Мастерство укладки волос

Холод, он пронизывает Незуко будто бы насквозь, заставляя дрожать. Снежинки неприятно колят обмёршую бледную кожу демона, а пальцы на ногах и руках будто бы и вовсе просто отпали от холода и долгой хотьбы по снегу. Метель то и дело залезала под одежду, заставляя мурашки бегать стаями по её спине, или же просто закрывала ей обзор. Девушка не знала, где она находилась, вокруг неё был лишь белый снег и голые чёрные деревья, ветки которых отдалённо напоминали лапки пауков, готовые поймать несчастную, а после съесть, высосав из неё все соки. Ночное небо пугало лишь сильнее, ведь звезд или луны не было видно — они были скрыты толстыми и словно непробиваемыми тучами. Нэдзуко обняла себя за плечи, стараясь не смотреть на голые ветки, не обращать внимания на холод и просто идти вперёд, не зная, правда, куда. Она склонила голову и глядела на белый пушистый снег, который чем-то напоминал облака. Кажется, в детстве она даже думала, что снег — это не просто снег, а зайчики, уснувшие на земле и ставшие сугробами. Эта мысль немного успокаивала её, а воспоминания о доме и детстве согревали приятным теплом в груди, лучше любого огня. Но вдруг в ноздри ударил до омерзения сладкий аромат, от которого неприятно сжимался живот, а голова начинала кружиться. Однако металлические нотки в этом запахе отрезвляли, заставляя сердце девушки биться чаще — не от радости, а от ужаса. На её губах медленно проступила слюна: это был запах, дурманящий демонов, как крепкий алкоголь — это был запах крови. Он манил Нэдзуко, словно мотылька, привлечённого светом далёкого фонаря. Её тело будто перестало ей подчиняться и бросилось на его зов, не останавливаясь ни на миг. Оно ныло и молило, чтобы после двух лет сна наконец попробовать манящую жидкость, но Нэдзуко лишь крепче стиснула зубы, вгрызаясь в бамбуковую палочку и оставляя на ней следы укусов. Так она боролась со своим непослушным телом, пока, наконец, не остановилась… у родного дома. Нэдзуко стояла неподвижно, глядя на старый дом. Да, это был её маленький, обветшалый дом, местами ненадёжный и холодный, настолько старый, что всякая мелкая живность могла легко проникнуть внутрь. Но, несмотря на все его недостатки, он был ей бесконечно дорог и родной, напоминавший о семье и тех днях, когда Нэдзуко была просто милой четырнадцатилетней девочкой, а не демоном. Теперь, однако, этот дом уже не казался таким уютным и тёплым. В нём, словно из-под пола и старых стен, пробивался холод, подобный могильному. А запах крови, казалось, пропитал даже толстые деревянные балки. Всегда убраная от снега, песка или листьев Энгава была полностью покрыта белым снегом, а с крыши свисали большие острые сосульки, похожие чем-то на клыки диких зверей. Дом казался давно заброшенным и опустевшим, словно в нём никто никогда и не жил вовсе, а манящий запах крови стал настолько сильным, что он начинал медленно но верно заполнять собой лёгкие Незуко, вытесняя кислород и от чего её сознание медленно становилось всё мутнее и мутнее, пока сердце бешено колотилось то ли от страха, то ли от демонических инстинктов. Она сделала первый шаг к двери, который казался до безумия тяжелым, как будто к ногам её были прикованы утяжелители весом как минимум тонну. Она острожно открыла сёдзи дрожащий рукой и лишь бамбуковая палочка смогла сдержать её крик. На полу лежали члены её семьи — все убитые и все крови, а некогда полные жизнью глаза, всегда полные решимости не смотря ни на что, теперь были пустыми и безжизненными. Такэо лежал на полу, его голова опущена вниз, от чего кровь, ещё не застывшая, медленно стекала с его губ, капая на кимоно. Его тельце было выпотрошено, от чего под ним образовалась большая лужица крови. Ханако же и Сигэру лежали под своей мертвой матерью, их горла были перерезаны, но кровь уже застыла. Что же насчёт матери, на её спине можно было увидеть большую рану, кажется будто кто-то её бил, пока та пыталась хоть как-то спасти своих малышей. Нэдзуко почувствовала, как по её холодным щекам медленно потекли крупные капли слёз. Она быстро развернулась и побежала прочь, плотно зажмурив глаза, — то ли боялась взглянуть на тела своих родных, то ли просто не могла вынести увиденного. Но долго она не пробежала: споткнулась об корягу, коварно скрытую под снегом, и упала на живот. Не открывая своих розовых, словно лотосы, глаз, она позволила слезам стекать по щекам. — Нэдзуко… — раздался до боли знакомый, всё такой же ласковый голос брата. Но теперь он звучал хрипло, слабо, и время от времени Танджиро кашлял, как будто был тяжело болен. Нэдзуко подняла голову и открыла глаза. Перед ней, лежа на снегу, был Танджиро. Он улыбался ей, но по его лбу медленно текла тёмно-вишнёвая кровь, так же, как и изо рта. Он был ранен и медленно умирал, хотя продолжал смотреть на сестру с невероятной любовью и надеждой. Увидев состояние брата, Нэдзуко подскочила к нему, отчаянно пытаясь спасти его. Осторожно перевернув Танджиро на спину, она заметила глубокую рану в области живота. — Нэдзуко… — шептал он, глядя на сестру и пытаясь погладить её по голове, но от слабости его рука промахивалась снова и снова. И только когда сердце его билось всё тише и тише, он, наконец, смог положить руку на её голову, тёплую, с мозолями от тяжёлой работы. — Нэдзуко… какая же ты у нас красавица, — прошептал Танджиро, пока его сестра, безутешная, рыдала, отчаянно пытаясь его спасти, но уже понимая, что это невозможно. Сделав ещё один болезненный вдох, он закрыл свои тёмно-вишнёвые глаза и покинул этот мир. Бамбуковая палочка выпала изо рта Нэдзуко, позволяя ей наконец закричать, когда весь мир вокруг неё, казалось, начал исчезать во тьме.

***

Нэдзуко очнулась в тёмном, почти полностью закрытом пространстве, но, немного пошевелившись, выпала из деревянного короба. Она облегчённо выдохнула, осознав, что всё произошедшее было лишь кошмаром и что её брат цел и невредим. Оглядевшись, Нэдзуко заметила, что только на одном футоне, разметав руки, спал странный парень в маске кабана, отдалённо напоминая морскую звезду. На двух других футонов, казалось, не было ни Танджиро, ни странного парня, который за ними гнался… Как же его звали? Зеницу? Девочка нахмурилась и прилегла на футон брата, подтянув к себе его ещё тёплое покрывало, будто надеясь, что он как-то волшебным образом просто уменьшился и прячется там. Но, как и ожидалось, она никого не нашла. Оставшись одна, она присела на его футон и время от времени бросала взгляд на «спящего кабана». От скуки её взгляд устремился к деревянному потолку, и она стала считать полоски на нём. Но когда, казалось, пересчитала их все, её внимание привлекли собственные волосы. Она встала и начала вертеться, пытаясь получше их разглядеть. Её длинные волосы кружились вместе с ней, и со стороны Нэдзуко напоминала маленький чёрный вихрь. Но вскоре у неё закружилась голова, и она снова села на футон, погружаясь в воспоминания о доме. Нэдзуко помнила, как, будучи человеком, часто заплетала свои мягкие чёрные волосы в простые причёски — обычно в пучки или что-то ещё несложное. Сейчас её волосы были распущены, напоминая скорее лоскутные ленты, чем обычные пряди, и Нэдзуко вздыхала, вспоминая о былых мелочах. Превращение в демона лишило её не только семьи, голоса и возможности выходить на солнце, но и таких простых вещей, как привычная укладка. А ведь Танджиро, будучи истребителем, был всегда занят, и в дневное время Нэдзуко не могла выходить из короба под угрозой гибели. И всё же, как ей хотелось снова ощутить себя обычной девочкой, пусть даже через такую, казалось бы, мелочь. Неожиданно она услышала тихий скрип сёдзи и повернулась в надежде увидеть брата, но вместо него в комнату вошёл светловолосый парень, который что-то бормотал про «старушку-монстра». Увидев Нэдзуко, сидящую на футоне и перебирающую волосы, его лицо расплылось в дрожащей улыбке, придавая ему ещё более глупый вид — это был Зеницу. — Милая Нэдзуко! — воскликнул он, потирая ладони. — Неужели ты меня тут ждала? Ждала, правда? Ждала же? — допытывался он, напоминая немного сумасшедшего. Нэдзуко отрицательно покачала головой, и Зеницу мгновенно погрустнел. Затем, немного робко, он тихо спросил: — Ты искала Танджиро, да? — получив утвердительный ответ, парень вздохнул и, пробормотав что-то себе под нос, добавил: — Нэдзуко-о-о, — протянул Агацума, пропев её имя, чтобы вновь привлечь её внимание. — Может, хочешь чаю? Хотя… постой, а демоны вообще могут пить чай? — Он задумчиво поднёс руку к щеке, явно серьёзно обдумывая это. Нэдзуко отрицательно покачала головой, но прежде чем Зеницу успел расстроиться из-за ещё одной неудачной попытки покорить сердце сестры своего «коллеги», она начала указывать на свою голову. — У тебя голова болит? — обеспокоенно спросил Зеницу, а потом вскрикнул: — О боже! А вдруг это опасно? Давай я позову Танджиро… или доктора, или-или… — Да закрой ты свой рот! — крикнул Иноске, проснувшись и тут же переворачиваясь на другой бок, чтобы не слушать крики надоедливого соседа. Зеницу хотел было огрызнуться, но Нэдзуко мягко положила свою руку ему на бедро, успокаивая и заставляя взглянуть на неё. Она снова показывала на свои волосы. — А? Ты хочешь, чтобы я заплёл тебе волосы? — Зеницу засиял, чувствуя приятное тепло от мысли, что Нэдзуко обратилась за помощью именно к нему, а не к Танджиро или, тем более, Иноске. Младшая Камадо одобрительно кивнула. Парень осторожно уселся позади Нэдзуко. Он уже хотел было спросить, нет ли у неё в коробке какого-нибудь гребня, но, осознав, насколько это глупый вопрос, только вздохнул. Порывшись по карманам в поисках хоть чего-то, чем можно было бы завязать её локоны, он нащупал лоскутную ленту — единственное, что осталось от одной из его прошлых «возлюбленных». Зеницу тихо вздохнул и принялся аккуратно заплетать волосы Нэдзуко в косу, время от времени что-то бормоча себе под нос, пока Нэдзуко, нетерпеливо похлопывая себя ладошками по коленям, пыталась унять возбуждение. Когда он, наконец, закончил, довольно улыбнувшись, сообщил об этом, Нэдзуко вскочила с футона и закружилась, позволяя косе, словно хвосту, вертеться за ней. Зеницу смотрел на неё с умилением, а Нэдзуко в ответ улыбнулась, чувствуя, как приятное тепло разливается в груди. Недолго думая, она обняла его, заставив Зеницу покраснеть до кончиков ушей. Но парень явно был не против.

***

Танджиро медленно шел по коридору небольшой гостиницы, в которой он с ребятами остановился из-за большого количества травм. Хоть его рёбра всё ещё побаливали, парень всё-таки медленно шел в комнату без посторонней помощи. Он приоткрыл сёдзи и увидел умилительную сцену: Зеницу словно ворон кружился возле его сестры, вновь говоря о какой-то свадьбе, пока ничего не понимающая, но довольная Незуко просто кивала, улыбаясь. Танджиро, увидев это, слабо улыбнулся, думая о том, чтобы попросить потом друга не приставать к его сестре с женитьбой, но сейчас это его мало волновало.