what looks like love

Дверь в инженерную лабораторию тихо открывается с легким шипением. Киллджой поднимает взгляд и успевает увидеть знакомый синий капюшон, который заходит в комнату. Хотя это раньше казалось необычным, теперь она не обращает на это внимания, когда Омен направляется к углу, где сидит Сайфер. Хотя инженерная лаборатория — это общая территория Киллджой, Сайфера и Рейз, здесь не редкость видеть и других. КАЙ/О иногда заходит для проверки оборудования, а Сова, когда ему нужно отремонтировать лук или запастись стрелами для миссий. Однако появление Омена здесь — это недавнее явление. В последние недели Киллджой заметила, что он все чаще проводит здесь время, всегда направляясь к столу Сайфера и никуда больше. Обычно с книгой, блокнотом, ноутбуком или материалами для вязания в руках. Это и трогательно, и забавно. Сегодня Сайфер оставил свое рабочее место без присмотра. Киллджой откидывается на спинку стула, краем глаза наблюдая за Оменом. Он останавливается на полпути к столу, заметив, что Сайфера нет на привычном месте. Хотя он неплохо скрывает разочарование, которое охватывает его, Киллджой достаточно внимательна, чтобы заметить, как чуть-чуть опускаются его плечи. Изо всех сил стараясь скрыть веселье в голосе, она говорит: — Сайфер ушел пару минут назад передать документы Бримстоуну. Он скоро вернется. — Она делает небольшую паузу, прежде чем добавить: — Ты можешь подождать у его стола, я уверена, он не будет против. Омен не оборачивается, но его голова чуть поворачивается в ее сторону. Ему требуется некоторое время, прежде чем он отвечает: — Спасибо. Киллджой хмыкает в знак согласия и снова отворачивается к своей работе, стараясь подправить проводку, чтобы увеличить маневренность своей турели. Она надеется, что это убережет его от уничтожения в следующей миссии. Как только она заканчивает соединять провода в ноге с теми, что в основном корпусе, дверь снова шипит и открывается. Сайфер заходит с руками в карманах, напевая что-то себе под нос. — Ах, привет, Омен, — говорит Сайфер, наклоняя голову с любопытством. — Ты ждал меня? Киллджой незаметно выпрямляется, чтобы лучше видеть происходящее, не выдавая своего любопытства. Сайфер подходит к своему столу, где Омен сидит на краю с книгой в руках. — Возможно, — отвечает он и тянется к капюшону так, будто немного смущен, хотя его голос остается ровным. — Я… искал компанию. — Он произносит это так тихо, что ей приходится напрягать уши, чтобы услышать. — Ты всегда будешь желанным гостем, — говорит Сайфер с легкой улыбкой, усаживаясь в своем кресле. — Ты долго ждал? Омен отвечает так тихо, что Киллджой не слышит его с этого конца комнаты. Сайфер отвечает так же тихо и садится в кресло без лишних движений. Вскоре она снова погружается в свою работу, хотя иногда присутствие Омена отвлекает ее, не позволяя слишком сосредоточиться на инженерии. Слышны бормотание призрака, смех Сайфера перед ответом, затем насмешка и еще один комментарий, а потом снова смех. Когда Киллджой оборачивается, то видит, как Сайфер откинулся на спинку стула и смотрит на Омена, одна рука покоится на спинке, а сам вертит растяжку между пальцами и что-то говорит. Сквозь маску, скрывающую его лицо, она видит, что он улыбается. Ответ Омена — это потягивание капюшона, а зубчатые порезы на его лице слегка мерцают и тускнеют. Несмотря на отсутствие выразительных черт лица, ему удается выглядеть удивленным, когда Сайфер протягивает руку вперед и постукивает пальцем в перчатке по синему центру его нагрудника. Однако он не отталкивает руку Сайфера. Вместо этого он просто хватает его за запястье, удерживая на месте, и наклоняет голову так, что даже с такого расстояния это кажется вызовом, хотя она понятия не имеет, о чем они говорят. Ох, осознает Киллджой, придя к весьма шокирующему выводу. Вот оно что. Ох. Вдруг многое становится на свои места. Киллджой быстро возвращается к работе, надеясь избежать ловли на месте. К тому времени, когда Омен уходит, она заканчивает большую часть работы над турелью и вместо этого начинает раскладывать инструменты на столе, в основном для того, чтобы не перебирать вслепую все ненужные детали в поисках того, что ей действительно нужно. Омен проходит мимо нее молча и покидает комнату, лишь с мягким звуком открывающейся и закрывающейся двери. Киллджой ждет три минуты, прежде чем выпрямится, катит стул к столу Сайфера и спрашивает: — Так. Когда свадьба? Это было бы забавно, если бы Сайфер не повернулся к ней с чем-то, что можно было бы назвать Сайферовским эквивалентом пустого взгляда, линзы его маски широко раскрыты и неподвижны. — Пардон? — Ну… свадьба? — она говорит медленно, и её замешательство растет, пока Сайфер продолжает выглядеть озадаченным, наклоняя голову вбок и смотря на нее с немалым недоумением. — Ну знаешь, с Оменом? Разве это не то, что вы… — О! — Сайфер внезапно смеется, заставляя её вздрогнуть. — Это? — спрашивает он, отмахиваясь в сторону двери. — Думаю, ты неправильно поняла ситуацию, маленький инженер. Омен просто хотел компанию. Ничего необычного. Может быть, но она довольно уверена, что в этом взаимодействии было нечто большее. И все же она пытается. — Он, похоже, часто ищет твою компанию в последнее время. Сайфер снова поворачивается к своей работе. — Да? — спрашивает он рассеянно, поправляя захват на своей отвертке. — Я не слежу за этим. — Если честно, — говорит Киллджой, — я думала, что вы флиртуете. — Флиртуем? — с веселой ноткой спрашивает Сайфер. — Мы? Омен, умеющий флиртовать? Ты уверена? Она задумывается над этим. И решает, что если то, что она думает о происходящем здесь, действительно так, ей лучше промолчать, если она надеется проснуться завтра с целыми органами в теле. По голосу Сайфера она понимает, что он искренне не верит в серьезность ее слов. — Нет, — говорит она в конце концов, подбирая слова осторожно. — Я просто интересовалась. Здесь становится скучно, знаешь ли. — Что ж, — Сайфер больше не смотрит на нее, слишком занят тем, что возится с одной из своих камер. — Если ты действительно ищешь развлечений, спроси у Йору о его усилиях со Скай в последнее время. Уверен, это тебя развеселит. Она не хочет знать, как он это знает, но кивает в ответ. — Непременно. Спасибо, Сайфер. — Пожалуйста. Очень медленно она откатывает свой стул обратно к столу. — Какого хрена, — шепчет она себе, как только уверена, что Сайфер больше не обращает на нее внимания. — Какого хрена.

***

Три дня спустя они находятся в тренировочном зале. Рукопашный бой — это не тот навык, которым им часто приходится пользоваться, учитывая, что большинство их схваток начинается и заканчивается с оружием или способностями Радианта. Но Бримстоун предпочитает, чтобы у агентов были хотя бы базовые знания на всякий случай. В основном он акцентируется на тех, кто ориентирован на бой (и с большей вероятностью столкнется с этим на практике), например, на дуэлянтах и инициаторах, но остальным тоже полезно знать основы. Именно поэтому Киллджой стоит, прислонившись к стене и потягивая воду из бутылки во время перерыва, когда к ней подходит Джетт в чёрной безрукавке, карго-брюках и перчатках без пальцев, почти доходящих до локтей. — Привет, — здоровается она и продолжает, не дожидаясь ответного приветствия. — Что там происходит между Оменом и Сайфером? Киллджой давится водой, убирает бутылку от лица и начинает заходиться в приступе кашля. Джетт встревоженно хлопает её по спине. Проходит пара минут, прежде чем ей удаётся отдышаться — приложив руку к груди, она медленно вдыхает, задерживает дыхание, затем выдыхает. Она быстро выпрямляется и хватает Джетт за плечи, слегка встряхивая её. — Ты тоже заметила?! Джетт морщится, пытаясь высвободить запястья из её хватки. — Эй, полегче! Да, заметила. Ты вообще видишь их прямо сейчас? Киллджой бросает взгляд в сторону, куда кивнула Джетт, и снова едва не захлебывается, на этот раз собственной слюной. Прислонившись к стене и скрестив руки, стоит Омен, слушающий, как Сайфер что-то рассказывает. Сайфер, по сути, не обязан приходить на подобные тренировки, но он часто заглядывает, якобы ради потенциальных материалов для шантажа, наблюдая, как Йору получает по заднице от Скай, как он сам говорит. Омен же здесь, потому что он весьма опытен в ближнем бою (чего нельзя сказать о Сайфере), и Бримстоун предпочитает, чтобы он помогал с обучением других. И это правда — она как-то видела, как Омен уложил одновременно и Феникса, и Джетт, не отойдя и пяти шагов от стартовой позиции. Сайфер что-то говорит, печатая на своем ноутбуке, и Омен наклоняет голову. Они слишком далеко, чтобы расслышать низкий голос Омена, но что бы он ни сказал, Сайфер смеется, и разрезы на лице Омена на миг вспыхивают, а затем гаснут. — Так, — начинает Джетт. — Они типа… встречаются? Потому что… если честно, я не думала, что Омен такой парень. — В смысле гей или просто интересуется Сайфером? — Эм, и то и другое? Я думаю. Ну так что, ты ответишь на вопрос? — Ох, — говорит Киллджой, щурясь на них, а затем быстро отводит взгляд, потому что и Сайфер, и Омен каким-то образом всегда чувствуют, когда за ними наблюдают. — Эм, мне кажется, что Сайфер не знает, что Омен… э-э… — Флиртует с ним? — Ага. Джетт морщится. — Ауч. Как ты узнала? — Эм. — Киллджой на мгновение замолкает, не уверенная, стоит ли ей рассказывать об этом, но, раз уж Омен не собирается её останавливать, так что ладно. — Несколько дней назад я сказала Сайферу, что, по моему мнению, они флиртуют — ведь ты знаешь, Омен постоянно заходит в инженерный отдел, чтобы провести с ним время. И, эм, Сайфер просто рассмеялся и спросил: «Мы? Омен, умеющий флиртовать? Ты уверена?». Так что вот. — О боже, — выдыхает Джетт. — И не говори, — отвечает Киллджой. Джетт с сочувствием смотрит на Омена. — Бедняга. Как думаешь, он понимает, что Сайфер не в курсе, что он…? — Честно? — Киллджой снова отпивает воды, поглядывая на них. Омен дергает капюшон, слегка опуская подбородок, что на него совершенно не похоже и выглядит даже смущенно. — Думаю, нет. — Это ужасно. Она морщится. — Согласна. Джетт ненадолго замолкает, прежде чем, похоже, что-то придумав, оживляется и с надеждой говорит: — Как думаешь, мы могли бы…? — Как ты думаешь, что мы можем сделать такого, что не приведет к тому, что Омен нас попытается убить? Джетт корчит гримасу. — Мне кажется, что если ему нравится Сайфер, то он явно не такой жестокий, каким кажется. — О-о, отличная идея, — с сарказмом говорит Киллджой. — Хочешь проверить эту теорию? — …Нет. — Вот и я о том же. — Но все равно, — вздыхает Джетт, снова глядя в их сторону. Сайфер возвращается к ноутбуку, отмахиваясь рукой и что-то говоря, а Омен просто смотрит на него, голубое сияние на лице ярче, чем Киллджой когда-либо видела, и если это не признак обожания, то она не знает, что тогда. — Мне его жаль. — Да, понимаю, — бормочет Киллджой. — Жаль, что Сайфер ничего не замечает. — Жаль, — соглашается Джетт. И на этом все.

***

Пока все не изменилось. Йору заходит в общую комнату примерно через неделю, выглядя обманчиво непринужденно — обманчиво, потому что это Йору, и хотя ему нравится притворяться, что он и близко не такой нарушитель спокойствия, как Джетт или Феникс, на самом деле ему никого не удается одурачить. Он плюхается на диван рядом с ней. Что не является необычным или странным, поэтому Киллджой лишь бросает на него боковой взгляд, чтобы убедиться, что он не собирается вытворять ничего из-за пари или вызова. Когда она подтверждает, что он на данный момент не представляет угрозы, она возвращается к своему экрану. Они сидят в тишине несколько минут. Затем Йору говорит: — Джетт послала меня спросить, не хочешь ли ты сделать ставку. Она моргает и смотрит на него. Он вертит в руках одну кредитку, беззаботно перебрасывая ее между пальцами. Они одни в комнате. — Что? — Ставка, — он повторяет. — …Окей, это ничего не объясняет. На что? — На… — он осматривается настороженно, прежде чем понизить голос, оставаясь как можно более непринужденным, потому что никто не знает, где находятся глаза Сайфера, но это давно известно, что он всегда стремится знать все о всех в любое время дня и ночи. — Сайфера и Омена. — На… — она на секунду замирает, чтобы осмыслить. — Подожди, Джет устроила пари? Уже? — Убавь голос, — шипит Йору. — Извини. — Она переходит на шепот, возвращаясь к набору текста на своем ноутбуке, стараясь выглядеть незаметной. — Джетт устроила пари? — Мхм. — Зачем? — Ты серьезно задаешь мне этот вопрос? Она колебалась. — Да, ты прав. В любом случае, меня в это не впутывай. Йору смотрит на нее, выглядя слегка удивленным. — Уверена? — Слушай, я не хочу, чтобы на меня обрушился гнев Сайфера или Омена — или их обоих, — когда они узнают, что ты сделал ставку на их отношения. — Если, — он поправляет. — Когда. Ты же понимаешь, о ком говоришь, верно? — Хн, — отвечает Йору, что близко к его уступке. — Как знаешь. Кстати, Астра поставила тридцать кредитов на следующий месяц. — Ты втянул Радианта, который буквально является астральным хранителем, в ставки на это? — спрашивает Киллджой с недоверием. — Разве у нее нет преимущества? Йору делает лицо. — У нее космические силы, а не психические. Не то чтобы она могла заглянуть в будущее, так что мы решили, что все нормально. К тому же, она хорошая отправная точка. — Он пожимает плечами и встает. — Так что это твоя потеря. Она фыркает. — Это твои похороны. — Мм. Я просто подставлю Джетт, если дело дойдет до этого. — Ты ужасен. — Я знаю.

***

— Итак, выслушай меня, — говорит она, нарушая легкую тишину в мастерской. Сайфер издает беспокойный звук в горле, прежде чем она успевает продолжить. — О, боже, что ты сделала? Слегка обиженная, она откидывается назад в кресле. — Кто сказал, что я что-то сделала? — Ты всегда начинаешь свои предложения так, когда сделала что-то ужасное или есть ужасная идея, — он хмыкает. — Это не правда. — Неужели? — Да, — фыркает она, скрестив руки. Сайфер выглядит так, будто не верит ей ни на каплю. — В любом случае, это не суть. Он смеется. — Да, да. Что ты хотела сказать? Она улыбается. — Итак, гипотетически — если бы ты хотел отомстить кому-то за критику твоей техники на последней миссии, было бы подходящей местью заменить их супердорогой шампунь на временный зеленый краситель для волос? — Гипотетически, хм? — Он поднимает бровь, сразу понимая. — Может ли Йору быть гипотетической жертвой в этой… гипотетической ситуации? — Гипотетически, — подтверждает она. Еще один смех. Сайфер бормочет, поднимая чашку чая и бездумно вращая её. Киллджой не думает, что она хоть раз видела, как он сделал глоток, но чашка наполовину пуста, хотя его фирменная маска по-прежнему плотно закрывает лицо. Она не будет задавать вопросов. — У тебя все еще есть прототипы сигналок, да? — Те, которые жалят, как только срабатывают? — спрашивает она. Он кивает. — Да, есть. Бездумно он вытаскивает кусочек пыли со своего рукава и стряхивает его. — Думаю, они будут подходящим дополнением к твоей гипотетической мести, если они, случайно и таинственно, появятся в его комнате. Гипотетически, конечно. Она щелкает пальцами и улыбается. — Гениально. Мне это нравится. — Только самое лучшее для коллег-новаторов. На это она смеется и замечает, что её взгляд опускается на книгу в его руках, угол страницы слегка согнут. Молча осуждая, она спрашивает: — Ты загибаешь уголки страниц в своих книгах? — Хм? О, — смеется Сайфер. — Раньше я это делал. Не переживай, я стараюсь больше так не делать. Это плохая привычка, и я ненавижу покупать закладки, но Омен подарил мне одну из своих. — Он поднимает что-то со стола и показывает ей закладку. Это одна из тех красивых закладок с голубой кисточкой, висящим на основном теле, на котором нарисованы аккуратные синие волны. Она вполне могла представить, что Омен владеет одной из таких. Но она также знает, что Омен очень привередлив к своим немногим вещам. У него не так много вещей — по ее информации, по крайней мере, — так что это наводит её на мысль, что либо Омен купил эту закладку специально для Сайфера, либо просто передал ту, которая уже принадлежала ему. Она склоняется к тому, что это первое. Не то чтобы это имело большое значение, потому что в любом случае, Боже, Сайфер глупее, чем она думала. — Это… — Вау, эта ситуация даже хуже, чем она представляла. — …мило с его стороны. — Так и есть, не так ли? — соглашается он. — Это очень красивая закладка. Когда она смотрит вверх, Сайфер смотрит на закладку, бездумно проводя пальцем по изгибу одной из волн, и, хотя он носит маску, в его словах и языке тела ощущается нежность. Ох, осознает Киллджой, и вдруг ей хочется стукнуться лицом о стол. Вместо этого она говорит: — Эй, Сайфер? — Да? Она делает вдох. Это хорошая идея? Вероятно, нет, но к черту все. — Тебе нравится Омен? Сайфер на мгновение останавливается, поворачиваясь к ней. С определенной осторожностью он отставляет чашку с чаем в сторону и вкладывает закладку между страницами своей книги. — Боюсь, тебе придется быть немного более конкретным в этом вопросе, друг мой. — Я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. — Тем не менее, она уточняет. — У тебя есть чувства к Омену, верно? — Чувства? — Сайфер повторяет, и это не совсем отрицание. Он молчит несколько секунд, прежде чем, наконец, сказать: — Я полагаю, что не задумывался об этом. Киллджой позволяет им повиснуть в тишине всего несколько мгновений. — Так… что именно это значит? Он смеется немного, странно непринужденно, учитывая тему. — Я не знаю. Мы были так заняты другими вещами, что идея о том, чтобы иметь чувства к Омену, не приходила в голову. А что? Что тебя на это навело? — Ничего, просто… — она делает вдох и машет рукой. — …просто, ты кажешься счастливее. С ним. А с тобой он выглядит… довольным. — Это утверждение звучит странно, когда она произносит его, хотя и не является неискренним. Это слово, как они оба знают, не часто используется для описания Омэна, если вообще используется. — Правда? — снова звучит он задумчиво, с далеким взглядом, устремленным на дальнюю стену. — Ну, да. Когда Сайфер ничего не говорит, она понимает намек и начинает откатывать свой стул обратно к рабочему месту. У нее даже нет времени взять в руки отвертку, как тишина снова прерывается. — Даже если бы у меня, гипотетически, были чувства к Омену, — говорит он. — Сомневаюсь, что он ответит тем же. Так есть ли смысл беспокоиться об этом? Смешок вырывается у нее, прежде чем она успевает его подавить. Сайфер смотрит на нее с недоумением, и она кашляет в ладонь, предлагая смущенную улыбку. — Думаю, ты обнаружишь, что ты не так всезнающ, как тебе кажется, — лишь отвечает она и оставляет это так.

***

Киллджой не может заснуть. Это не так уж необычно само по себе. Бессонница — проблема, преследующая ее много лет, так что это уже не раздражает и не бесит, как могло бы, будь она моложе. Это просто происходит, как и многие вещи, с которыми приходится смириться — да, это происходит, и с этим ничего не поделаешь. К тому времени, когда она решает, что устала вертеться в постели, в комплексе воцарилась та мертвая тишина, которая характерна для этих поздних часов ночи. Вздыхая, она скидывает одеяла и хватает очки с письменного стола. Возможно, чашка чая или горячего шоколада поможет успокоить ее постоянно работающий мозг, чтобы она могла немного отдохнуть. Если нет, ей придется полагаться на кофе завтра. Она надеется, что не будет никаких заданий. На кухне темно и пусто, когда она туда приходит. Она включает свет и снижает его до тусклого свечения, заполняя чайник водой и доставая чашку, подавляя зевоту. Когда она заглядывает в кладовку, ее встречает приятное разнообразие чая и кофе, но горячего шоколада нет. Исходя из прошлого опыта, есть восемьдесят шесть процентов шансов, что Сова выпил последний. У него странная любовь к горячему шоколаду. Или просто… шоколаду в целом. Это довольно мило. Она хмурится и начинает просматривать выбор чая. Она не в настроении пить ни чай, ни матча, ни Эрл Грей… Один из контейнеров привлекает ее внимание. Киллой тянется вверх и достает его из кладовки, взвешивая в руке и отмечая, что он относительно нетронут. Она не думает, что пробовала этот вид раньше. Она определенно не узнаёт имя на передней стороне. — Я бы не стал это пить, если бы был на твоем месте. — Schieße! — ругается Киллой, когда её сердце подскакивает в горло, и она отскакивает назад, чуть не уронив контейнер, пока спешит отойти. Она оборачивается и видит, что Омен смотрит на нее, скрестив руки и держа в одной руке кружку с чем-то горячим. Ее сразу же переполняет облегчение, а тысяча немецких ругательств, которые были на языке, исчезает. Вздыхая, она кладет руку на колотящееся сердце. — Черт, Омен. Не пугай меня так. — Я все это время был в этой комнате, — говорит Омен безразлично. — Что? — ее брови хмурятся, и она оглядывается. — Где? Я тебя не видела? Не отрывая взгляда, он указывает на угол комнаты, где стоит небольшой столик с двумя стульями. На столе лежит книга, которая явно его. Ей не понятно, как он читал в темноте, но она не собирается спрашивать. — Оу, — говорит Киллой. Ей не ясно, что еще сказать, учитывая, что у Омена есть талант сливаться с темнотой — что на самом деле не удивительно. Но все же. Он смотрит на нее. Она смотрит в ответ. Электрический чайник выключается, напоминая ей, зачем она пришла сюда. Она неловко откашливается и опускает взгляд на контейнер с чаем в своих руках. — Эм… что ты говорил о чае? Порезы на его лице слегка подрагивают. — Не пей его. — …Почему? Омен ставит свою кружку в сторону и протягивает руку. Немного подумав, она медленно протягивает ему канистру. Он проходит мимо, чтобы вернуть ее на место в кладовку. — Он принадлежит Сайферу. — Я не думаю, что он будет против. — Она хмурится. — Это всего лишь чай. — Дорогой чай. — Какой? Он вздыхает. — Чай за четыреста кредитов. Её челюсть отвисает. — Четыреста кредитов?! — Да, — говорит Омен сухо. — У Сайфера… — он останавливается, спиной все еще к ней. — …очень дорогой вкус. Ему не нравится, когда другие пьют его. — Четыреста кредитов?! — Она повторяет, недоумевая. — Да, — снова отвечает Омен. — Четыр— — Мне нужно повторить снова? — Он закрывает кладовку и поворачивается к ней. Судя по его виду, это его не впечатлило. Киллджой захлопывает рот. — Нет, — говорит она смущенно. — Но если это дорого, почему он просто не поставит на нем свое имя? Снова с этим сухим тоном: — Ты действительно думаешь, что это остановит кого-либо? — Нет, — признает она после паузы. Омен закрывает кладовку и подходит к ней, протягивая коробку с недорогим, нормальным чаем, хотя она не может разглядеть, какой именно в тусклом свете. Удивленная, ей нужно немного времени, чтобы принять его. — Это…? — Ромашковый, — отвечает он, снова проходя мимо. — Помогает лучше заснуть. — О. Спасибо. — Хн. —Как ты всё это знаешь о Сайфере? — выпаливает она, а потом тут же закрывает рот и внутренне стонет, потому что, конечно, Омен знает много о Сайфере; он же флиртует с ним, черт возьми. Он, наверное, знает о Сайфере больше, чем весь протокол, учитывая, как часто они проводят время вместе. Омен бросает на нее странный взгляд через плечо. — Он мне сам рассказал, — говорит он, как будто это очевидно. — Ты…? — она обрывает себя. Чертова большая пасть, которая быстрее бегает, чем ее мозг, в самые неподходящие моменты. Омен останавливается. — Что? — спрашивает он, его слова тщательно вымерены. У Киллджой скручивает живот от этого тона, интересно, знает ли он, что она знает, и злится ли он из-за этого. Тем не менее, она хочет подтвердить свои подозрения. Наверное, это научная часть нее, та, что хочет быть уверенной, что ее наблюдения верны. Уже само по себе говорит то, что Омен на самом деле не так страшен, как кажется — он сказал ей пить чай с ромашкой, чтобы помочь с ее проблемами со сном, — так что она готова поспорить, что он добр больше, чем можно ожидать. Это не останавливает её от заикания, однако. — Эм, ты и Сайфер… ты… — В конце концов, она просто выпаливает это как можно более прямолинейно. — Тебе нравится Сайфер, да? Омен останавливается, а воздух на кухне становится удушающе неподвижным. Она затаила дыхание. Проходит некоторое время, прежде чем он отвечает, медленно и тщательно, и с притворной невинностью. — Конечно, — отвечает он просто, и хотя его голос остается стабильным, он все равно отказывается смотреть на нее. — Сайфер — ценный союзник и мастер своего дела. — Не в этом смысле, — вздыхает она. — Ты знаешь, о чем я; не притворяйся дураком. Он тебе нравится — у тебя есть романтические чувства к нему, да? — Я не понимаю, как эта тема уместна, — говорит он с напряжением. Киллджой пожимает плечами. — Ты прав, — признает она. — Я просто заметила некоторые вещи, вот и все. Ты не так уж и скрытен. — Что прости? Она фыркает. — Извини, но ты не так уж и скрытен. Печально, что Сайфер этого еще не заметил. Омен наконец-то поворачивается к ней. Хотя у него нет лица, чтобы выражать эмоции, он все равно как-то передает, насколько он поражен, несмотря на все это. — Что? — спрашивает он, сбитый с толку. — Он не… я думал… О. Это неловко. Киллджой неловко чешет щёку. — Эм… да. Я спросила его об этом — до того, как я точно поняла, что происходит, но… он не… — она неопределенно размахивает руками. — Я не думаю, что он уловил намек. Омен смотрит на нее. — …Ты думал, что он пытается френдзонить тебя? —… —… — Это не твое дело, — бурчит он, скрещивая руки. Она зарывает смешок в рукав и с сочувствием трясет головой. — Если тебе будет легче, ты определенно ему тоже нравишься. — Ты этого не знаешь. Чертов парень — О, правда? — Это не твое дело, — повторяет он, почти нетерпеливо, как будто говорит это в последний раз. — Ты прав, — соглашается она. — Это действительно так, но. Немного болезненно видеть это и довольно трудно не заметить. Я думаю, Бримстоун чуть не схватил сердечный приступ, когда это осознал. — Бримстоун? — повторяет Омен. Он внезапно звучит очень сердито. — Сколько людей ты об этом рассказала? Киллджой поднимает руки. — Я никому не говорила. Они все сами поняли. — Они? — Большая часть протокола. За исключением Рейны — в основном, потому что ей все равно — и, может быть, Неон. Омен вздыхает, его плечи опускаются, когда его гнев переходит в поражение. — Конечно. — Я не шутила, когда говорила, что ты не скрытен. — Может вы все просто слишком любопытны, — шипит он, хотя в его голосе нет ни капли злобы, и он просто звучит с разочарованием. — Это иронично, — фыркает она. — Перестань говорить. Она хохочет. — Ладно, ладно. Но, если серьезно, не стоит так быстро делать выводы. Омен ворчит, и кажется, что ему больше не интересно говорить — вполне разумно, предположила Киллджой — поэтому она поворачивается к столу и начинает готовить себе чай, размышляя об иронии всей этой ситуации. Когда она оборачивается обратно, Омен вернулся на свое место за столом, его шаги были так тихи, что она даже не услышала, как он отступил. Он, похоже, погружен в чтение своей книги, вертя в руках яркую закладку, но с тех пор, как она начала готовить чай, он не перевернул ни одной страницы, и закладка заставляет ее мысли вновь вернуться к разговору с Сайфером всего несколько дней назад. Киллджой задумчиво мешает свой чай. — На данном этапе, — говорит она вслух, зная, что Омен слушает, — тебе придется сказать ему это в лицо. Он действительно глуп в этом плане. Он заметно молчит. Промыв ложку и поднимая свою чашку, она поднимает очки на носу и бросает взгляд на призрака. Если честно, он выглядит очень погруженным в свои мысли, синие прорези на его лице едва заметно мерцают, прежде чем на мгновение успокоиться. Они почти никогда не остаются неподвижными, всегда в постоянном движении, пульсируя или вспыхивая или сужаясь в такт эмоциям Омена. — Ну, — начинает Киллджой, потому что ей все-таки его жаль, даже если ее раздражение к ним обоим угрожает затмить сочувствие. — Я пойду. Спасибо за чай. И за предупреждение, наверное. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Она успевает только до двери, прежде чем остановиться, взглянув на свой чай и наблюдая, как ее отражение кругообразно движется в воде в течение нескольких кратких секунд. — Эй, Омен. — Да? — Он делает тебя счастливым, верно? Мгновение проходит, прежде чем он отвечает, слова тихие, осторожные и искренние. — Да. — Хорошо, — говорит она, сдерживая улыбку. — Ты тоже делаешь его счастливым. Даже если ты этого не видишь, мы все это видим. Не переусердствуй с размышлениями, хорошо? Омен некоторое время молчит. Он спрашивает: — Есть ли причина, по которой ты говоришь мне это? Она отвечает честно: — Мне просто показалось, что тебе нужно это услышать.

***

Джетт, Йору и Феникс все сконцентрированы на одной куче в кровати Йору, смотря к-драмы, когда заходит Киллджой. — Я не понимаю, почему она просто не скажет ему, чтобы он заткнулся, — говорит Йору, выглядя особенно угрюмо, с ногами Джетт, брошенными на него. Учитывая других двоих, они, вероятно, вломились к нему в комнату без приглашения и заставили его смотреть. С другой стороны, Джетт прижалась к Фениксу всем оставшимся телом, и он говорит. — Полностью согласен. — Потому что он странный! — восклицает Джетт, вынимая попкорн из миски на ногах Феникса и засовывая его себе в рот. — А что, если он вломится к ней домой и будет за ней следить или еще что-то? Киллджой очищает горло. — У нее есть муженек на всю задницу… — Они не такие. Йору хмурится. — Они буквально женаты. В любом случае, у нее есть муженек на всю задницу, чтобы отлупать его, если он сделает что-то странное. — Думаю, ты не понимаешь ситуацию, — говорит Феникс. — Ты смотрел? — Я даже не хотел смотреть изначально, ты идиот… — О, — Джетт радуется, наконец заметив ее, стоящую в дверях. — Привет, Киллджой! Она улыбается в ответ. — Привет, заняты? — Нет, просто развлекаюсь с этими двумя идиотами. — Джетт тянется к пульту, и звук телевизора замолкает. Йору и Феникс злобно сверкают друг на друга над ее головой, хотя их перепалка прекратилась. — Что случилось? — Я пришла, чтобы сделать ставку. Глаза Йору мгновенно поворачиваются к ней, и даже Джетт выглядит удивленной. — Ты передумала? — Можно и так сказать, — смеется она. — Я заметила некоторые новые события, вот и все. Джетт кидает попкорн в лицо Йору. Он попадает ему в щеку и отскакивает, и Йору поворачивается к ней с хмурым лицом. — Что. — Список. — У меня нет списка. — Да, есть. — Нет. — Есть. — Нет. — Есть. Йору сердито сверкает на нее. Джетт отвечает самой лучезарной улыбкой, на какую только способна. Это продолжается примерно минуту с половиной — Феникс в это время ест попкорн и бездельничает в своем телефоне — прежде чем Йору в конце концов стонет и поднимает левую руку. Легкое голубое свечение окружает его пальцы, потом он разрывает дыру, казалось бы, в никуда, достигая в вновь созданный разрыв в пространственно-временной ткани и доставая небольшой листок бумаги и ручку. — Это похоже на неуместное использование сил Радианта, — ворчит он, протягивая ручку и бумагу Джетт, когда разрыв зашивается. — Нет, пока ты не расскажешь об этом Бримстоуну, — говорит она легкомысленно, потом подзывает Киллджой. — Ладно, сколько ты ставишь? — Шестьдесят кредитов на любую дату в течение недели. Джетт свистит низко, когда она записывает ее имя и сумму под именем Совы. Феникс поднимает голову от своего телефона, подозрительно глядя на нее. — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? — Преимущества принадлежности к стражам, — отвечает она, улыбаясь. Он поворачивается к Джетт. — Не слишком поздно изменить мою ставку? — Ага. Извини, красавчик. — Это так нечестно. Йору хмыкает. — Поплачь. Феникс фыркает. — О, я дам тебе повод поплакать, это точно. Джетт корчит гримасу, когда она передает бумагу и ручку Йору, который сразу же засовывает ее обратно через свой разрыв, который, вероятно, ведет куда-то в ее комнату. — Даже знать не хочу, что ты имел в виду. — Что? Стой, нет… — Мне срочно нужно удалить уши, — говорит Йору тихо. Киллджой хихикает.

***

Два дня спустя, Сайфер отправляется на задание. Он возвращается с сломанной рукой и неаккуратно перевязанным пулевым отверстием калибра 0.308 в ноге, выглядя таким изможденным и ужасным, что Бримстоун начинает кричать Сейдж, как только «Vulture» касается земли, а Кай/О оказывается тем, кто должен вытянуть его полусознательное тело из воздушного судна. Удивительно, что он вообще добрался до места сбора. Но, с другой стороны, Сайфер — человек стойкий. Его чудесное возвращение — яркое тому подтверждение. Общая комната утопает в напряженной атмосфере и тишине. Омен, несмотря на то что он казался спокойным и безразличным, когда Бримстоун впервые рассказал им о состоянии Сайфера, оказывается вовлеченным в напряженную партию в шахматы с Совой. Когда Киллджой бросает взгляд, сейчас очередь Совы, и Омен так сердито смотрит на фигуры, что кажется, будто он пытается сжечь дыру в столе. Разрезы на его лице быстро мерцают, резко контрастируя с его спокойным поведением, и они резко вспыхивают при каждом звоне металла, когда Рейз беспокойно вертит свой бумбот. Она замечает, когда он дергается, хотя это не столько дергание, сколько часть его, кажется, выходит за пределы его бинтов. Дымчатая черная сущность сочится из трещин и поднимается в воздух от основания его ладони, имитируя пар своим движением. Она поднимается недалеко, прежде чем Омен вдруг резко поворачивает запястье внутрь, движение выглядит бессознательно и инстинктивно, и тьма тихо уходит обратно в него. Это «дергание» кажется своего рода нервным тиком, который возникает в моменты беспокойства или тревоги, когда сохранить свою материальность становится сложнее, чем обычно. Киллджой не часто наблюдает за этим, потому что обычно призрак хорошо контролирует себя. Это много говорит о его эмоциональном и психическом состоянии сейчас, что он так сильно дергается. Ее грудь сжимается от сочувствия. Они не получают новостей о состоянии Сайфера до целого часа после его возвращения. Сейдж заходит в общую комнату, усталость очевидна по ее сутулым плечам и морщинкам на лбу, а на запястье у нее виднеется капля крови, которую она явно пропустила, когда мыла руки. Но ее выражение мягкое и облегченное, на ее губах появляется небольшая улыбка, когда она заходит, и все сразу же оживают, ожидая новостей о своем товарище. — С ним все будет в порядке, — объявляет она, подтверждая то, на что все надеялись. — Он сейчас отдыхает, но мне не нужно его воскрешать. Облегчение моментально наполняет комнату, напряжение быстро рассеивается. Способность Сейдж к воскрешению может быть своим собственным козырем, но она старается избегать использования своих способностей, когда это не обязательно. Чтобы поддерживать естественные процессы мира, — как-то раз сказала она Киллджой. Природный баланс жизни и смерти — это то, с чем не следует так часто вмешиваться. Так что не используй мои способности как повод для безрассудства, понла? Она бросает взгляд на Омена и видит, что его руки разжались из крепко сжатых кулаков. Облегчение выражается в расслаблении его мышц и легчайшем выдохе, и он протягивает руку, чтобы передвинуть своего коня и забрать ферзя Совы, но, как ни странно, не делает ни малейшего движения, чтобы отправиться в медотсек. (Пока). Киллджой ловит взгляд Совы. Его выражение говорит о понимании, и когда они встречаются глазами, он чуть хитро улыбается, на его лице написано понимание. Она отвечает ему улыбкой, наклоняя голову. Сова умудряется проиграть партию за три минуты, что, возможно, является рекордом само по себе. Омен едва дожидается поздравлений, прежде чем встать, молча и быстро выйти из комнаты. В общей комнате царит тишина, но она ловит короткий взгляд Джетт, сидящей рядом с Сейдж, шепчущей ей что-то и гладящей рукой ее по спине, чтобы развеять стресс с ее плеч. Рейз тоже ничего не говорит, но ее работа на мгновение замирает — достаточно, чтобы это было заметно, а Сова молча начинает новую партию в шахматы, на этот раз с Фениксом, их шепот тихий, а лбы так близко, что почти соприкасаются. Киллджой знает, и все они знают, но никто не говорит ничего. Хотя они все думают об одном и том же, комната остается тихой. И любовь может быть сложной и капризной, но она думает, что Омен и Сайфер будут в порядке. В конце концов, они — люди стойкие.

***

Сайферу требуется целый день, чтобы снова проснуться. Киллджой оказывается там, как только получает известие, и первое, что он делает, это жалуется ей на то, что ему придется восстанавливать большую часть своей техники после того, как последняя миссия уничтожила ровно три камеры, шесть ловушек и два клетки. Она смеется так громко, что чуть не плачет, а затем предлагает восстановить его технику, пока он восстанавливается от сломанной руки и пулевого ранения. В ответ Сайфер называет ее «милой» и наконец сообщает, где он спрятал ее паяльник в последний раз, когда украл его у нее. Если бы он не был ранен, она могла бы его ударить. Затем он начинает жаловаться на то, что не успел выпить свой очень дорогой, очень редкий чай, который до сих пор стоит в кладовой (она почти уверена, что видела, как Чембер выпивал чашку вчера, но ничего не скажет, потому что кто знает, что Сайфер сделает, если узнает, что это был Чембер. Киллджой может найти развлечение в парочке розыгрышей, но она не та, кто позволит бедному парню быть убитым — хотя «бедный» можно назвать довольно неточным словом по отношению к французу) и как он не может даже встать и сам пойти за чашкой, потому что у него в ноге дыра размером с снайперскую пулю и целая сломанная рука. Забавно, что, даже в больничной койке, он до сих пор не снял маску, а его шляпа по-прежнему лежит на голове. Он выглядит лысым без нее. Возможно, он стесняется после последнего использования на совместной миссии, когда Джетт смеялась целых десять минут, обсуждая, как голым он выглядел без этого аксессуара, так сильно, что ее неустанный смех заставил смеяться даже Брича, и даже Скай тихонько хихикала про себя. Тем не менее, даже когда она предлагает сходить за чашкой супер особого, супер дорогого чая, он отмахивается и говорит ей, что Омен уже ушел за чашкой. Это вызывает у нее понимающий взгляд и смешок, который он явно игнорирует. В конце концов, ее отвлекают, чтобы сдать отчет Бримстоуну. Сайфер прощается с ней с улыбкой в голосе и помахиванием рукой. На выходе она встречает Омена, который кидает ей кивок и держит в руках дымящуюся чашку чая, не упуская из виду, как голос Сайфера значительно оживляется, когда он восклицает: — Омен! А я то думал, ты обо мне забыл. Выходя, она закатывает глаза, но больше ничего не говорит. Мужчины будут мужчинами, полагает она. Поэтому она сосредоточивается на печати отчета, который так долго откладывала, прежде чем Бримстоун, в конце концов, придет читать ей лекцию.

***

Она осознает, что не сообщила Сайферу о последних обновлениях своей турели, только после того, как сдала отчет, получив суровый взгляд Бримстоуна, но без каких-либо комментариев, и снова направляется в медотсек. Когда она заходит через автоматические двери, ее встречает зрелище: Омен сидит у постели Сайфера, его голос низким гулом раздается в разговоре. Временная койка Сайфера расположена в дальнем углу медпункта, подальше от двери. Кажется, они увлечены разговором, потому что ни один из них не проявляет признаков того, что услышал открытие дверей. Кайфолом резко останавливается в дверях, не зная, стоит ли продолжать. Что бы ни говорил Омен, она не слышит его; он говорит так тихо, что она не может разобрать ни слова. Но она видит, как Сайфер кивает, говоря что-то в том же духе, его внимание полностью сосредоточено на нем, прежде чем призрак наклоняется вперед и прижимается лбом к плечу Сайфера. Он снова что-то коротко говорит, и его когтистая рука накрывает руку Сайфера в перчатке. Сайфер смеется. И это мягкий и ласковый смех, а не лукавый, озорной, дразнящий смех, который Киллджой так привыкла слышать. Он вытаскивает свою руку из-под руки Омена и вместо этого переплетает их пальцы, прижимаясь щекой к его макушке, пока тот что-то бормочет. Это не то, что ей нужно видеть. Киллджой тихо уходит, двери медпункта бесшумно закрываются за ней. Турель подождет до другого раза.

***

Не проходит и дня, как Феникс заходит в общую комнату и застает Омена и Сайфера за тем, что они держатся за руки. Он так зол на то, что проиграл пари, что даже не делает вид, что удивлен. По словам Сейдж, все, что он выкрикивает, — это красочную череду ругательств, из-за которых Омен на мгновение выглядит ошеломленным, а затем немедленно выбегает из комнаты. Киллджой собирает свои выигрышные деньги, что, естественно, раздражает остальных. Йору называет ее читером. Скай ворчит, что если бы они просто подождали еще одну неделю, то выиграла бы. Сова без особых проблем отдает свои двадцать кредитов. Джетт поздравляет ее, а Феникс ноет по этому поводу, пока Рейз не пихает его локтем в живот, а затем радостно вручает Киллджой ее тридцать кредитов и пятьдесят Феникса. Астру, похоже, все это совершенно не беспокоит. — Я просто не понимаю, — жалуется Феникс. — Как получилось, что от Сайфера, понятия не имевшего, что Омен даже отдаленно интересуется им, они перешли к тому, что они так быстро сошлись? Объясните мне. — Ну, когда человек, который тебе нравится, возвращается с задания наполовину мертвым… — начинает Джетт, но тут же прерывается на череду корейских ругательств, когда теряет еще одного солдата. — Я снова бросаю! Он, Джетт, Йору, Рейз и Киллджой собрались на полу в комнате Джетт вокруг игры в Риск. Киллджой смотрит на свою следующую цель — территорию, удерживаемую Йору, а Джетт пытается украсть у Рейз. До сих пор ее броски были неудачными. — Омен может быть прямолинейным, когда хочет, — говорит она рассеянно, перебирая свои карты. — А Сайфер немного глуповат, но он не идиот. — Это спорно, — бормочет Йору. — Я все еще думаю, что ты жульничала, кстати. — Как я могу жульничать? Он смотрит на нее. — Не знаю, но я уверен, что есть способ. Рейз хихикает. — Кто-то не умеет проигрывать. — Черт! — кричит Джетт, вынужденная отступить, а солдаты Рейз убивают еще двоих из ее отряда. — Почему твои броски так хороши?! — Боги кубиков благословили меня сегодня, — говорит Рейз со всей серьезностью. Она обнимает Киллджой за плечи и улыбается. — Кроме того, после того как она выиграла это пари, Киллджой — настоящий талисман удачи! Киллджой заливается краской. — Я не думаю, что это так работает, — мямлит она. Рейз отмахивается от ее слов. — Ой, не будь скромной, просто прими, что ты… В этот момент раздается резкий стук в дверь. Все замолкают, неуверенно переглядываясь, прежде чем Джетт нерешительно окликает: — Входите. Дверь открывается. Омен стоит в дверном проеме, словно грозная фигура самого жнеца, его руки скрещены, а вокруг него витает опасная аура. Киллджой сглатывает. Рейз слегка сжимает ее плечо. Его голос звучит как рычание, когда он говорит: — Что это за пари? Наступившая оглушающая тишина длится примерно пятнадцать секунд, прежде чем все указывают на Джетт. Джетт застывает, становясь похожей на оленя в свете фар. Смертоносный взгляд Омена немедленно устремляется на нее. Если бы взгляды могли убивать, то даже способности Сейдж к возрождению было бы недостаточно, чтобы спасти ее. — Объяснись. — Эм, — она вскрикивает. — Я… эм, м-мне нужно идти, пока! — И тут же подскакивает и мчится к двери со скоростью девяносто миль в час, сбивая все фигуры и отправляя карты в полет. Омен с раздражением шипит. Он еще немного пристально смотрит на них. — Не думайте, что я забыл про вас четверых, — предупреждает он, прежде чем раствориться в тенях и погнаться за ней. Все с облегчением вздыхают. Киллджой выждала три секунды, прежде чем заговорить: — Как думаете, сколько нужно, чтобы подкупить Кай/О, чтобы он отвез нас в ближайший населенный пункт прямо сейчас? — Gatinha, — говорит Рейз с легким восторгом, — ты гений.