Вторая записка
29 октября 2024 г., 19:35
· ─────── ·𖥸· ─────── ·
25 сентября Прошла неделя с момента инцидента с Фэй и незнакомкой. Я не могла найти в себе сил писать, поэтому восполню недостаток отчётов и соберу всё, что произошло за прошедшее время прямо сейчас. Мать беспокоилась за Фэй с тех пор, как я вернула её домой. Она послала сторожей на поиски незнакомки после того, как я пересказала ей все события, и на следующее утро она отправила меня с кучей извещений для горожан, а также с письмами к её богатым друзьям из светской компании и к деловым партнёрам с просьбой предоставить любую информацию о женщине, попадающей под моё описание. Сама Фэй была ужасно больна. Первые несколько дней она была слишком бледна и практически не реагировала, только тихо бормотала себе под нос, что никто не мог разобрать. Я пыталась остаться с ней несколько раз, но мать, каждый раз, когда замечала меня рядом, в обязательном порядке отправляла меня по всяким «важным» делам в город. В остальном, мать, похоже, не слишком беспокоилась о моём местонахождении или занятиях, что, как я полагаю, было благословением среди творящегося хаоса. Отец также был в равной степени равнодушен к моему поведению, но это не было чем-то необычным, что бы могло заставить меня почувствовать себя чужой. И всё же… Может быть, некая откровенность помогла бы почувствовать себя менее напряжённой. Возможно, короткое «Надеюсь, ты в порядке» после того, как я стала свидетелем того, как мою сестру ранило какое-то существо, и мне пришлось нести её домой, изрядно испачкавшись в её же крови. Но, наверное, мне не стоит жаловаться, ведь я наконец-то смогла делать то, что мне по душе, без кучи ненужных дел и поручений, о которых мне теперь не нужно беспокоиться. У меня появилось больше времени, чтобы заниматься резьбой в мастерской. Большую часть своих дней, как только мои немногочисленные дела были выполнены, я проводила в местной мастерской, сидя на заднем дворе с кучей дерева и своим ножом для резьбы, и свободой вырезать всё, что я хотела, при свете дня. Поскольку ранее я могла заниматься этим хобби лишь ночью, большинство моих творений были сделаны при свете свечей, из-за чего некоторые из них были сделаны не так хорошо, как хотелось бы. Но я всё равно дорожила ими, как и всем, что я делаю. Из-за ночной резьбы у меня было большое количество порезов, хотя, хочу похвастаться, я приноровилась за последний месяц и получила лишь пять порезов. Конечно, шрамы остались, я никогда не была хороша в их заживлении – довольствовалась лишь мокрой тряпкой, чтобы остановить кровотечение, и перевязками на несколько дней. В самом деле, я могла бы ухаживать лучше – отец научил меня, как перевязывать раны, когда мне было всего восемь. Но я не могу заставить себя это делать. Возможно, я просто пытаюсь доказать, что делаю больше, чем просто бегаю по поручениям матери, как служанка, а не дочь. Я отвлеклась. В один из этих дней в магазине меня отвлёк от работы стук в окно. Подняв глаза, я увидела большую тёмную птицу, стучащую по стеклу. На первый взгляд, мне показалось, что это какой-то ворон, но затем я увидела знакомые узоры луня на морде и части крыла, которые я могла разглядеть. Он был больше любого другого луня, которого я видела, оттенок его был темнее, а глаза были как из чистого золота и, казалось, прожигали меня насквозь. Я заметила, что мои мысли возвращаются к странной женщине, которая причинила боль моей сестре. Должна признаться, я думала о ней довольно часто с той ночи. Один раз, когда я стирала окровавленную ночную рубашку сестры, другой раз, когда я прогуливалась по общественному саду и наткнулась на скамейку, на которой они сидели вместе, и ещё раз, когда я смотрела в окно на луну, сияющую над землёй в окружении из флота звёзд. Мало того, недавно я поймала себя на мысли, что она мне снится. Я не вижу её, но её голос раздаётся эхом в пустоте моих снов. Это произошло спустя три ночи после того, как Фэй прихворала. Я решила не рассказывать об этом никому (не то чтобы у меня был кто-то, кто бы меня выслушал), поэтому я пишу об этом только здесь, так что никто не узнает. …Я опять отвлеклась. Прошу прощения. Птица снова постучала в окно, на этот раз с пронзительным криком. Я попыталась проигнорировать её и вернуться к своей работе, приложив нож к поверхности дерева, изгибая его так, чтобы острое лезвие прорезало дерево, также прикладывая усилие, чтобы срезать больше древесины и сделать край гладким. Странная птица ещё некоторое время сидела у окна, и я приметила, как она наклонила голову, когда я подняла свою последнюю фигурку на свет из окна, чтобы оценить работу. Я делала ещё одну кошку, на этот раз в полушаге, с гордой высоко поднятой головой, хвост также был поднят, извиваясь на конце. Лунь крикнул ещё несколько раз, в попытке привлечь моё внимание, но безрезультатно. На третьей попытке его визг был очень резким и заставил меня дёрнуться, из-за чего я случайно оставила лезвием длинную полосу на пальце. Я взвизгнула и заворчала, выронив своё творение, наблюдая, как маленькая полоска начала наливаться кровью. Лунь не издал ни звука, я посмотрела, там ли он ещё – он продолжал пялится на меня, его глаза были устремлены на мою руку, с которой медленно начала стекать кровь по раненному пальцу и капать на мою ногу. Я отложила нож и поделку, подошла к низине с водой, вымыла руки от пыли с дерева. Я зашипела, когда вода попала на свежий порез. Вытащив из кармана платок, я высушила руку и обернула платок вокруг пальца, надёжно завязав его. Когда я снова посмотрела в окно, луня уже не было. У меня есть ещё один странный случай, которым мне бы хотелось поделиться. Случай, который, я бы сказала, гораздо более тревожен. Два дня назад, 23-го числа, я, как обычно, не спала до позднего вечера, сидела с перевязанным пальцем и газетой на коленях. Иногда я брала у отца газеты, когда он заканчивал их читать, чтобы узнать, что происходит за городом. В какой-то момент я решила спуститься вниз, взяла нож и яблоко, чтобы утолить несильный голод перед тем, как лечь спать. На обратном пути я проходила мимо комнаты Фэй, дверь в которую была приоткрыта, чтобы мать могла услышать, если она позовёт её во сне, – как она часто делала после инцидента. Холодный ветерок поймал меня, когда я прошла мимо, почти что схватил за руку и заставил развернуться и заглянуть в комнату. Я повернулась к двери, покачивающейся от ветра, и заметила, что одно из окон было широко открыто. Затем я увидела Фэй в тонкой летней ночнушке, сидевшую на подоконнике. Я подошла ближе, надеясь получше рассмотреть комнату, прежде чем вломиться – она ненавидела, когда я заходила без предупреждения. Я заметила контуры другой фигуры в окне, склонившейся снаружи. Мои глаза расширились, когда я осознала, что это та самая женщина, которую я видела тогда. Белоснежные волнистые волосы, прибранные назад, бледно-серая кожа и сияющие золотистые глаза, которые замерцали, поймав мой взгляд. Она пошла ко мне, мимо моей сестры, ухмыляясь красными губами. Дверь захлопнулась перед моим лицом. Я бросилась биться в дверь, растеряно поворачивать ручку, толкая всем своим телом. Моё яблоко было снова забыто на полу, но нож я держала руке крепкой хваткой. Как только я открыла дверь, женщина вновь исчезла, окно было по-прежнему открыто, и Фэй сидела там, прислонившись к окну, а кожа её опять была бледной, дыхание – слабым и прерывистым. Я кинулась к ней, закрыла и заперла окно, прежде чем отнести её обратно в кровать, шёпотом обращаясь к ней, чтобы убедиться, что она ещё в сознании. «Фэй?» –спросила я, осторожно опустив её на кровать, прежде чем приложить руку ей ко лбу и прощупать пульс. «Фэй? Проснись! Ты в порядке?» Она ничего не сказала, только простонала и осторожно опустила голову на подушку, оставив видимой шею и два следа на ней. Как я заметила их, я сразу же поняла, что это были точно такие же следы, как и пять дней назад, красные и явно раздражённые. Из моего опыта с небольшими травмами, я с точностью могла сказать, что это были не те старые раны – эти были свежими. Я осталась с сестрой на всю ночь, потому что беспокоилась о её состоянии и о том, что могу случайно разбудить мать, которая спать спокойно не могла с тех пор, как Фэй совсем расклеилась. Утром я рассказала ей всё, когда она увидела меня спящей в кресле у кровати Фэй. Она немедленно послала меня за врачом. Больше она ничего не сказала. За последние два дня Фэй уверенно шла на поправку и даже смогла поговорить с матерью несколько минут, прежде чем снова потерять сознание – это я узнала только потому что случайно услышала, как мать говорила об этом с отцом. Когда я сейчас сижу и пишу, я чувствую, что мои веки тяжелеют, а тело жаждет отдыха. Возможно, я, как и мать, слишком много времени провела в беспокойстве. Хотя моё беспокойство больше связано с существом, которое, кажется, охотится на Фэй. Она… я не смею сказать, что строит мне козни, хотя это первое, о чём я подумала. Но и слово ‘преследует’ тоже не подходит, потому что она только видела меня, не приходила в мою комнату и не пыталась выпить мою кровь. Может быть, играет со мной? Или пытается запутать? …В любом случае, я боюсь, что она всё ближе к тому, чтобы нанести моей сестре настоящий вред, возможно, непоправимый. И что ещё хуже, я не верю, что мать её ищет (по крайней мере, не прилагает усилий). Её люди всё ещё начеку, но как я узнала из письма одного из её сообщников, никого подходящего под моё описание нигде не видели. Ни в поездах, ни на кораблях, ни на лесозаготовках, ни в городах, ни в посёлках. Я обсужу с ней свои подозрения завтра, заставлю её выслушать доводы о том, что эту женщину вряд ли получится отследить ни каким видом транспорта. Мне остаётся только надеяться, что она меня выслушает, в этот раз.· ─────── ·𖥸· ─────── ·
