Недостаточно.

—И восемь! Раз, два, три, четыре, пять! шесть, семь, восемь! Пам, пам!       Звонкий скрип подошвы резонирует от стенок танцевального зала, смешиваясь с громким счетом и шумом метронома. Вода мерно переливается внутри бутылок, кучкой расставленных в беспорядочном положении около массивной музыкальной колонки, гонимая из стороны в сторону от синхронного топота по напольному покрытию. Лишь слабый ветерок из приоткрытого окна разгоняет по залу шумное, спертое от частых и резких движений, дыхание.       Ёнджун сидит, прислонившись спиной к зеркалу и, хмуря брови, цепким взглядом выискивает малейшее отклонение в синхроне от счета. Очередная вечерняя тренировка совсем скоро подходила к концу и, хоть под конец дня сил совсем и не оставалось, им все еще предстояло сделать последний рывок перед законным отходом ко сну.       Неделя для старшего Чхве вышла довольно напряженная: помимо штатного расписания нужно было еще находить силы и достаточно рвения, чтобы ответственно исполнять свою роль ведущего. И хоть подъемы с утра не всегда давались легко, он стойко и мужественно выполнял каждый пункт расписания, не отклоняясь от него ни на минуту. Только вот, в последние дни все как-то идет слегка наперекосяк: физическая и моральная усталость всех мемберов давала о себе знать.       Последняя восьмерка подходила к концу. Ёнджун, удовлетворено кивнув ребятам, аккуратно остановил метроном, откладывая его в сторону и, не без труда, поднялся на ноги, разминая затекшие плечи. Подбодрив мемберов, он бросил краткий взгляд в сторону Бомгю, задумчиво закусив губу. В последнее время тот был непривычно тих, странно меланхоличен и отстраненно задумчив, впрочем, оставаясь таким же активным и усердным в работе над камбеком. Из-за усталости, накатывающей каждый вечер с новой силой, у них так и не было возможности переговорить об этом лично, ведь даже дружеские посиделки впятером в общем зале из раза в раз откладывались на потом. Снедаемые тяжестью ноющих мышц и ворохом мыслей, они разбредались по комнатам, желая лишь поскорее расслабиться на кровати.       Завтра предстоял такой долгожданный выходной, покалывающий предвкушением отдыха на кончике языка. Старший мечтательно вздохнул, прикрывая двери танцевального зала.                          Наконец-то можно будет немного выдохнуть, поспать подольше и провести, наконец, время с мемберами. Возможно, получится разговорить Бомгю с утра, во время завтрака?

Нет.

      Выходя на кухню, ведомый запахом вкусной еды, еле сдерживая сонный зевок, Ёнджун так и не застал за общим столом младшего Чхве. — О? Бомгю еще не проснулся?       Субин, приветственно кивнув, заспанно качнул головой, разливая по чашечкам свежесваренный кофе из чайника кофеварки. Даже разморенный рутиной, лидер продолжал безвозмездно заботиться о подопечных даже в таких мелочах. — Кай сказал, что видел, как Бомгю вышел куда-то с утра пораньше. – пробубнил Субин, перекладывая листья салата в тарелку младшего тонсена.       Столовая понемногу напитывалась ароматом кофе и умиротворенным спокойствием, пропитанным приятными мыслями о долгожданных личных планах и необходимом отдыхе. Но, вопреки всему, Ёнджун все равно отчего-то почувствовал легкий укол тревоги и разочарования. Бомгю не разделял желания провести наконец-то время с друзьями?

***

      Тошно. От роя мыслей в голове, от бессонных ночей, от загруженного графика, от собственного бессилия над своим состоянием. Тошно. Тошно.Тошно.       Скрипт натяжно подошва кроссовок, капли пота отвлекающе сползают по шее. Взгляд устремлен в собственное отражение и от него тоже тошнотошнотошно. Шаг, второй, статичная поза, переход. Музыка набатом стучит в ушах. И все еще недостаточно.       Шаг, второй, неустойчивое положение, синяк на коленке. Грузное дыхание, сил встать уже нет, да и желания тоже. Пол приятно холодит спину, а взгляд блуждает по потолку. На фоне, не перебиваемо другими звуками, играет их заглавная песня, и, словно последний гвоздь, неизменно короткая личная партия. — Что же мне еще нужно сделать?       Бомгю отчаянно сжимает губы, сублимируя злость и разочарование в крохотную часть сил, чтобы подняться. Он ни за что не должен снова подвести мемберов.       Крайний тур превзошел все ожидания: травма, толпы недовольных нетизенов, подкошенное здоровье. Он так благодарен мемберам за ту поддержку, которую они ему оказали, окутывая теплом и комфортом со всех сторон, отвлекая от негативным комментариев. Если бы не эта поддержка, Бомгю не уверен, что нашел бы в себе силы продолжать так стараться.       Сердце болезненно сжимается, гул мыслей становится еще более невыносим. Так продолжаться не может. Но сколь бы сил не было вложено - результат один. Он все еще весь… недостаточный. Не такой ответственный и добрый, как Субин. Не такой умный и рассудительный, как Тэхен. Не такой жизнерадостный и поддерживающий, как Хюнин. Не такой… Совершенно не такой, как Ёнджун. Он не первый в вокале (в репе и подавно), не так силен и плавен в танцах, даже внешность совершенно не та. Разглядывая себя в зеркале из раза в раз, Бомгю перестал узнавать даже собственные черты лица: все смешалось в вязкую, неузнаваемую субстанцию. Все тело ощущается совершенно чужим, инородным, непослушным. Непривлекательное лицо, несуразные мышцы, отвратительные складки. Все это капля по капле собирается в голове и в самый неподходимый момент бьет отбойным молотком по воспаленному сознанию.       Больше жаловаться нельзя. Давать слабину нельзя, и уж точно заставлять других переживать тоже нельзя. Разве у них нет собственных проблем и переживаний? Разве не работают другие мемберы наизнос ради общего будущего?       Попытка за попыткой, задавливая лишние мысли в голове, он действительно старался все это время стать лучше. Хоть немного приблизиться к такому необходимому идеалу. Сохраняя позитивный настрой, заботливо предоставленный благодаря поддержке друзей, шаг за шагом работать в меру своих возможностей, постепенно развиваться, с надеждой планируя будущий камбек. Оступаться и падать, убеждая самого себя, что это нормально, что успех - это количество попыток.       День за днем, наполненный радостным совместным времяпрепровождением, шел неумолимо быстро и, как ни старайся, никак не получится растянуть пузатые сутки еще хотя бы на два дополнительных часа. Секунды бежали, перетекая в часы, а прогресса Бомгю не видел никакого, будто все это время гнался за уходящим поездом, разжигая легкие переизбытком морозного кислорода.

Совершенно бесполезный.