствуйте, — смущённо здоровается Арсений. — Здравствуй, Арсений. Приятно познакомиться, — улыбается она. — Домашку? — удивляется мама и округляет глаза. — Ты не забыл, что это такое? Антон фыркает и глаза закатывает. — Арсений здесь, чтобы, как раз, напомнить. Ещё бы мы хотели чай. Можно? — Конечно! Всё что угодно, лишь бы ты, наконец, за голову взялся. Скоро принесу. — Я до восьмого класса так-то нормально учился, — рассказывает Антон по пути в свою комнату, — Даже без троек. — А что потом пошло не так? — Да не знаю… Вдруг резко потупел? — А разве так бывает? — Видимо да. — Мне, кстати, Коля написал. Даже неловко как-то отказываться… Он просто всегда зовёт гулять, когда у меня занятие с репетитором. Я хочу попробовать поступить в творческий десятый класс. Там отбор серьёзный очень. Может, если я один раз пропущу репетитора, то ничего страшного не случится? Всё-таки они мои друзья… — А может и к лучшему такие совпадения? — бурчит Антон. — Почему? — Сам не понимаешь? — Мм.. ты ревнуешь? — Дурак? — злобно бурчит Антон. — А что тогда? — Бля, да ты как будто слепой. — Нормально можешь объяснить? — А ты не замечаешь, что Скрипников откровенно тебя гнобит? И Лёха, и Рома, даже Дима. Они то тебя «случайно» в классе заперли после химии. Одного. Совпадение? Погнали дальше вспоминать. Раздавленный банан в пенале, кнопки на стуле, клей в кроссовках, — загибает Антон пальцы, — это всё они, Арс. В основном Коля. — А ты координатор? — Что? — В смысле, что передавал всю инфу про меня им. Вы же одна компашка, заодно должны быть. — Ничего я не передавал! Коля давно наше расписание уже наизусть учит, чтобы Зубову доставать и со мной видеться при необходимости. — Ну да. — Да правда! Как тебе ещё доказать? Я уже давно считаю их дураками. — Но продолжаешь, тем не менее, общаться? — Уже без удовольствия. А в твоём обществе я реально кайфую. В школе, знаешь ли, чтобы оставаться крутым будешь делать даже то, что тебе не нравится. Я хотел, чтобы меня уважали, и я этого добился. Мне даже нравилось. А на всех вокруг было плевать. Будто вспышкой какой-то меня затмили. Я же совсем не такой. Я про помощь, а не про травлю. — А Коля про травлю? — Угу. И Зубову он ненавидит. Я соврал тогда. Прости. — Может, тебе кажется? Коля со мной хорошо общается. И если он ненавидит Катю, то не значит, что и меня тоже. — Я тебе всё, что мог, уже сказал. Дальше сам решай, взрослый мальчик уже. — Ладно. Где твой чудо-ноутбук? Доставай. Нам презенташку ещё надо сделать помимо всей другой домашки. Антон без задней мысли передаёт ноут Арсу. Он закрывает его и всё, не заморачиваясь. Мама уважает его личное пространство, проверять ничего не лезет. Но сейчас такая халатность на пользу ему не идёт. — Эээ… Открытые браузерные вкладки с запросами вроде «Почему мальчику нравится мальчик?», «Как понять, что ты гей?» вызывают у Арсения реакцию ступора. — Это не то, что ты подумал вообще! Я, ну, изучал новую субкультуру. Для проекта надо. Не школьного. Вот. — Ладно. Забудем. — Никому не говори только. Особенно Скрипникову. — Я не трепло, — хмурится Арс, открывая PowerPoint. — Но, кажется, про ревность было не просто шуточное предположение. — Сука, да не ревную я никого. И никто мне вообще не нравится. Иди в жопу! — О, предпочитаешь пассивную позицию? — ухмыляется Арс. — Блять, завались, пока я тебе не въебал. — Всё, всё, ладно, всё.***
Антон самым первым вылетел из класса. Спешил поскорее в буфет, чтобы не попасть в огромную очередь и не остаться в итоге голодным на весь остаток дня. Спускаясь по лестнице, он замечает Зубову рядом с собой. И куда это она так спешит? А потом всё происходит за три секунды, трудно что-то успеть понять. Большой поток слюны смачно приземляется в самый центр макушки девушки. Она возмущённо смотрит вверх, глазами, полными слёз. Антон поднимает взгляд следом. Коля подмигивает ему, скаля зубы в злобной усмешке. От этого оскала холодок по коже пробегает. И этих людей он долгое время считал своими друзьями? С набором пицц и пачкой сока Антон плюхается за первый попавшийся стол. Трудно поверить в то, что на время Антон стал таким же отвратительным. А ещё и Арс теперь считает Колю своим другом! Не хватало, чтобы ещё этому доброму и наивному парнишке психику в мясо раскромсали и убили напрочь веру в людей. — Шастун, — прерывает его бесконечный поток мыслей и сознания директрисса, — Пройдём-ка со мной в кабинет. Побеседовать надо. — Зачем? Я же никого не трогал. Даже оценки чуть выровнял. — Об этом и поговорим. Доедай и приходи. Антон сидит уже на сжатом очке, хотя прекрасно уверен в своей невиновности. Повесить могут всё, что угодно, справедливости ведь в этой жизни нет. — Так и о чём Вы поговорить хотели? — заглядывает Антон осторожно в кабинет. — Проходи. Говорят, ты на Катю Зубову сегодня плюнул. Она вся в слезах, в истерике домой убежала и даже куртку забыла с сапогами в раздевалке. Видели, как ты следом за ней по лестнице сбежал и озирался по сторонам, будто натворил что-то. Ну как не стыдно, Антон, девчонок обижать? Уже второй год с тобой происходят невообразимые трансформации. А ведь в начальной школе отличником был… — Да это не я! Я с ней на лестнице столкнулся, спешил в столовку, и это как раз произошло. Это Скрипников, я видел. Саму Зубову могли бы спросить, будь она в школе. — Антон… — Да что Антон? Если Скрипников – сын училки, то можно безнаказанно всякую дичь творить? Я правда не понимаю. Я с ними уже больше месяца даже не общаюсь. Бесить меня начали. С Арсением, новеньким нашим, подружился, он поприятнее и поумнее. — Не нужно перекладывать ответственность на других. Имей смелость признаться, если сотворил гадость, будь мужчиной. — Да я лично видел Скрипникова и Жиглова на третьем этаже у перил. Они ржали над Зубовой, запульнув в неё харчок. Как это мог быть я, если я рядом с ней шел? — Это не преступление мирового масштаба, расследование проводить я не буду. Пусть содеянное останется на совести тех, кто это сделал. А перед Катей извинишься. Если и не за свежий инцидент, то уж точно есть, за что, я уверена. Антон с недовольным фырчанием вылетает пулей из кабинета. Находит Скрипникова и впечатывает его в стену, смотря злобным бычьим взглядом. — Ты охуел? Нахуя на меня свой харчок повесил? Иди и скажи директорше, что это ты всё устроил, а то она пиздов просто так прописала сейчас. — Тебе полезно будет, Шастун, — усмехается Коля. — Ничего я говорить не буду. Отдалился от нашей верной компашки в пользу своего этого слащавого. Может ещё и в педики заделался? Ты только скажи – мигом мозги тебе на место вставим. В жопу, где они и были у тебя изначально. — Совсем ебанулся? Из нас педиком можешь быть только ты. Я видел, как вы с Жигловым периодически обжимаетесь, глазки друг другу строите, как будто по ночам потом в жопу и дёсна долбитесь. И вообще, блять, нужно всех уважать, поэтому не педик, а гей. — Ути-пути, кто обиделся? Только педики обижаются, когда их педиками зовут, — крипово улыбается Коля, он совсем Шаста не боится, и отталкивает его от себя. — Вали давай отсюда, пока мы с пацанами тебе реальных пиздов не прописали.***
Я пойду гулять с Колей 😍 АрсЧто? Нет! Арс, не смей! Антон
Почему? АрсОн обманщик! Он улыбается тебе в глаза, а на самом деле пытается подставить! И он издевается над тобой! Пользуется твоей наивностью. Как ты этого не замечаешь? Антон
Опять ревнуешь? 🙄 АрсДа нет же! Он и меня подставил на ой неделе. Он отвратительный человек, ужасный и мерзкий. Антон
Зачем же тогда дружишь с ним? АрсЯ? Уже на пути к тому, что разорвать с ними все связи. И тебе советую. Уж лучше совсем без друзей, чем со Скрипниковым водиться. Антон
А я думал, ты будешь рад тому, как я прокачал свою коммуникацию… Благодаря тебе ведь это всё. АрсПотом же плакаться будешь… А я ведь тебя предупреждаю, сберечь хочу. Ты.. ты мне дорог очень. Антон
Я всё равно попробую. Пришлю геолокацию, чтобы ты не волновался. Люблю. Арс😳😳😳 Антон
Ой, соре)))) случайно Арс И ведь на самом деле случайно. Случайно проболтался. А так всё по факту. Странные ощущения. Но, кажется, Антон и правда классный и нравится как парень Арсению, который, в отличие от Шастуна, уже года как три не сомневается в своей ориентации.***
— Ну и как погуляли? — сухо спрашивает Антон, переодеваясь на физкультуру в практически пустой раздевалке. Их класс на перемене отрабатывает геометрию, а они с Арсом в числе единственных, кто сдали с первого раза. — Нормально. В основном в его дворе сидели, он меня расспрашивал о прошлом. — И ты был открыт? — Да. — Дурак. Теперь ожидай обратки. Коля и мне уже «забив» назначил. Теперь, наверное, вместе валяться под снегом будем. Зато не так скучно. — Надеюсь, что нет. В смысле, что никого вообще бить не будут. Это как-то неправильно. — А Коля практически никогда правильные вещи и не делает, — фыркает Антон. — Не думаю, что он такой плохой, как ты про него рассказываешь. Ты же с ним дружил. И, наверное, это ты изменился, раз теперь ваши пути разошлись. — Совсем ты в людях не разбираешься, Арсений, — вздыхает Антон, натягивая шорты поверх своих ярких трусов. Два урока физкультуры подряд жёстко выматывающие и потные. Благо душевые в раздевалках есть. Общие и даже без перегородок, но уж лучше, чем вонять весь оставшийся день. И хорошо, что именно так думают и все одноклассники, даже Зубова. Стало немного неловко, когда Антон понял, что к Арсению его притягивает не совсем, как к простому другу, случались даже оказии. Но над авторитетами не смеются, это существенный плюс и ещё одна причина, по которой он не спешит рвать дружбу с Колей окончательно. Сегодня Арсений копошится. То мочалка падает, выскальзывая из рук, то мыло всё никак достать не может. В итоге остаётся до самого конца перемены и домывается уже в одиночестве. — Не понял, — бубнит Арсений себе под нос, когда дверь из душевой не открывается. Её клинит иногда, поэтому прикладывается по привычке посильнее, плечом толкает. Но сейчас она именно закрыта. Именно в тот момент, когда Арсений абсолютно голый, без средств связи и перед важной контрольной по математике. — Пиздец… Эй! В раздевалке остался кто-то? Арсений стучит в дверь, привлекая к себе внимание, и даже в стены, соседствующие с женской раздевалкой. Пусть хоть кто-нибудь уже его вызволит, даже если и увидит нагим. Скрипников совершенно не случайно зашёл после урока в раздевалку. Совсем не с Шастом он поболтать вдруг резко захотел. Раз тот принял оппозицию, то и посвящать его в свои шалости больше нельзя. Пришлось действовать самому. Не одному, разумеется. Вещи Арса они с Жигловым нашли и затолкали в унитаз, вынув предварительно телефон. Столь дорогой ущерб они не наносят, лишь только психологический. Затолкали всю школьную форму, даже трусы с майкой, и рюкзак, а сверху ещё и обоссали для пущего эффекта. Но Арс пока заперт и не может оценить весь масштаб трагедии. — Ты чё долбишься? — открывает Коля душевую и смеряет голого Арсения своим оценивающим взглядом. Ухмыляется. У самого-то пенис побольше будет, что ещё сильнее доказывает его превосходство над всеми. — Запер меня кто-то, — жалуется Арс. А Коля удивляется так, будто сделал это совсем не он. — Бля, хуёво. А мы из столовки идём, слышим стуки – решили проверить. Вдруг насилуют кого? Если чё, урок пять минут уже как начался. Торопись, ты ж норм учишься, наверняка ответственный. — Спасибо, что спасли, — улыбается Арсений. После такого никто бы не стал скидывать содеянное на невинного Колю-спасителя. Скрипников, тем временем, спешит скрыться с места преступления. Арсений мечется в раздевалке. Точно помнит, на какой крючок вешал свой рюкзак и где оставлял вещи. Другого просто и быть не может! Других, к тому же, тут нет. — Блять, — выругивается он тихо, заглянув в туалет, в котором горел свет. — Сукасукасука, пиздец, — и просто начинают течь беспомощные слёзы. Арсений скатывается по стенке на пол, закрыв голову руками, и бьётся в тихой истерике, всхлипывает, абсолютно не понимая, что делать. Шаст… Арс [фотография] Арс Это пиздец. Арс Антон приходит в состояние ахуя, когда в начале контрольной получает такие сообщения от Арса. И не может думать ни о чём другом, кроме как сорваться с места и побежать на помощь. Но сперва, почему-то, его торкает отпроситься у учительницы. Приходится ей даже фотки из переписки с Арсом показать, чтобы та поверила и отпустила. — Скрипников, сука, совсем охуел! — врывается Шаст в раздевалку с этой фразой. — Он наоборот спас. Меня ещё и в душевой закрыли… Что мне делать, Антон? Я же даже до дома не смогу дойти в таком виде. — А кто, блять? Он тут один с Жигловым оставался, когда я уходил. Ещё подумал, мол, странно, хули они в пятницу в раздевалке делают, когда у них физра по понедельникам, средам и субботам. Может, доставили, хуй знает, но если сейчас тут ни одной вещички нет, а твоё шмотьё – обосанное в унитазе, то, братан, пойми, больше сделать такую хуйню было некому. — Зачем ему это..? — А ему в прикол над людьми измываться. Какой-то кайф испытывает. Я взял свою форму спортивную, переоденусь в неё, а тебе отдам сухое. Трусов запасных нет, сорян. Не побрезгуешь так брюки надеть? Я их третий день ношу, если что. Никакой хуйнёй не болею. — Спасибо, — почти безэмоционально отвечает Арс. Ему уже всё равно, хочется просто в воздухе раствориться. И вот, главное, за что, по какой причине с ним люди так погано поступают?***
Ты как? Антон
Антон пишет только к вечеру субботы. Давал Арсению время разобраться в себе, немного успокоиться после случившегося. Слышал, что его мама ходила к директору разбираться с этим инцидентом. Ну, хоть сюда Антона не привлекли, на том спасибо. Когда он в пятницу Арса провожал домой, тот выглядел совсем подавлено и разбито. Отвратно. Арс Кажется, за это время я с кровати встал лишь пару раз. Листаю бесконечно тикток по кругу, чтобы отвлечься, но как-то хуёвит всё равно. Арс Почему так, Шаст? АрсПотому что я тебе давно говорил, что они все пидоры, но ты упрямился и всё равно ходил гулять с Колей, душу ему изливал, подсказывая, как побольнее тебя можно будет унизить в следующий раз. Антон
Нахуй они тебе вообще сдались? У тебя же есть я. Антон
Это другое, Шаст, ты меня любишь. АрсИ? Я твой друг, Арс. Выручаю тебя в трудную минуту. Разве этого недостаточно? Зачем нужен кто-то ещё, тем более такой, как Скрипников? Антон
Ответное сообщение от Арсения не приходит очень долго, хотя прочитал он в первую же секунду. Задумывается, в конце своих мыслей впервые за все эти дни даже слегка улыбаясь. Достаточно. Кажется, и правда достаточно, Шаст) Арс ❤️❤️❤️ Арс***
Антон сидел в комнате, уставившись в одну точку. Он был зол и расстроен. Он пытался оградить Арсения от компании Скрипникова, но, видимо, приложил недостаточно усилий. Изначально вообще он сам Арса привёл в эту компанию, когда ещё не знал, насколько он хороший и красивый. Виноват, во всём сам виноват. И свою жизнь чуть не превратил в подобное ничтожество. А то, что натворил сам, и исправлять нужно самостоятельно. Он приходит в то место, где всегда они с Жигловым устраивают посиделки свои. И не ошибается. — Блять, Скрипников, хули ты творишь? Ни единой человеческой частицы в тебе не осталось. — А что тут такого? Я же просто шучу! Давай не будем устраивать драм из ничего. — Что такого? Арс уже второй день в депре лежит, не жрёт нихера и тупо засоряет мозг бесконечными видосами. Ты уже сломал одного человека, Зубова теперь уже точно вряд ли когда-нибудь станет нормальной. Ты порождаешь маньяков, а это хуже, чем самому убить или изнасиловать. Думаешь, с чужими жизнями можно играть, как с плюшевыми лошадками? Да нихуя это не так! Антон чувствует, как с каждым словом, внутри поднимается волна гнева и неукротимой ненависти. Даже не верится, что какой-то год назад он смотрел на этого человека с уважением, хотел быть похожим на него. Кумиры никогда не должны быть говнорями и делать отвратительные вещи, иначе это породит злость, ненависть и вражду всего человечества. — Думаешь, что лучше меня знаешь, как надо жить? Да кто ты такой? Я тебя, как шавку, поднял с помойки на Олимп. У тебя сейчас есть всё, о чём ты мечтал, и только благодаря мне. На тебя сейчас все смотрят с уважением, некоторые побаиваются. Разве не с этими запросами ты ко мне пришёл однажды? — Я никогда не мечтал стать говнарём. А ты… ты почти разрушил настоящего меня. Я не жестокий ублюдок. И Арсения, как минимум, унижать тебе не позволю. — Значит, всё-таки педик? — А даже если и так, то что? — Что? А разве не знаешь? — Коля по-маньячески улыбается, сокращая расстояние между ними. — Не подходи ко мне! Я бы хотел не знать тебя никогда! — Арсений твой только кажется умным. А на самом деле тупой, как щепа. Словечко ему вкинь, так он и поверит. — Это не тупость, а наивность. У него друзей никогда не было, а ты взял и нанёс такой низкий удар. Накалилась злость внутри до невозможных значений. Больше терпеть этот цинизм Антон был не в состоянии. Он схватил Скрипникова за грудки и закричал ему прямо в лицо: — Ты больной! Это подло и низко! Так только моральные уроды поступают! Драка началась внезапно, как только слова превратились в эмоции и взаимные оскорбления. Коля выглядит помощнее щуплого Антона. Но Шаст не планирует сдаваться, на эмоциях собирается вынести. Он хватает Скрипникова за куртку и начинает валить на землю. Но Коле удаётся устоять. Он ухмыляется и пытается оттолкнуть Антона от себя, за что и получает кулаком в скулу. Больно. Шастун трясёт рукой и чуть шипит. Он раньше не дрался никогда, это первый в его жизни опыт. — Слабак! — выплёвывает Коля. Его щека лишь только чуть покраснела. Возможно, проявится позже синячок, но не более. — А ты морально слаб, раз позволяешь себе унижать даже девчонок! Пока Антон отвлёкся на свою боль в руке, поспевает к заворушке Жиглов. В нечестной борьбе выстоять гораздо сложнее. Коля наносит первый удар, разбивая своим мощным кулаком Антону губу в кровь. Искры перед глазами, и он уже не замечает, как Жиглов целится в живот, сгибая пополам бедного Шаста. Необходимо нанести удар чести, поэтому Антон, хоть и дышит тяжело, разъярён. Разбегается и напрыгивает на Колю, цепляется в его голову и пытается повалить в подобие декабрьского снега, нанося ответные удары по лицу. Каждый из них пытается нанести решающий удар, каждый раз защищаясь от встречных атак. Драка становится все более яростной и жестокой, с каждым новым ударом возрастает ненависть и злоба. Капли крови капают на землю, их лица покрыты грязью и слезами ярости. Сцена напоминает боксерский матч без правил, где каждый пытается одержать верх любой ценой. Но вдруг Антон чувствует, что силы покидают его, и он понимает, что больше не может продолжать борьбу. Он делает последний рывок, пытаясь ударить Колю еще раз, но тот легко блокирует его руку и сам наносит удар. Антон падает на землю. Скрипников с Жигловым ещё пару раз добивают его, свернувшегося в клубок и изнывающего от боли. Коля стоит над ним, тяжело дыша и смотря на своего бывшего друга с презрением и ненавистью. Вместе с Ромой они по очереди сплёвывают на него, а затем разворачиваются и просто уходят, оставив Антона лежать на холодной земле в одиночестве.***
— Вот умудрился же ты подраться накануне новогоднего школьного бала, — мягко говорит Арсений, обрабатывая ссадины дурацкой перекисью. Лежащего в грязи Антона заметила Зубова. Она с репетитором занимается как раз в том районе. И, выходя после урока из подъезда, не могла пройти мимо, пусть Антон и обижал её вместе с остальными. Именно Катя и проводила его до Арсения, сам Шаст почти не помнит как дошёл. — Нельзя было это просто так уже оставить. Сейчас они одежду обоссывают, а потом и с ножом в школу прийти могут. — Только, почему-то, когда почти то же самое касалось меня, тебе, Шастун, было плевать. Ты даже масла в огонь подливал, — фыркает Зубова. — Прости. Думал, что так могу казаться круче. Но крутость отнюдь не в поганых поступках. Мозги у меня каким-то чёрным киселём заплыли. Я же и курить из-за них начал, а теперь бросить никак не могу. — Мне приятно, что ты встал на мою защиту ценой собственного лица. Пусть я и не принцесска какая-то, но это мило. За меня ещё не дрались, — улыбается мягко Арсений, приклеивая пластыри с мультяшками на Антоновы ссадины. — Тебе, кстати, есть с кем идти на бал? — Я с тобой хотел. — Гей пара в российской школе? — морщит Арс по-лисьи нос. — Уверен, что нас поймут? — Почему сразу геи? Нам же по пятнадцать. Почти ни у кого нет партнёра ещё в этом возрасте, все просто идут с друзьями. — А, ну если так, то можно. — Эй! А что ты имеешь против геев? — Против одного конкретного ничего не имею. Ну, двух, ладно. А Катя шипперски хихикает, наблюдая за этой сладкой парочкой. Ей впервые комфортно находиться в компании сверстников, пусть один из них её когда-то буллил. — А ты будешь на балу? — спрашивает Антон у Зубовой. — Чтобы создать ещё один повод для насмешки? — Если с нами придёшь, никто тебя не тронет. Только… знаешь, нужно поработать над твоим образом, чтобы ты и дальше всегда красоткой была, — говорит Арсений, улыбаясь. — Хочешь дружеский совет? Мой голову хотя бы через день, попробуй носить линзы и накраситься. А ещё брекеты поставь. На самом деле, глаза у тебя ничего. Просто разглядеть их никто не может, так сильно они уменьшаются из-за твоих толстых очков. Парни говорят спокойно, что обижаться на их слова нельзя, а вот принять к сведению, а потом смотреть с благодарностью, если всё это сработает, хочется очень. — Ладно, может и правда стоит попробовать, — отвечает тихонько Зубова. — В душнил и заучек тоже иногда влюбляются, — улыбается Арсений хитро и подмигивает.***
За три дня следы драки с лица Антона сойти, конечно, не успели, но подзатянулись корочками. Хорошо, что одежду на новогодний школьный вечер он подготовил заранее, и не пришлось в таком полуизмученном состоянии экстренно что-то придумывать. Антон даже не курит, чтобы Арсению не отвратно было находиться рядом. Заходит он за ним, а потом вместе идут встречать Зубову. — Классно выглядишь, — улыбается Антон, приметив ещё и упругую красивую задницу, которую Арс обтянул чёрными джинсами. Выглядит отпадно. — Спасибо. Ты тоже. Шрамы украшают мужчин. Но и лук у тебя стильный. В школе собрались все старшеклассники. Антон знает, кто из них толкает алкашку подпольно, а кто прямо сейчас сосётся в туалете, потому что эти роли давно закреплены за определёнными людьми, что даже неудивительно. А учителя как всегда строят из себя великих слепых. Скрипников с Жигловым тоже здесь. Они тоже в ссадинах. Пьют. Лишь бы потом дебоширить не начали и вновь кошмарить всех слабых. Антон старается на них не смотреть, ведь есть виды поприятнее – счастливый Арсений, например, которому не нужно затуманивать мозг алкоголем, чтобы по полной отрываться и без стеснения танцевать. — Хочешь потанцевать со мной? — спрашивает Антон шёпотом во время медляка. — Сейчас темно, если ты стесняешься. — Не стесняюсь. Идём, — улыбается Арс и сам тянет Антона за руку. Прижимается к нему, укладывает руки ему на плечи и смотрит с улыбкой в глаза. Даже в темноте можно разглядеть добрый и искрящийся взгляд Антона. — А ты неплохо танцуешь. — Я занимался танцами. Пришлось уйти, когда у школы возникли сложности финансовые, а так мне нравилось. А ты молодец, я думал, что ноги мне оттопчешь. — Пф, я готовился, — улыбается Шаст самодовольно. Руки он держит на талии Арсения, смущённо совсем, еле касается. А когда музыка стихает и все начинают аплодировать, притягивает парня к себе и целует. — Достаточно неожиданно, — ровно говорит Арс, несмотря на бешено колотящееся внутри сердце. Стирает капельки крови с губы и улыбается нежно. — Это означает, что я тебе нравлюсь? — Ну… да. Прости за кровь, ранка на губе немного порвалась от поцелуя. — Ты мне тоже нравишься, — улыбается ярко Арсений и тыкается своим кнопочным носом в острый Антоновый кончик. — Значит, те браузерные запросы всё же относились к тебе и не были случайностью? — Не были. Я понял, что ты давно уже догадался. Подъёбывал меня и в переписке, и в жизни. Поэтому не слишком уж удивился поцелую? — Ага. Ждал, когда ты созреешь. И присутствовала всё-таки толика сомнения, поэтому на первый шаг не решался. Прикольно было видеть твоё лицо после очередной поддёвки. Ты как будто удивлённо смущался, что ли. Неописуемая эмоция, но яркая. У тебя все яркие. — Но я как будто не ощущаю себя геем или бисексуалом. — А кто ты тогда? Арссексуал? — посмеивается Арсений. — Где-то это я уже слышал, — хихикает Антон. — В фанфике, наверное. — Вполне возможно. Эту сторону гейской культуры я тоже немного изучал. Наверняка существуют некие медийные Антон с Арсением, про которых написаны уже миллионы альтернативных историй. — А прикинь мы тоже в фанфике находимся прямо сейчас? — Да ну! Думаешь, это стал бы кто-то читать? — Возможно и читают прямо сейчас. — Тогда, я думаю, эта сцена – идеальный момент, чтобы закончить историю. Медийную историю нашего знакомства, которую кто-то решил осветить, если мы и прям герои фанфика, ведь история наших отношений только начинается. Парни так и продолжают стоять, слепившись друг с другом в объятиях, болтают и разгоняют глупости, пока камера медленно отъезжает вдаль, картинка превращается в круг, пока окончательно не схлопывается, что означает всегда концовку фильма и начало титров.
Примечания:
Вы можете поддержать автора своим отзывом 🥺
Фидбэк вдохновляет, позволяя творить больше и лучше ✨
