Ангел по вызову

Офис небесного начальства не был большим, так он и не предназначался для обширных собраний, как зал суда. Округлый стол со стульями разной высоты спинок, от отсутствия у табуреток до высоченной у трона, и панорамное окно обозревать Небеса — достаточно для организации присмотра за Раем. Сэра занимала стул побольше, чуть отодвинув его от стола, Эмили же не сиделось, она парила то к Лют, точившей меч с рукоятью от сабли, то к нервно расхажевшему у окна Авелю. Основной митинг уже закончился, но эти ангелы задержались, интуитивно чувствуя, что ещё не всё обговорено. И в самом деле — вскоре открылся портал из Ада, судя по красноватым отсветам, и из него вышел солнечношёрстый дракон-ангел. Мирдал поклонился всем за раз, но каждому улыбнулся по-разному. Сэре — уверенно и с чистой совестью, Эмили — с приветливым помахиванием крылом и посмотрев на неё чуть дольше остальных, Лют — не столь солнечно, а со скорбью смертям её друзей, ведь в том числе эти смерти Мирдал старался уменьшить. На Авеля солнечный глядел особенно благодарно, ведь это он как глава экзорцистов выписал Мирдалу пропуск покидать Рай и возвращаться даже во время его запирания на карантин из-за угрозы мести сил Ада за Истребления. Светлейший был рад поговорить со всеми, но работа прежде всего, а миссий у Мирдала было сейчас больше одной. Начать он выбрал из уважения к присутствовавшей здесь серафимке с той, что касалась неё. — Прошу прощения, что пришлось так всё обернуть, что ты извинялась перед грешниками за санкционированные тобой Истребления лично и… чем-то более весомым, чем гуманитарная еда, — вспомнил Мирдал, как Сэра исцеляла покалеченных не только от истреблений, но и друг от друга жителей Ада. — Если бы этого не было, позже, когда вы ставили щит на взрывавшую ад пушку, вряд ли вам набежала помогать целая толпа обитателей нижнего мира… да, даже учитывая, что альтернативой был бы взрыв нескольких кварталов Пентаграмм-сити. Эмоции сильнее логики, иногда, к сожалению, даже в вопросах выживания… Сэра приподняла брови, слегка подвигала крыльями. То, что Мирдал не стал отпираться, а пришёл с повинной, её удивило: — Извинения принимаются. И я согласна, что после всего нашего насилия по отношению ко грешникам нельзя воспринимать их помощь как данность. Но даже про́клятые не лишены сострадания… — подумав немного, она добавила, чуть наклоняясь вперёд. — Истребления были позорной ошибкой, я правильно сделала, что покаялась за них. Как считаешь, получится ли преодолеть всю бездну между Раем и Адом и наконец творить сообща, на пользу обоим? — В Нашаре любят говорить: «Не верим, а делаем». То, что ангелы и демоны вместе спасли Пентаграмм-сити, что они начали друг другу доверять, что Пентиус начал общаться с друзьями внизу, лучше всего показывает, что это возможно, — но, говоря это, Мирдал печально и обеспокоенно отвёл глаза. — Остаётся лишь та проблема, что сложно искать компромисс, а в спокойное время терпеть друг друга гораздо сложнее, чем сражаясь против общей угрозы. Сейчас между Раем и Адом возобновились телепортации без пересадок и, слышал, даже торговля. Но какова вероятность, что в Раю не побьют в светлой подворотне за содомский грех, а в Аду не оттрахают в высшей тьме за цисгендер? Если похожие претензии предъявляют даже к тем своим, кто не вписывается. Сэра заметно напряглась. А она только подумала, что этот неугомонный дракон успокоился… — Ну… да, это непростой и серьёзный вопрос! — Эмили вспорхнула выше, вращая головой от солнечного к серафимке и обратно. — Ты прав, Мирдал, но мы в Раю совершенствуемся и в толерантности тоже! В прошлом месяце мы провели первый… Лют оборвала её, звякнув мечом о пол: — Демоны убьют нас не за флаги или хоругви, а за тех, кто под ними помер. Если б жителям Ада были нужны иные причины, кроме той, что они любят убивать. — Понимаю это. Просто привёл менее… травмирующий пример, — кивнул Мирдал в сторону Лют, успокоившись, что здесь можно говорить и прямо. — И среди ангелов, и среди демонов есть те, захочет продолжить вражду либо ради мести, либо ради прибыли. В конце концов, пока в Аду души ценятся как деньги, а в Раю как рабы Божьи, все заповеди, все грехи это только идеологическая обёртка ресурсной войны. При этом очень циничной — за чьи-то жизни не как друзей, а как инструментов… — Молчи, — Сэра резко поднялась, её глаза зажглись обжигающе-голубым, а голос дрожал от стыдливой ярости. — Души Рая не рабы. Мы ценим каждого праведника. — Но, Сэра, — отлетевшая чуть назад Эмили куснула губу, — некоторые из ангелов действительно поступают так, будто Мирдал прав… Помнишь, как Авелю надавал хор за то, что он уронил Псалтырь? Ещё и обозвали его… по-всякому… за «мешание великих текстов с грязью». Авель съёжился: — Как будто пол святого места это грязь… Лют на их нытьё внимание не обращала, её захватило другое: — Демоны действительно жрут души — и для вкуса, и питая ими свою богохульную магию! А ненависти в них столько, что если нет рядом Светлых, то они друг друга убивают за территорию и влияние! Та самая ресурсная война! — она махнула оружием в сторону Мирдала. — Мы с ним там были, видели всё это, и понимаем, что это вопрос выживания! Или вы уже забыли, как ваши «добрейшие» хазбиновские отельщики жестоко повергли Адама? Авель схватился за голову, напряжённо сжимая веки: — П-п-пожалуйста! Хватит про жестокость! Про пожирания и войны… М-мне нужен перерыв… — и он начал шумно вдыхать и выдыхать для успокоения. Все замолчали, Эмили от беспокойства, Лют с презрением глядя на рохлю во главе небесного воинства, Сэра утихла от эмоциональной усталости и погасила глаза, Мирдал молчал лишь недолго: — Почему тогда про рабов написано в Библии? — он не повышал голос, понимая Сэру, что она кричала на него лишь потому, что он был удобным громоотводом для шока. — Или, скажешь, это метафора абсолютной преданности? Тогда и пожирание младенцев демонами — такая же метафора. Подобного у них не видел ни разу за всё время в Аду, а врать грешно. — Довольно софистики, — Сэра снова грозно посмотрела на Мирдала, ещё более грозно расправив дрожащие крылья. Она говорила ещё тише от вековой усталости, и потому ещё более серьёзно. — Слово Господа трактуют… и искажают. Где Иисус говорил притчами, Его понимают буквально, а где прямо указывает, там начинают искать скрытые смыслы или, того хуже, подставлять свои. Думаешь, это мне не известно? Думаешь, я никогда не видела, как земные церкви оправдывали собственный страх и ксенофобию Писанием? Я сама попала в эту ловушку, приказала избавляться от грешников, будто бы им нельзя спастись. Или в Аду не страдают от похожих манипуляций смыслами? Вокс, не самый древний и сильный грешник, так вдохновил толпу, что все и забыли, что неискуплённые души не могут покинуть свой круг Ада, не то, что добраться до Рая… Это не ресурсная война, Мирдал, её ставки выше. Это война смыслов, за влияние на умы. Души ценнее не как расходуемые рабы, а как соратники, те, кто разделяют наш путь и делают одно с нами дело, — Сэра посмотрела на свои ладони, на которых на мгновение тут и там открывались маленькие глаза, выдавая волнение. — Не топливо… детали топки Геены Огненной или лампады Святого Огня. Эмили подлетела к Сэре, положила крохотную ладонь ей на плечо, печальная, вопреки обыкновению, но желая утешить сестру: — Но… это не значит, что мы неразумные винтики, Сэра. А если так, то мы это меняем. Да, медленно, словно тягаем звёзды, но оно того стоит. Мы прекратили Истребления и не допустили месть за него! Чем не прогресс? А Мирдал перешёл к Авелю, грея крыльями и давая знак успокоиться, но говорил Мирдал больше с остальными, кто не желал прятаться от проблемы: — Очень сильны предрассудки и внизу, и вверху. Свои метафоры мы понимаем, чужие раздуваем до превращения противника в монстра. Поэтому вот ответ на твой вопрос, Сэра — когда сумеем видеть реальные достоинства и недостатки, а не вложенные в их образ заранее, тогда два мира станут друг ко другу ближе. Следующим препятствием их полному объединению будет то, что каждый захочет стать в союзе первым, а не равным. — Равным с душежёрами и каннибалами?! Не просто после всего, что они с Адамом и мной сделали, — грозно звякнула Лют лезвием о протез своей руки, — а даже не требуя от них измениться? Это не мир, а сдача всего того, во что мы верили, во что верили ВЫ со своим искуплением! — А, а если, — дрожаще шепнул Авель из-за мирдалова крыла, — просто… н-не обзывать их для начала? А им нас. Типа… поменьше «грязных демонов», побольше… «Привет, бро!» Или вроде. Да, глупо… — он спрятался обратно под тяжёлым взглядом Лют: — Я не смогу называть братьями тех, кто готов мне всадить нож в спину. Вы достигли перемирия словами, дипломатией и лечением, но не мира. Очень сомневаюсь, что более никто в Аду не пожелает воспользоваться прекращением горячей фазы и не захочет повторить план Вокса по захвату обоих миров, учтя его ошибки. Хорошо, грешников можно искупить, но разве это быстрый процесс? Сколько труда и времени нужно, чтобы по-настоящему изменить всю ораву маньяков, убийц, насильников и готовых идти по головам достигаторов, которых тысячи лет мироздание сплавляло в Ад? Ставлю крыло против одного пёрышка, кто-нибудь из них устроит вам подлость раньше, чем вы даже приметесь за спасение его души. Сэра глядела то на нервного, но полного надежд Авеля, то на яростно убеждённую Лют, то на реалиста в оценках и при том идеалиста в целях, Мирдала. Вздохнула с тяжестью всего небесного свода на своих фигуральных плечах: — Вы все правы, друзья мои во Свете. Нам дарованы эмпатия и разумение психологии, чтобы мы чувствовали, кому можно доверять, и в какой мере. Но всё же я не слукавлю: помогать даже лучшим из грешников стать добрее это труднейшая из задач. Мирдал низко наклонил голову, глаза стали влажными и дыхание глубже, когда он пытался унять собственную печаль: — Знаю это очень хорошо, изнутри. Поэтому и тружусь на данном поприще, там, куда мало какой ангел осмелится залезть. Не исключаю, что совершаю ошибки в процессе, и слава Богу, кто единственный без ошибок, что Господь понимает это и умеет прощать. Не только людей, но и ангелов, и даже грешников, что показали возможность искупления и превращения в праведников. Хуже всего, что иногда хочется сдаться и перестать пытаться поменять что-то к лучшему. Хорошо, что есть друзья, которые и словами, и своим примером показывают, что оно того стоит. На этом моменте впервые за встречу смягчилось строгое выражение Сэры, и расслабились крылья. Она протянула руки в сторону растерянного золотого, поначалу сопротивляясь сама себе: — Подойди. Обниму, — особенно глубоким и понимающим голосом попросила серафим. — Искренность — главная ваша добродетель, братья и сёстры. Даже в этой комнате, месте для самых своих, мало кто готов сказать неудобную правду, и хорошо, что вы не боитесь. Но ты, Мирдал, сверх того искренен сам с собой и не только веришь, но и делаешь, не отступаешь от своего благого пути, — она вздохнула, опуская взгляд, смотря будто внутрь себя. — То искупление делом, которое ты подарил даже мне… оно требует не отворачиваться от трещин и изъянов в душах. И чужих, и собственных. Эмили хлынула счастливыми слезами, похожими на жидкие звёздочки: — Мирдал! Ох… это прекрасно!!! — она налетела на солнечного, хватая его заодно с Авелем. — Ты такой смелый! И у тебя есть мы, твои друзья! Да, Сэрра, Авель, Лют, да? Лют будто ощетинилась, щурясь на пальцы протеза: — С драконом, который помогает убийцам моих настоящих друзей? С существом, которое одолело грешников при помощи собственных, ещё больших грехов? С тем, кто и с Грехами за ручку здоровается? Авель, наполнившись уверенностью, вытянул голову из объятий: — Зато он спас Пентаграмм-сити от… м-массового смертоубийства! И вообще, полезно иметь своего ангела в Аду, кто бы за ним приглядывал. — Кто бы за таким ангелом приглядывал, — Лют сменила презрение, которым потчевала Мирдала, на обеспокоенное переглядывание с Сэрой. — Пока впечатление, что он больше об Аде заботится. Мирдал смотрел на Лют прямо и откровенно: — Против Пожирателей Жизни на Харадоле тот, кому ты не веришь, воевал пять веков, а они убили больше народа, чем адорождённые на Земле. Пару земных тиранов заказывал бесам, но диктатора Латантарею пришлось уничтожить лично. Архангел Эксалтабитур выписал на имя Мирдала два наградных листа за поимку демонов. Если бы все эти слова произносил тот, кто не воевал, кого не убила однажды собственная дочь от демоницы, сам бы этим словам не поверил. Лют неожиданно для себя самой застыла, чувствуя выстраданность этих слов и всех событий, что за ними стояли, все века битв, в которых Мирдал сражался. Огненная уверенность в своей правоте начала сменяться пониманием боли, похожей на её собственную: — Тебя убивала твоя же дочь?.. Значит, ты понимаешь цену, — она опустила меч ненамного, признав в Мирдале своего. Особенно когда ангел-дракон не стал отрицать её точку зрения: — Оружие не нужно складывать, это всё равно, что лишить живое существо иммунитета перед вирусами. Но самое страшное для иммунной системы — начать пожирать безвредные клетки. Не к беспомощному ненасилию призываю, а к его своевременности. Поверь… на боевых ангелов ещё останутся справедливые дела. Сэра окончательно перестала смотреть на Мирдала со строгим оцениванием, только с новообретённым уважением. А Мирдал подвёл к ней Авеля за ручку, приобняв Эмили крылом по пути. Посадил ей на колени их, только потом благодарно обнял всех троих сам: — Спасибо за вашу мудрость… Честно сказать, боялся, что за такие дерзкие речи посадите в келью или чего хуже. Верю в лучшее — и делаю его — именно поэтому не могу отвернуться от проблем, которые нам решать. Сэра положила мягко правую руку на дрожащее плечо Авеля, левой нежно коснулась запястья Мирдала: — Храбрость это не отсутствие страха — это способность действовать ему вопреки, — её интонации смягчились и потеплели. — Мало кто понимает тяжесть твоего бремени, но лишь потому, что ты несёшь свой крест с достоинством и мужеством, за которыми не видно труда, а он есть и велик, — Сэра подняла голову, оглядела всех: и беспокойного Авеля, и полную сияющих слёз счастья Эми, и задумавшуюся в осознании Лют, и того, кто смог до неё достучаться. — Мирдал, Светлейший во Тьме, — она добавила в голос торжественности, — твоё благоразумие закаляли жестокость догм Небес и безумия Ада, но ты сохранил сострадание, и это делает тебя достойным занять место в Совете Серафимов. Но я знаю, что ты — существо дела, а не раздумий. Поэтому прими с честью титул посла Света в царстве Теней. Впрочем, — она слегка улыбнулась по-матерински, — если тебе понадобится починить броню или отдохнуть душой от испытаний, к твоим услугам райские кущи и небесные кузни. Вышний мир ценит тех, кто готов спасти любую душу. Эмили стиснула Мирдала, чуть не приподняв его: — Ура! Сэра тебя признала! И броня, и дипломатия! Мирд, официально и искренне! — Ну вот!.. — Авель облегчённо разомлел, — совсем не глупая была идея!.. Шмыгнув носом, Мирдал с новой силой крепко обнял «святую троицу»: -Ого… явился сюда как на суд, а вы награждаете… Спасибо. Не подведу. Лют, что уже выходила из кабинета, обернулась в проёме: — Следи за спиной… дипломат. Мирдал серьёзно и понимающе ей кивнул. Ведь она говорила не о своей мести, она беспокоилась, что Мирдала убьют «демонические друзья», и на этот раз окончательно. Да, у дипломатии есть свои риски, не меньшие, чем на передовой… Лют только слегка задержалась, прежде чем закрыть дверь с тяжёлым, но негромким хлопком. Мирдал и Лют, как те, кто знал цену жизни и смерти, завершили свой спор, и перестали грузить им других ангелов — пусть насладятся моментом искренней теплоты, которого давно не видел зал совета, но ради которых Рай и существовал. Закрыл глаза, золотистый улыбался и молчал какое-то время. Потом отстранился — лишь для того, чтобы проявить в руке письмо, подписанное Энджел Дастом: — Кстати о дипломатии… Помните грешника-паучка, за которым вы наблюдали на одном из прошлых собраний, когда вас посетила Чарли Морнингстар? Энджел довольно близок к искуплению. Но он боится, что его в Раю не примут. Посоветовал ему написать письмо родственникам здесь и дождаться ответа. Эмили, проводишь до них, вручим им весточку вместе? — Ещё бы! — Эмили засветилась чуть ярче от переизбытка счастья. — Это же… святые угодники, вот что соединит сердца наших измерений! Я хорошо знаю сестру Энджела, Молли, она со мной в одном хоре выступает! Конечно, провожу к ней! Полетели с нами, сестра? Сэре непривычно было слышать имя того наркомана и убийцы в таком уверенном контексте, будто он одной ногой уже переселился в Рай из более подобающего места. Но ведь и в то, что Пентиус оказался достоин Рая, Сэра не сразу верила… На этот раз стоило дать больше шансов. Слишком изменили серафима недавние события, став весомее более долгого, но старого опыта: — Полетели, — она уверенно встала с тронного стула. — Тем более что Молли, насколько известно мне, в неведении о том, где её брат сейчас. Она нежна и невинна, новость может её ранить, поэтому и сообщить её стоит со всей доступной нам… дипломатичностью. — Окей, удачи, — Авель сел за стол, сплетая трепетные пальцы в замок. — Я пока тут посижу тогда, вдруг ещё просители явятся? — Да будет так, — кивнула ему Сэра, открывая Мирдалу и Эмили портал в украшенный росой на паутинках сад. — Идём, примирители! Посмотрим, можно ли пропасть меж Преисподней и Небесами преодолеть по мосту из бумаги.