Четвёртая записка
5 ноября 2024 г., 23:45
· ─────── ·𖥸· ─────── ·
15 октября Здоровье Фэй значительно улучшилось за последние пять дней. Наконец-то её признали достаточно здоровой, чтобы передвигаться по дому с посторонней помощью, и мать с радостью взялась за эту задачу. Её здоровье настолько улучшилось, что мать начала планировать праздник в честь её помолвки – небольшое мероприятие, думаю, что это будет какой-нибудь мини-бал. Планируется всё на 25-ое число месяца, хотя только время покажет, состоится ли он. Все мои недавние дела были сосредоточены вокруг этого события. Помимо приведения в порядок любимого платья Фэй и оформления заказов на бутылки вина и изысканные угощения, последние два дня я помогала матери и отцу в составлении и отправке всех приглашений по городу и на почту, чтобы их доставили светским знакомым и друзьям Фэй. В свободное время я вернулась к своей ночной рутине, которой я занималась вплоть до раннего утра. К сожалению, с тех пор, как я привыкла к новому графику, я начала спать дольше, чем хотелось бы. Ни мать, ни отец, казалось, не замечали этого до тех пор, пока два дня назад Фэй практически не выбила мою дверь и не потребовала, чтобы я ответила на все её вопросы о визитах её жениха, пока она болела. Когда она поняла, что я всё ещё сплю, она схватила меня за плечо, резко дёрнула и крикнула мне в ухо. Я с удивительной силой оттолкнула её, когда она крикнула, проклиная её за то, что она разбудила меня таким образом. Когда я подошла, чтобы бросить осуждающий острый взгляд, я заметила, как её рот сперва скривился, чтобы возразить, но потом её глаза опустились на мои простыни и сузились в замешательстве. Я проследила за этим взглядом и увидела золотое ожерелье с красным сердцем, лежащее на моих простынях. «Что это? Ты украла его или что-то в этом роде?» – спросила она, подойдя ближе и потянувшись к нему. Её замешательство было оправданным, поскольку у меня никогда не было никаких драгоценностей, но мне определённо не понравилось обвинение в воровстве. В панике я схватила его и прижала к груди, вскрикнув: «Неважно!». Наступила неловкая тишина, от которой стало некомфортно, замешательство Фэй переросло в удивление и лёгкое раздражение. Я молча засунула бумажку, которая, как я знала, лежала на моей подушке, под простыни позади меня, чтобы она её не увидела. «Что ты вообще хочешь?» Фэй некоторое время помолчала, пока я снова не огрызнулась на неё, после чего она оставила эту тему и углубилась в свой обширный список вопросов о своём женихе и друзьях, которые её навещали. Я бы предпочла не тратить чернила на её абсурдные вопросы, поэтому остановлюсь здесь. Она больше не поднимала тему с ожерельем, но пожаловалась родителем, что я много сплю. Мать будила меня последние два утра, врываясь в мою комнату с рассветом и, прежде чем широко распахнуть окна, сбрасывала мои простыни и затем уходила. Вчера она вместе с простынями выбросила моё ожерелье; как только она ушла, я выскочила из кровати и побежала его подбирать. К счастью, оно не сломалось. Это было всё, что у меня осталось от того существа, и я отчаянно нуждалась в ответах. Может быть, она решится рассказать что-нибудь в обмен на честность, или, может быть, я снова фантазирую. Я пришла к выводу, что мой режим сна до вмешательства существа был ужасным. С тех пор, как я вернулась к прежнему, я стала гораздо более раздражительной и вялой в домашних делах, и даже отец начал это замечать. Сегодня он позвал меня в свой кабинет, чтобы обсудить моё поведение. В отличие от матери, у меня есть основания для спора с отцом: он умеет слушать, и он не такой упрямый, как она, не делает поспешных выводов, не выслушав меня хотя бы до конца (когда вообще выдаётся возможность поговорить). Хотя это всё равно ещё не приносило никакой существенной выгоды, поскольку окончательное решение всегда остаётся за матерью. И сегодня было также. Поговорив со мной, он велел мне пойти и закончить работу по дому, пообещав обсудить этот вопрос с матерью позже этим днём, чтобы решить, как действовать. Как будто мне шестнадцать, а не двадцать четыре. Я устала от них, от их пренебрежительного обращения, как будто я не более чем очередной слуга или же просто ребёнок. Я сыта по горло тем, что меня игнорируют и бросают, как будто я не имею значения без глупого титула матери. Я бы, наверное, хотела, чтобы это существо нашло меня тогда вместо Фэй – по крайней мере так я смогла бы избежать этого ада, в котором родилась. … Теперь я нашла утешение в общественных садах – убежище в павильоне, что переполнен цветами и виноградными лозами. Последнее место, где кто-либо подумает меня искать, если вообще об этом подумают. Я любовалась ожерельем при дневном свете, держа в руке красный драгоценный камень, опустив цепочку. Он очень красиво блестел на солнце, иногда отбрасывал отблеск света на деревянный потолок беседки, который будто бы сверкал, как звёзды. Записка, которую я положила между страниц этого дневника. Я читала её несколько раз, но всё ещё не могу понять смысл. Думаю, это какая-то поэзия, или какая-нибудь строка из одной из тех пьес, которые любит отец. По крайней мере, так это ощущается, хотя мне не известна сама конкретная речь. Наконец, само сердце. Она утверждала, что это её сердце; быть может, она имела в виду свой символ, поскольку он был изображён на этих её плетях… Или, возможно, это всё уловка, чтобы заманить меня в какую-то романтическую связь, а потом сбежать с состоянием моей семьи. Убийство моей сестры имело бы смысл в этом случае, но теперь, когда она снова здорова, что это даёт…? Нет. Нет, я не позволю себе потерять свой рассудок. Ухаживание и романтика? Глупо. … Я ловлю себя на мысли, что надеюсь увидеть её снова. Надеюсь, если она вернётся, я смогу получить объяснение ее игры...Но до тех пор я должна тратить своё время и страдать, работая над планировкой ещё одного праздника. Какая радость.· ─────── ·𖥸· ─────── ·
Когда семья Тети устраивала празднества, это всегда были грандиозные торжественные мероприятия, особенно, если это касалось старшей из дочерей. Они любили одаривать её всем, что она могла просить, и также любили демонстрировать своё состояние присутствующим, большинство из которых были их друзьями и коллегами. Несмотря на недавнюю болезнь, Фэй Тети была в приподнятом настроении. Наконец-то поправившись, она держалась за руку своего жениха, мистера Астора, недавно занявшего высокую должность в банке своего отца и зарабатывающего хорошие деньги. Фэй была в восторге от того, что наконец отпраздновала свою помолвку, и теперь у них начинался длительный процесс подготовки к свадьбе. Акали наблюдала за праздником из коридора, смотря за тем, как её сестра веселится и непринуждённо чувствует себя в этой обстановке, а Майюм в это время вживается в роль хозяйки и хвастается своей идеальной жизнью перед окружением светских друзей. Акали заставили одеться в свою лучшую одежду, которая представляла собой свежевыглаженную рубашку, застёгнутую пуговицами до шеи, и брюки с чёрными подтяжками, а также начищенные до блеска туфли. Это было не платье до пола, поэтому необходимости жаловаться не было, даже если она всё ещё ненавидела каждую секунду, проведённую там. Её пальцы играли с ожерельем, прощупывая золотое обрамление вокруг красного драгоценного камня, и получая удовольствие от ощущения цепочки на шее. Длинная цепь оставляла кулон покоиться идеально ровно на её грудине. Она рассудила, что, надев его, она сможет держать его под рукой, не подвергая риску потерять и не беспокоясь, что кто-то может украсть его из кармана. К этому времени она знала дизайн как свои пять пальцев, но всё равно обнаружила, что разглядывает узор глазами, пока палец скользит по гладкой золотой поверхности. Это было куда более приятно, чем бегло разглядывать комнату, где все собирались группами и либо пили, либо танцевали, либо болтали друг с другом без всяких забот. Никто из них не имел ни малейшего понятия о существе, которое всё ещё скрывалось где-то в городе, о той прекрасной женщине, которая едва не отняла жизнь Фэй, и которая начала привлекать внимание Акали – ей казалось, что она не одна, когда обнаружила, что её мысли снова возвращаются к тем золотым глазам. После часа наблюдения за тем, как все веселятся, Акали нырнула из виду и прислонилась к стене рядом с открытой дверью, где провела пальцами по чёлке и вздохнула. Она всё ещё чувствовала себя уставшей, совершенно истощённой, даже проведя большую часть дня, избегая свою мать. Она стянула галстук, расстегнула три верхние пуговицы, и, в момент ощутив облегчающий комфорт, она потёрла глаза и подумала о том, чтобы просто сбежать сейчас. Она могла бы легко пробраться наверх и немного поспать, вряд ли кто-то заметил бы её отсутствие, если только им не понадобится кто-то, кто принесёт всем пальто из гардероба. Но учитывая ночную рутину в сочетании с праздником, который, вероятно, продлится ещё несколько часов, поспать ей вряд ли удастся. Тем не менее, исчезнуть в своей комнате было лучше, чем стоять в пустом коридоре. Приняв решение, Акали направилась в свою спальню, быстро прошмыгнув по лестнице, чтобы её мать не заметила и не отругала её за попытку ускользнуть. Как только она закрыла за собой дверь спальни, она облегчённо вздохнула и свалилась на кровать. Кинув галстук на край кровати, она взяла кожаный чехол, в котором лежал её нож для резьбы, чтобы начать ночь продуктивной работы над последним из её небольших творений. Однако, когда она подошла к стулу, она заметила крайне знакомую птицу, сидящую за окном – золотые глаза въелись в неё, а потом лунь трижды постучал по стеклу и издал крик. Акали застыла, сжимая в руке нож, а глаза её сосредоточились на птице. Лунь наблюдал за ней ещё мгновение и снова крикнул, прежде чем расправить крылья и улететь. Акали подбежала ближе к окну, чтобы проследить, куда он полетел и, к счастью, небо было ещё достаточно светлым, чтобы поймать глазами птицу, когда та приземлилась на небольшую каменную стену, ведущую в сад. Она, не раздумывая дважды, выбежала из спальни и проскочила через весь дом, чтобы догнать луня, не подбирая пальто и фонарь перед тем, как выскочить через заднюю дверь, и побежала по траве к тому месту, где птица приземлилась. Лунь всё ещё сидел на стене, но как только он её заметил, то снова вспорхнул, на этот раз пролетев дальше в семейный сад. И снова Акали побежала за ним, всё ещё держа в одной руке нож, а ожерелье билось и отскакивало от груди. Пока она бежала, маленькая мысль терзала её где-то в глубине сознания, предупреждая, что всё это могло быть частью плана, чтобы заманить её подальше и погубить. Но долго размышлять она не стала, сосредоточившись на том, чтобы не отставать от птицы, которая вела её через маленький цветочный сад отца. Она прошла мимо всех знакомых цветов: мимо квадратных клумб с розами и лилиями, мимо цветущих вдоль тропинки кустарников и мимо небольшого фонтана, который строил её отец, когда она была ребёнком и наблюдала за ним – отец называл это её первым проектом, так как она помогала передавать ему инструменты, наворачивая круги между клумб с лилиями. С каждым мгновением всё становилось более размытым, пока она продолжала следовать за лунем и отдаляться от дома. В конце концов он нырнул из виду в закрытую территорию в которой росло большое дерево. Это дерево не принадлежало семье Акали, но мать заявила, что это почитаемое место, где мы должны отдать уважение мёртвым предшественникам, которые жили в поместье до того, как оно стало собственностью семьи Тети. Акали резко остановилась у железного забора, покрытого густым плющом чтобы те, кто пришёл отдать дань уважения, могли уединиться. Она услышала карканье луня, за которым последовал звук порывистого ветра, проталкивающий бриз сквозь плющ, и, наконец, тихий вздох. Акали прислонилась к забору, осмотрелась сверху вниз, как сомнения начали закрадываться в её голову. Другая её рука схватила кулон, сжимая его так сильно, как только могла, в попытке обдумать возможные варианты. Действительно ли она хотела этого – встретиться лицом к лицу с женщиной, которая чуть не убила её сестру, и всё ради незначительных чувств и ответов на какие-то несущественные вопросы? Она посмотрела назад, на свой дом – он был не так уж далеко, но с этого расстояния она могла видеть только крышу и несколько окон на верхнем этаже. Она задумалась, стоит ли возвращаться, но эта мысль быстро улетучилась, когда она услышала из-за плюща слишком знакомый голос. «Дорогая, тебе действительно не следует заставлять женщину ждать так долго». Она поддразнивала её легким тоном, как будто ей нравилась нерешительность Акали. «Это не очень вежливо». Акали инстинктивно усмехнулась, заговорив прежде, чем успела подумать. «Ты даже не человек». Услышав в ответ тихий смешок, Акали повернулась в сторону плюща, как будто она могла каким-то образом разглядеть женщину сквозь него, и сердито посмотрела туда. «Ты чуть не убила мою сестру. Ты питалась её кровью. Ты чудовище». «Охх, какие резкие слова от такой красивой вещи». Акали почувствовала, как её щёки вспыхнули от комплимента, хотя она быстро попыталась это проигнорировать. «Теперь, ты хочешь поговорить, или мне предположить, что я общаюсь с плющом?» Акали не ответила. Глядя на сердце, подаренное ей этой незнакомкой, всё ещё покоящееся в её ладони, она сделала глубокий вдох и шагнула за ограду в небольшое пространство. Незнакомка стояла под большим деревом, одетая в тёмно-красное платье, спускающееся по плечам и сидящее низко на груди, нижняя часть которого плавно переходила из тёмно-красного в тёмно-фиолетовый или синий цвет и ниспадала на землю вокруг её ног. Чёрный кружевной воротник полностью закрывал её шею, острый кончик которого привлекал внимание к её ключицам и груди. В отличие от предыдущих, в этот раз на ней плаща не было. Её волосы спадали на спину и плечи, белый блонд дополнял тёмные цвета её платья и бледную серую кожу. Её пальцы были тёмными, окрашенными в крапчатый серый, который, как теперь можно было рассмотреть, выцветал с костяшек до запястья в более светлый оттенок, а дальше смешивался с обыкновенным тоном её кожи. Её золотые глаза пристально следили за Акали и, когда она наконец появилась в поле зрения, тёмно-красные губы скользнули в мягкую улыбку. Как только Акали показалась полностью, находившаяся в противоположной стороне замкнутого пространства и довольно близко к открытому выходу незнакомка наклонила голову. Акали смотрела на возвышающуюся над ней женщину, брови её были подняты в замешательстве, что заставило незнакомку усмехнуться. «Ты всегда выглядишь такой смущенной, дорогая?» Выражение её лица стало более суровым, она сунула обе руки и нож в карманы, отпустив кулон, который остался висеть на виду у незнакомки. «Что тебе от меня нужно?» «Сразу перейдём к делу? Ты ведь даже имени моего не знаешь?» Женщина взглянула на кулон, висящий на груди Акали, затем устремила свой взгляд на девушку и скрестила руки на груди. «Присаживайся, и я отвечу на твои вопросы». Акали взглянула на единственную маленькую каменную скамейку справа от дерева. Она тихо вздохнула и подошла, чтобы сесть, бросив взгляд на существо, когда та шагнула от дерева и встала напротив Акали на широком расстоянии. Акали поставила локти на колени, подвеска слегка покачивалась на весу. Женщина, радостно воркуя, снова взглянула на подвеску, прежде чем заговорить. «Так гораздо лучше, не правда ли?» Акали пристально посмотрела на неё, надеясь, что она просто продолжит отвечать на поставленные вопросы. Женщина, казалось, была удивлена. «Меня зовут Эвелинн. Я леди дома Де Верли, и являюсь ею уже много лет. Ты права – я не человек, я вампир. Это означает, что мне нужна кровь для поддержания жизни, и ещё несколько ночей назад я восполняла эту нужду с помощью твоей дорогой старшей сестры». Акали позволила имени застрять в голове, и, возможно, если бы она была одна, она бы произнесла его вслух несколько раз, чтобы почувствовать его на языке. Эвелинн. Эвелинн Де Верли. Леди Эвелинн Де Верли. Она не была просто монстром, вампиром – она была знатной особой. Леди. Эвелинн. Де Верли. Прокручивая имя в голове, она почувствовала странное тёплое чувство, которое начало подниматься в её животе, но, сжав кулаки, она боролась, чтобы не дать ему распространиться дальше. «Почему ты...» «А-а-а». Эвелинн прервала её, слегка ухмыльнувшись. «Я представилась, дорогая, теперь я должна настоять, чтобы ты сделала то же самое». «Ты не знаешь моего имени?» — спросила Акали, не веря в то, что женщина оставила ей кулон в виде сердца, ничего при этом о ней не зная. «Я знаю твою фамилию и некоторые из твоих… повседневных занятий. Но я не знаю твоего имени, и мне бы очень хотелось его узнать». Стараясь изо всех сил игнорировать все способы, которыми её тело пыталось её предать, Акали прочистила горло и сделала быстрое официальное представление. «Хорошо. Меня зовут Акали Джомен Тети, весной мне исполнилось двадцать четыре, у меня нет никакого титула и права на титул моей Матери, потому что я отказалась от него». Она заметила, как брови Эвелинн сперва нахмурились при упоминании отсутствия титула, а затем быстро смягчились и приподнялись, когда Акали призналась, что сама отказалась от него. «О? Не хотела жить в тени мамочки? Как... Вызывающе с твоей стороны, дорогая». «Всё совсем не так!» — резко выронила она, сразу же опешив от осознания, что разговаривает с созданием, способным легко поднять её над землей, которое может убить её, если она скажет что-то лишнее. Но Эвелинн только ожидающе посмотрела на неё, жестом руки приглашая её продолжать. «Эм... Просто это не то, чего я хотела для себя, и, в любом случае, мать всегда хотела, чтобы Фэй его унаследовала, даже если она не говорила мне этого в лицо. Это было идеальным решением для всех». «И всё же», — добавила Эвелинн после минутного раздумья, повернувшись всем телом к Акали, — «ты осталась без и вынуждена выполнять работу служанки, вместо того чтобы жить как благородная женщина, которой ты являешься, которая должна иметь все возможности зарабатывать себе на жизнь более достойным способом, если ей заблагорассудится. Звучит не как идеальное решение для всех, не так ли?» Акали знала, что это не так, она объясняла это своей матери несколько раз. Но она также не хотела вступать в эту дискуссию с кем-то, кто не понимал ситуацию в её семье, или, точнее, с кем-то, кто не понимал её мать. Поэтому она вернулась к вопросу, который хотела задать раньше, проигнорировав то, как Эвелинн непонимающе взглянула на неё, когда она сменила тему. «Почему ты выбрала мою сестру? Из всех в этом городе, почему именно она?» На этот вопрос Эвелинн улыбнувшись, фыркнула. «Должна признать, у меня есть некоторое влечение к испытаниям. Твоя дорогая сестра была идеальна – высоко статусная светская львица с новым женихом, и все вокруг неё постоянно подстилаются. И всё же, её оказалось так легко выманить из её убежища...» Акали поморщилась, когда Эвелинн описывала преследование Фэй. Испытание, которое на самом деле оказалось лёгкой мишенью – она знала, что Фэй ненавидит, когда её считают лёгкой мишенью. Она наблюдала, как Эвелинн во время своего рассказа раскрыла ладонь вверх пальцами, наполовину сжатыми в кулак – кажется, она вспоминала, как держала Фэй в своей хватке. Акали заметила, что её взгляд остановился на острых ногтях. Она могла представить, как они впиваются в чью-то кожу, прокалывают её до крови, или нажимают с такой силой, чтобы создать жгучее ощущение. «-Я бы, наверное, уже осушила её, если бы за ней не пришла ты». Взгляд Акали метнулся к лицу Эвелинн, внимание внезапно вернулось в реальность с образа, который она начала рисовать в уме. «… Ты сказала, что я интересная». «Я сказала это». Эвелинн кивнула, отступая от дерева и шагая вдоль сада с противоположной стороны от места, где сидела Акали. «Ну и что? Я поймала тебя в момент, когда ты пила кровь моей сестры, и ты решила не убивать её просто потому что я показалась тебе интересной?» Эвелинн бросила взгляд через плечо, её золотые глаза сверкнули. Акали резко отвернулась, сначала посмотрев вниз на кружево, покрывающее шею Эвелинн, прежде чем сфокусироваться на двух больших шрамах на спине, торчащих из-под платья – они лежали поперёк лопаток, по форме оба напоминали ромб. «Не совсем так. Ты заинтересовала меня, но я понятия не имела, что ты состоишь с ней в родстве, пока не увидела, как ты заглянула в её комнату. Даже тогда я предположила, что ты приходишься девушке дальней родственницей, может быть, двоюродной сестрой или кем-то в этом роде». Она повернулась и продолжила идти. Медленные, размеренные шаги заставляли её платье скользить по траве. «Но мне стало любопытно. Поэтому я пробралась в твою спальню и... Что же, я просто не смогла удержаться». Глаза Акали расширились, она попыталась открыть рот, чтобы спросить, что Эвелинн имела в виду. Тогда она решила охотиться за ней, а не за Фэй? Она тоже пила кровь из неё? От чего конкретно она не смогла удержаться? Эти вопросы крутились в её голове с той ночи, когда Эвелинн принесла её домой из общественного сада. Но Эвелинн продолжала свой рассказ, не подозревая о желании Акали задать пару вопросов. «Ты лежала, развалившись на своей большой кровати, всё ещё одетая в повседневную одежду. Твоя рубашка была наполовину расстёгнута и совсем распахнута, а твои потрёпанные волосы наполовину выпадали из хвоста, в который ты их всегда завязываешь». Она повернула за угол, её руки поднялись к голове, показывая жест, словно бы она взбивала перья. «Такая бедняжка, совсем измученная и переутомлённая». Помимо того, что, как оказалось, вампирша навещала её, пока она спала, Акали не могла решить, как воспринимать эту личность, которая говорит, что она выглядит переутомлённой, при чём без какого-либо сарказма или осуждения. Она чувствовала себя неуютно от того, что её увидели с той стороны, с которой никто её раньше не видел. Эвелинн продолжила: «После этого я решила присматривать за тобой, наблюдать за тем, как твоя семья с тобой обращается, и помогать, если подвернётся возможность». «… Так ты увидела меня спящей в повседневной одежде и… пожалела? Или просто увидела более беззащитную жертву?» Она надеялась, что скажет резко, но даже для её собственных ушей голос прозвучал подавленно и по-детски упрямо. «Такая упрямая девочка, не так ли?» — прокомментировала Эвелинн с усмешкой, вздохнув, прежде чем ответить на поставленный вопрос. «Я не скажу, что жалею тебя, поскольку тебе, видимо, жалость кажется чем- то плохим, но я действительно была опечалена твоим состоянием. Видеть, как с такой красивой вещью так плохо обращаются. А потом та ссора, что была у тебя с матерью...» «Подожди, ты видела это? Но как?» Эвелинн стояла неподвижно, её руки жестикулировали перед ней. «Я не была в этом образе, дорогая. Это способность, которой обладает большинство вампиров – мы можем принимать различные формы, например, каких-нибудь животных или форму тумана. Ты уже видела несколько раз мой любимый облик – лунь». Акали догадалась, что лунь был или своего рода слугой или обликом самой Эвелинн, но, услышав, что та также могла превращаться в туман, она поняла, насколько уязвимой была тем вечером. То большое облако тумана, которое окружало её и было Эвелинн, и она так легко усыпила её. Если бы Эвелинн захотела, она могла бы убить её там тогда, и Акали никогда бы об этом не узнала. «Ты... Ты погрузила меня в сон в парке...» Заметив осознание Акали и последующий переход от упрямства к шоку, Эвелинн возобновила свой шаг, остановившись, как только она поравнялась с краем скамейки. «Я так и сделала». Она говорила мягко, из её голоса исчезла насмешка. «Было уже близко к закату, поэтому я знала, что скоро снова смогу принять свою настоящую форму, но, увидев тебя такой расстроенной и изнурённой от бега, я не захотела рисковать – вдруг ты бы ушла или навредила бы себе». Акали опустила взгляд на землю, запустив пальцы в волосы, прижав ладони к глазам и изо всех сил стараясь сохранить спокойствие ума, размышляя о двух мыслях, кружащихся у неё в голове. С одной стороны, Эвелинн, казалось, была искренней в своей заботе, она не сделала ничего, что могло бы намекнуть на какие-либо дурные намерения. Она видела, как Акали была истощена, и пыталась помочь, хотя и довольно странным и в меру жутким способом, в то время, как никто другой даже не признавал её. И она была здесь сейчас, объясняла свои действия, рассказывала, кем была, потому что чувствовала, что Акали заслуживает того, чтобы на её вопросы ответили. Всё это пробуждало некое влечение Акали, несмотря на усилия это отрицать. Её глаза умоляли взглянуть на Эвелинн, посмотреть на неё теперь, когда она была так близко, её руки ныли от желания потянуться и коснуться её. Она сгорала от потребности и желания, и это пугало её больше всего на свете. Но вместе с этим пришло тяжёлое сомнение, просачивающееся сквозь её мысли, как смола, цепляясь за каждое бессознательное чувство, которое говорило ей, что она хочет Эвелинн, и заполняющее каждую возможную трещину ещё большим количеством сомнений и вопросов, пока она не возвела стену. И даже тогда она чувствовала, как желание давит на ментальный барьер и в нём образуются маленькие трещины. И всё же, чтобы сломать его, требовалось нечто большее, чем сладкие слова. «Почему ты меня не убила?» — для её собственных ушей голос звучал подавленно и устало, и её руки упали на колени. Подняв глаза, она увидела, как Эвелинн сделала шаг, руки всё ещё держа перед собой, тело было целиком обращено боком к Акали, кроме глаз, что с интересом глядели на неё. Лёгкое, дразнящее выражение смягчилось в более человеческое, а губы сжались в тонкую прямую линию. " Хм… " Акали не знала, что и думать об этом ответе. Не говоря больше ни слова, Эвелинн повернула голову, её губы изогнулись в нежной улыбке, и она протянула Акали руку. Никакой злобой или поддразниванием это не сопровождалось – простое предложение руки. Акали посмотрела на серую ладонь, вглядываясь в танцующие на ней чёрные и серые пятна, которые перешли в чистый чёрный на кончиках пальцев и светло-серый на запястье. Её собственные пальцы дёрнулись вперёд, желая принять предложение. Рука Эвелинн оставалась неподвижной, ожидая, когда Акали сделает следующий шаг. Её тело было неподвижным, но и не напряжённым, когда она медленно повернулась к Акали полностью. Через несколько секунд Акали медленно подняла руку, нерешительно зависнув над рукой Эвелинн, прежде чем осторожно схватиться. Мгновенно она почувствовала, как рука Эвелинн сомкнулась вокруг её руки, и Эвелинн потянула её, чтобы поднять на ноги. Встав, Акали поняла, насколько вампирша выше по сравнению с ней. Она едва могла достать до её плеч и даже с высоким хвостом едва достигала шеи Эвелинн. Она не решилась смотреть прямо, чтобы не встретиться взглядом с грудью Эвелинн, беспокоясь, что это может сделать с той хрупкой стабильностью, которая еле удерживается у неё в голове. Акали ждала ответа Эвелинн, выгнув шею и испытывая желание приподняться на цыпочки. «Как я уже сказала, дорогая, ты мне интересна». – ответила Эвелинн, её голос соответствовал её более мягкой ауре с некоторой ноткой соблазнения. Она увела Акали от скамейки, направляясь к более открытому пространству в закрытой зоне. «Интерес отменяет голод?» — вдруг спросила Акали, позволив Эвелинн потянуть её за собой. Они остановились под деревом, большие ветви наполовину закрывали их от лунного света. «Не всегда», — призналась Эвелинн, вытянув руку Акали в сторону и просунув свою руку под ней, так, чтобы ладонь была обращена к небу. «Но в этом случае — да». Акали, наблюдая, как Эвелинн двигает её рукой, обхватив её ладонью, почувствовала, как в этот самый момент тепло разлилось по щекам. «Никто не интересен настолько». Другая её рука была поймана холодной хваткой, что заставило её ахнуть. Обернувшись посмотреть, как она была поднята, она увидела, как Эвелинн обошла её со спины, чтобы встать сзади. Эвелинн просунула свою руку под руку Акали, переплетая свои длинные пальцы с пальцами девушки. Смотря назад, Акали наблюдала, как Эвелинн наклонилась к уху, как её улыбка расширилась, обнажив клыки, а глаза прикрылись, когда она поймала на себе взгляд Акали. Выражение лица у Акали было довольно спокойным, глаза полузакрытыми, а губы слегка приоткрылись, когда тепло разлилось по лицу, и странное ощущение пробежало по позвоночнику. «Всё ещё настаиваешь на своей незначительности». Она замолчала, поднеся правую руку Акали к своему лицу. И затем она продолжила шёпотом: «Ты носишь моё сердце, моя дорогая Акали, разве этого недостаточно?» Они на мгновение встретились взглядами, тишина растянулась, как темнеющее небо. Эвелинн медленно провела взглядом по руке Акали: её золотистые глаза нашли каждый маленький шрам, покрывающий кожу ладони и пальцев, прежде чем наклониться ближе и оставить долгий, нежный поцелуй на запястье. Рука Акали напряглась от соприкосновения, и тут же быстро ослабла в ладони Эвелинн, когда она увидела, как губы отпрянули от её кожи. Когтистые пальцы сплелись с её собственными, а красные губы ухмыльнулись на фоне её учащенного пульса. Эвелинн уткнулась носом в ладонь Акали, прижав её к щеке, и позволила своим глазам снова упасть на карие глаза Акали. Всё вокруг внезапно затихло и замерло, даже прохладный ветер не мог заставить их почувствовать холод. Акали почувствовала, как её сердце набухает в груди, и все сомнения ускользнули, как масло, оставив лишь потребность в любви. Но хотя для них время, казалось, остановилось, это не означало, что остальной мир последовал их примеру. Взгляд Эвелинн метнулся вдаль, Акали могла поклясться, что увидела, как одно из её острых ушей дёрнулось. Она собиралась спросить, что происходит, как вдруг услышала знакомый голос. «Акали! Ты здесь?! Акали!» «Кажется, твоя сестра пытается затащить тебя обратно в клетку», — небрежно проговорила Эвелинн, шепчущие романы казались всё равно что призраками нынешних речей. Акали выскользнула из объятий Эвелинн, легко высвободив свои руки из нежного захвата более крупных, и выглянула из-за увитого плющом забора, увидев приближающуюся Фэй, держащую одной рукой кончик юбки, а другую руку держа у рта, чтобы голос был громче. «Зачем она...» — начала бормотать Акали, но внезапно почувствовала, как что-то лёгкое и шелковистое скользнуло вокруг талии и потянуло её. Опустив взгляд, она увидела знакомую чёрную окантовку и белый костяной наконечник с вырезанным сердцем, как на ожерелье, которое она носила, обвивающее сейчас её шею. «Прости мои плети», — сказала Эвелинн, привлекая взгляд Акали к своим хлыстам. Пока она говорила, один из хлыстов начал осторожно притягивать Акали к себе. «Они — часть моей воли и в некоторых случаях могут действовать без моего разрешения». Позволяя себя оттащить назад, Акали прекрасно осознавала неизбежное появление сестры во время этой сцены – схваченная в объятиях женщины, которая не так давно была причиной её тяжелого состояния. Ощущение нежной кисти под подбородком вернуло её внимание в реальность, от её приближающейся сестры, прямо к золотистым глазам Эвелинн. «Здесь мы расстанемся на ночь, моя дорогая». Её голос был ровным и расслабленным, успокаивающим мысли Акали. «Но я вернусь». Плеть ослабла на талии Акали и быстро скользнула под платье Эвелинн, но не быстрее, чем Акали увидела, как ту поглощает чёрный туман. Решив проявить смелость, Акали взяла руку, что касалась её подбородка, в свою и легко прижалась губами к кисти. Когда она оторвалась от них, она провела большим пальцем по костяшкам. «Когда... Когда ты вернёшься?» Следом раздался голос Фэй, гораздо ближе, чем несколько секунд назад, а это означало, что она, скорее всего, начала бежать. Эвелинн улыбнулась в ответ на вопрос, отступила назад и осторожно вытащила руку из хватки Акали. «Скоро. Я приду и найду тебя, любовь моя, я обещаю». Акали взялась за свои руки, внезапно осознав, насколько они холодные. Тем не менее, она слабо кивнула вампирше. «Тогда до свидания, Эвелинн». «Спокойной ночи, любовь моя». После чего Акали проследила, как Эвелинн растворилась в тёмном тумане, и ветер подхватил её, пронёсшись мимо девушки и оставив приятное прохладное ощущение мурашек по спине. Она попыталась понаблюдать за туманом, но вскоре потеряла его из виду в темноте ночного неба. Только тогда она поняла, как много времени прошло – в конце концов, было ещё светло, когда она вышла из дома. «Акали! Акали, это не смешно! Выходи! Хватит прятаться!» Пронзительный зов Фэй заставил её вздрогнуть, от чего её колени подогнулись, а кончики пальцев онемели. Она скользнула по траве и опустилась на прохладную каменную поверхность скамейки, прислонившись спиной к забору и закрыв глаза, прокручивая события в голове. Погоня, обсуждение, поцелуй, ощущение клыков на коже. Она вздохнула, наконец-то немного примирившись со своим сердцем и своими мыслями. С этим она провалилась в сон. Последнее, что она услышала, был лязг удара о металлический забор, когда Фэй врезалась и вцепилась в него, и голос Фэй, когда та в панике выкрикивала её имя.· ─────── ·𖥸· ─────── ·
***
Недавние опросы показали, что многие горожане видели молодую мисс Тети в приподнятом настроении в дни, предшествовавшие её исчезновению:
Плотник, мастерскую которого часто посещала мисс Тети, утверждал, что видел пропавшую девочку, идущую по городу с птицей на плече, болтающую с созданием и гладившую его по голове во время ходьбы. Далее утверждалось, что птица, позже идентифицированная как лунь, также несколько раз появлялась в мастерской, сидя на плече мисс Тети, наблюдая за её резьбой.
Другой свидетель утверждает, что в последнее воскресенье октября он видел мисс Тети в общественном саду с незнакомкой, одетой в тёмную одежду и под какой-то вуалью. Они утверждают, что видели пару, пьющую чай в беседке, и заявили, что они, по всей видимости, были друг с другом знакомы.
Последний свидетель, служанка в доме Тети, утверждала, что слышала, как мисс Тети разговаривала с кем-то в своей спальне за неделю до своего исчезновения. Однако, когда она тихонько проверила девочку некоторое время спустя, та была в комнате совершенно одна и спала.
В ходе дальнейшего расследования нам не удалось обнаружить никаких следов незнакомки, подходящего под это описание.
Дата отчёта: 14-ое января.
Предполагаемое время с момента исчезновения: 10 недель.
***
Примечания:
Часть получилась побольше предыдущих, но этим фанфик не заканчивается. Впереди последняя и самая большая часть, которую, будем надеяться, я переведу в течение этой недели.
