Ближе. Тише. Нежнее

— Рихард, наконец-то ты пришёл! Где ты был? Почему не отвечал? Ты цел вообще? — он не успел толком переступить порог квартиры, а я уже завалил его вопросами. Запах алкоголя ударил в нос моментально, поэтому я, стараясь не меняться в лице, отошёл от Круспе, чтобы тот смог зайти и закрыть за собой дверь. В последнее время ссоры между нами участились. Не буду отрицать — вина в них полностью на мне. Слишком много переживаю, беспокоюсь и боюсь подвоха. Боюсь, что из-за какой-то мелочи могу потерять любимого человека, потерять наши отношения, построение которых далось с большим трудом. Их ведь и вообще могло не быть, Рихард долгое время не обращал на меня внимания. Потом сам, неожиданно и вне контекста тогдашнего разговора, предложил попробовать. — Не мельтеши перед глазами, блять, и не тараторь! — Круспе неаккуратно сел на коридорный пуфик и шумно выдохнул. — Не видишь что я устал? Это настолько незаметный для тебя факт? Я неловко улыбнулся и развёл руками, отчасти пытаясь извиниться таким образом. Он ведь просто психанул во время ссоры, которую сам начал, и куда-то ушёл. Больше чем на сутки. Вернулся пьяный, злой и неразговорчивый. Как и в любой другой раз. Менялось только количество дней, в которые он отсутствовал дома. — Нам нужно поговорить, милый. Ладно? — я пытался подбирать слова. — И да, прости, прости пожалуйста за то, что не понял и не увидел твою усталость. Рихард посмотрел на меня уничтожающим взглядом и махнул рукой, мол, не нужно лишних слов. В который, блять, раз. До меня у него были отношения с Тиллем. Долгие, крепкие, даже вроде относительно счастливые. Но меня всё равно тянуло к Круспе, настолько сильно, что было похуй на немалую вероятность получить в морду от Линдеманна, который объективно мог несколькими ударами и в реанимацию меня отправить. Только, кажется, Рихарду я был не особо-то и нужен. До того, как мы стали парой, он относился ко мне лучше, терпимее. Не было бесконечных эмоциональных качелей с разгоном от любви до ненависти за несколько минут. — Я не хочу снова кричать на тебя. Не хочу чтобы ты уходил. Почему ты просто не пойдешь на небольшую уступку? — мой голос звучал разочарованно. — А почему ты не можешь просто завалить ебальник, м? — в пьяных глазах Круспе плескалось презрение. — Домой я вернулся? Вернулся. С кулаками на тебя не лезу? Не лезу. Нам не о чем говорит, заднеприводный. Через силу улыбнулся и пожал плечами. Неприятно ли слышать подобные оскорбления от партнёра? Фактически — да, но технически, по словам Рихарда, это была обычная констатация правды, и обижаться на такое — глупо и нелепо. И, естественно, называть его похожими словами у меня права не было никакого. Грубо же звучит, противно. А вот брать меня против воли и когда заблагорассудится — обычное дело. Как и не обращать внимания на попытки вырваться, на слёзы, на мольбы прекратить. Как и бить меня, извивающегося под ним, насильно ставить в нужную позу, тянуть за волосы. Ведь для него я был послушной куклой в такие моменты. Не каждый наш секс сопровождался насилием, но из раза в раз присутствовали напряжение и лёгкий налёт отвращения на лице Рихарда. — Рих, милый, я волнуюсь за нас. За тебя, блять, тоже переживаю. Это всё важно, не пустой звук! — разочарование из голоса не исчезло, но к нему добавилась призрачная надежда на хороший исход. — Да, ты устал и явно чем-то недоволен, но много твоего времени я не займу. Круспе шумно вздохнул и закатил глаза. — Не помню чтобы я подписывался на задушевный трёп о чём бы то ни было. Хочешь расстаться — говори прямо, держать не буду. Не хочешь — тогда извиняйся по-быстрому и пойдём в спальню. Я понятно выразился? — ухмылка Рихарда резанула меня прямо по сердцу. — Т-ты меня совсем не любишь, да? — еле слышно спросил я, опустив глаза в пол. — Поэтому говоришь про прекращение отношений с таким… С такой… Боже, да я даже слов подходящих подобрать не могу! — Ну почему чуть что, то сразу не люблю, а? — и снова ебучая ухмылка красовалась на его лице. — Некоторые части твоего тела очень даже люблю. Еду, которую ты готовишь, люблю. Послушание и отсутствие мозгоёбства тоже люблю, даже очень. Я помотал головой, стараясь не выпустить на щёки выступившие слёзы. — Раз любишь, то скажешь где пропадал больше суток! Где был твой телефон! Где была твоя сове... Резко зазвучала мелодия входящего вызова, поступающего на телефон Рихарда. Краем глаза я попытался рассмотреть имя звонившего, но не успел — лёгким движением руки Круспе схватил телефон, принял вызов и моментально расплылся в улыбке. — И тебе привет, мой сочный серьёзный мальчик... — бархатно протянул Риха. — Что? Необходимо лично обговорить контакт поло... Ой, слышно плохо. Групповой контракт ты имел в виду же, да? Нет, ты же знаешь, что наши проекты я хочу исполнять тет-а-тет Я замер, ощущая, как ледяная волна покалывания разливается от макушки до кончиков пальцев. Его фраза "мой сочный серьёзный мальчик" висела в воздухе, словно ядовитый туман. Внезапно перед глазами всплыли обрывки последних месяцев: его частые "рабочие встречи", новые парфюмы, которые ему никогда не нравились раньше, следы зубов на внутренней стороне бедра в тот день, когда он утверждал, что был на репетиции... Я почувствовал, как дрожь охватывает всё тело. Горло сжалось так сильно, что дышать стало больно. — Риха... — мои губы едва шевельнулись. Он резко закончил разговор и швырнул телефон на тумбу. — Ну? О чём там ты хотел поговорить? — его голос снова стал резким, насмешливым. Я посмотрел на его руки — те самые руки, что ещё вчера сжимали мои бёдра, оставляя синяки. На губы, что целовали меня так яростно, будто хотели проглотить целиком. На глаза, в которых сейчас не было ни капли тепла. — Кто это был? — спросил я удивительно ровным голосом. Рихард рассмеялся — коротко, беззвучно, лишь уголки губ дёрнулись вверх. — Ты действительно хочешь это знать? Неужели прям совсем-совсем никого на примете нет, душечка? В комнате стало тихо. Слышно было только тиканье наших старых часов — тех самых, что мы купили на блошином рынке в день, когда он впервые сказал "люблю". Теперь их тики напоминали звук метронома, отмеряющего время жизни наших отношений. Я медленно подошёл к окну. За ним мерцал ночной город — такой же холодный и безразличный, как человек за моей спиной. — Я ухожу, — сказал я, глядя на своё отражение в стекле. Глаза были красными, но слёз больше не было. В душе были лишь разочарование и боль. За спиной раздался шум — Рихард он резко встал. — Опять эти драмы? — его голос прозвучал раздражённо, но в нём впервые за вечер появились нотки неуверенности. — Завтра ты остынешь и... — Нет, Рихард. — я повернулся к нему. — Не остыну. Его лицо исказилось. Он сделал шаг вперёд, рука непроизвольно потянулась ко мне — то ли чтобы ударить, то ли чтобы удержать. Я опередил его, протянув ключи от квартиры.