Шепот в темноте.

      В чащобах уже давно не было жизни. Вся жизнь каплей, которой ребенок оставляет неосторожное пятно на дорогой одежде, пропитывала городские переулки, наполняя всяческие нечистоты.       Городские дни были такими громкими, что тихого особняка на просветленной поляне в самом сердце никто толком и не примечал.       Люди туда уже давно не заходили, рассказывая детишкам страшные истории об этом доме, мол, водятся там злые духи и, что, хозяин до сих пор со своим имением, никоем образом не упокоенный.       Ложь ли то, никто не знал. Никого там не было вот уже как два столетия. Казалось, за столь долгий срок поместье давно развалилось бы, но даже природа обходила это место стороной. Молнии били лишь около, несмотря на не крытую крышу, лесные обитатели носа не сунули на аппетитные побеги растений в разоренном саду, хотя в борьбе за выживание все средства хороши, а самый большой парадокс заключался в том, что порог этого дома измазан тонкой струйкой крови.       Ах, сколько же страшилок ходило про особняк от самых правдоподобных, до самых нелепых. Чтобы отвадить детей от леса, рассказывали, что в этом особняке живет сам дух леса, беспощадный и злой в своей физической форме. Как бы глупо это не звучало, но однажды, одному проходимцу не очень посчастливилось проходить межой, возле этого дома. Поседевший бедняга, когда его в обмороке нашли подальше, по пробуждении своем, рассказал, мол, видел, как из щели тянется за ним ладонь, как будто тянет его что-то в этот дом.       Правда то, или же нет, решай сам, дорогой читатель, многие ведь тоже верят, и ничего плохого в этом нет.       Возможно, тихие мелодии рассвета в лесу, когда даже синицы напыщенно замолкают, пугали род людской. Может старый особняк пуще прежних страхов устраивал нервные качели страха душонке человечьей, но особняк был особо запрещенной зоной.       Нормальные люди даже и к лесу бы не подошли. Но был один совсем не нормальный мальчик.       Его звали Руи, и кто-кто, а он знал переулки городов так же хорошо, как и лесные заросли, и странный дом посреди чащи вовсе не казался ему чем-то страшным.       Мальчик был сердцем его одинокой матери, которая души в свое ребенке не чаяла. Ребенок рос в бедноте, ведь что ему могла дать обедневшая вдова.       Отца своего он при жизни совсем не застал, хотя часто слышал истории о том, каким ужасным был этот человек.       Но Руи охотнее запоминал страшилки, чем все нехорошее о человеке, который прямым образом был с ним связан.       С матерью вместе он жил в маленьком городке на самой окраине цивилизации.       Вот юркой звездой с неба, он пронесется по улице, стащив свежую газету с прилавка и, кинув взамен пару медных монет, вот проскользнет меж скучными взрослыми, совсем не различая мелкого текста, но и вовсе им не интересуясь. На самом деле, Руи ужасно хотелось казаться взрослыми. Наверняка же это здорово, делать то, что ты хочешь! А главное, он, наконец, научится радовать маму...       Мальчик та еще сорвиголова, ведь его маленькие ручки не знают в себе покоя. Как неудивительно Камиширо был мальчишкой довольно смышлёным.       Бывали случаи, когда шарниры, маленьких куколок девочек со двора, ломались.       Руи с великодушием брался за их починку, всегда заканчивая работу невероятно собою довольный, восседал на лавочке с отвёрткой и резинками для кукольных суставов, протягивал девочке починенную куколку.       В такие моменты, он часто наблюдал за детской площадкой, которая была яркой, но ее старость таилась пробелью ржавчины.       Пока некоторые мальчишки играли в войнушки, машинки и другие мальчишеские игры, мальчик с цветом волос подстать самым нежным фиалкам, сидел, чинил кукол девчонок, а иногда играл вместе с ними.       Его впечатляли фарфоровые румяные лица и ладошки, алые губы и он погнался за новою мечтой, как гонялся за газетой изо дня в день.       В один из дней таких игр во дворе с девчонками, мама мальчика крикнула в окно, чтоб тот шёл домой, ведь начинало вечереть.       Ступая ногами по лестнице старого подъезда, почти на бегу, он чрезвычайно быстро поднялся на третий этаж и открыл дверь. — Мама, мама. Я знаю, кем я хочу стать! Я буду кукольником! Просто представь, как это прелестно: делать куколок! — восторженно произнёс Руи прямо с порога, обнимая мать и смотря ей в глаза своими янтарными зенками. "Ну что за ребёнок, да он же сплошное горе!" — проносилось который раз в голове матери.       Одинокая вдова склонилась над мальчишкой, присев на корточки, погладила Руи по голове. — Сыночек, мой родимый. Кукольник это не совсем... подходящая тебе специальность. Мужчины в наше время в основном лишь занимаются физическим трудам, давай оставим куколок девушкам?Другого нам не дано, мой милый, — говорила мать пытаясь, не растолковать большего, чтобы не нагрубить сыну. Она уж точно не хотела с ранних лет портить его восприятие себя. Руи, конечно, расстраивался, получая подобные ответы, но хорошо понимал, что сделает все, лишь бы осчастливить маму. Какое же будущее ждет его маленькую мечту?