Заберу с собой твою молодость

      Как долго человек был способен терпеть? Недостаточно благодарное отношение со стороны партнера, некое безразличие к эмоциональным и не только вкладам, его постоянные психологические загоны и сомнения в себе, смысле ваших отношений и постоянные ожидания, что от него уйдут, потому что в голове список субъективных весомых причин. Конечно, каждый человек имел свои определенные травмы, тревожные мысли и страхи, которые реализовывались и проявлялись в различного рода взаимоотношениях с людьми. И поддержка являлась важной частью этих же отношений. Однако существовала разница, некая грань между нормой и патологией.       Все люди могли сомневаться в чем-то, разве это не суть человеческой натуры – периодически подвергать различные убеждения и предпочтения критической оценке? В связи с теми же возрастными кризисами, к примеру. А в двадцать с небольшим это и вовсе привычное явление. В таком-то возрасте сложно судить себя как личность, ведь это такой нагроможденный различными событиями и опытом соответственно возрастной период, когда психика едва ли не чувствительнее, чем у подростков. И условно наломать дров в таком возрасте было достаточно легко. Молодые люди достаточно отчаянно вступали в неблагодарного рода романтические отношения, искренне пытались изменить партнера из великой любви и спасти его от него же. Это с возрастом, а, вернее, с опытом и сформировавшимися в следствие этого же опыта осознаниями и убеждениями должно было прийти понимание, что человека не спасти, пока тот желал болтаться в собственном же болоте. И руки, протянутой для его спасения, не схватит.       Вопрос касательно длительности терпения заключался еще и в том, для чего это все терпеть? Разве не должна клинически здоровая личность стремиться к пониманию, поддержке, принятию, ясности и критичности? Хорошо, поначалу все эти стремления в данном вопросе можно было списать на некое геройство, легкие, в зависимости от конкретной ситуации и конкретного индивида, спасательские наклонности, а также идеализацию, привычную на начальных этапах отношений, которая со временем должна пройти. Что-то из категории «Он такой эмоционально холодный и отстраненный, но я уверен, что у него просто травмы и страх уязвимости и близости, я-то точно смогу изменить его и добраться до той чувственной натуры!». Возможно, крылось в этом нечто слегка эгоистичное, направленное на удовлетворение определенных психологических потребностей, которые тянулись не пойми с какого возрастного периода и в следствие какого-то там опыта.       В любом случае, был убежден Чу Ваньнин, человек, достаточно любящий и ценящий себя не стал бы возиться с чем-то подобным. Потому что он как раз-таки любил и ценил себя, свои ресурсы и желал достойного отклика на собственные проявления в отношениях, а не впутывался в непонятную интрижку со старым непривлекательным мужчиной, который даже примечательным характером был не способен похвастаться.       Ну что могло в нем нравиться? И дело ведь не в низкой самооценке, хотя, возможно, он и отрицал эту черту в себе. Интеллектуальная развитость – это, конечно, хорошо, особенно нынче, когда огромное количество людей, в особенности представителей мужского пола, имело посредственный уровень эмоционального интеллекта и не стремилось к развитию себя как личности. Для начала хотя бы. Но разве этого было достаточно?       Чего обычно желали люди в отношениях? Как минимум эмоциональной открытости. А он что? Чего толку от той начитанности и развитости, когда от попыток обсудить свои чувства захлестывало жаром стыда и сковывало не только тело, но и, по ощущениям, сам мозг? И что за дурные реакции и защитные механизмы. Даже психика его была глупой и отвратной, злостно раздумывал Чу Ваньнин. Те же слезы как реакция на беспомощность были привлекательнее, чем его яростное и злостное огрызание из-за ощущения уязвимости или как там это объясняли психологи и психотерапевты. Ну что привлекательного могло быть в этом? Чтобы вот так вот безответственно и отчаянно разбрасываться преданностью, нежностью и любовью. Посвящать важную часть своей молодости на…него. Глупый Мо Жань. Ему бы рядом кого-то более спокойного, терпеливого, нежного, идущего на контакт и открытого. Честного хотя бы с собой. А не Чу Ваньнина.       Не то чтобы Чу Ваньнин был о себе уж слишком ужасного мнения. По крайней мере сам он так думал, а кто сейчас мог ручаться, что его восприятие было достоверным и самым объективным, а не искаженным под давлением ряда определенных факторов? Просто он умел так же критично оценивать порядок вещей. И себя в том числе. Из преимуществ у него разве что карьера, которая достаточно хорошо сложилась. Ну и собственная недвижимость. А дальше что? В мире нынче ценилось не только материальное. Да и современная молодежь стремилась к эмоциональному сильнее предыдущих поколений. К уважению, близости, доверию, принятию и прочему. А не так, как было у их родителей, бабушек-дедушек и далее по родословной.       Вот и что мог Чу Ваньнин обеспечить из этого Мо Жаню? Да разве что принятие и свое чувство любви. В такого, как Мо Вэйюй, попробуй не влюбись, думал он. Красивый как минимум, видный, умный, достаточно добрый, ответственный, целеустремленный – и это только часть достоинств ведь. Да к такому бы уже завтра по желанию в ряд выстроилась толпа претендентов на роль его партнера. Так как далеко уедешь только на принятии, да любви? Которую и проявлять как надо Чу Ваньнин не умел. По крайней мере так, чтобы Мо Жань точно знал и ощущал это, а не раздумывал, было ли это актом проявления чувств по каким-то там минимальным изменениям в тоне голоса, взгляде, жесте, либо привычное недовольство. Или была в подобных размышлениях нотка телепатии и наглого решения за другого? Не столь важно, пожалуй, сейчас.       Отношения были в какой-то степени работой. А кто захочет пахать и не получать достаточно за свои старания? Чу Ваньнин ведь уже не молодой парень, который мог еще мечтательно смотреть на этот вопрос и попусту тратить собственные ресурсы, как это делал Мо Жань. Возможно, думал он, они просто не сошлись динамикой. Активно проявляющийся Мо Жань, который без особого стеснения цеплялся за своего партнера и давал столько, на сколько у него хватало и эмоциональных, и физических сил, и…Чу Ваньнин. У которого стыда, вины и негативных убеждений было выше крыши. Ему, чтобы хоть немного догнать Мо Жаня, для начала бы преодолеть внутренние преграды, что уже не особо получалось.       Мо Жань ведь достоин любви понятной, чтобы та ощущалась и была неким эмоциональным убежищем, а не шахматной доской, на которой необходимо разрабатывать стратегии. Отношения – это не всегда легко. Но и сложно должно быть тоже не всегда. Чу Ваньнин его любил. Такого чудесного в его понимании и восприятии, чувственного, достойного молодого человека. Который после всего, что с ним было, заслуживал просто нежности и заботы, хорошего отношения к себе, как минимум. Чтобы ему не приходилось угадывать ничьи настроения и реакции, не разбираться еще и с чужими психологическими проблемами, потому что кто-то был не в состоянии с этим справиться самостоятельным. Чтобы…       – Я думал, что фразы про «громко думаешь» – это просто глупые шутки. Однако нет. Кажется, я чувствую давление твоих мыслей у себя на плечах, – просмеялся Мо Жань. Его руки осторожно легли на талию Чу Ваньнину, и сам он прижался к его спине.       Они так глупо поругались. Или это только Чу Ваньнин ругался с ним, пока сам Мо Вэйюй отстаивал свои чувства и выборы, за которые он его пытался то ли пристыдить, то ли убедиться в их искренности из-за собственных страхов? В любом случае Мо Жань стал случайной жертвой чужого неумения справляться самостоятельно со своими чувствами и адекватно выражать собственные мысли. Стыдно и виновато вышло так-то.       – Открой окно и проветри комнату значит, чтобы не так душно было тебе. – Отвратительно. Ужасно стыдно и неприемлемо. И ведь не хотелось еще сильнее грубить, злиться. Напротив – честно объяснить свою позицию, обсудить, искренне извиниться. Потому что любимых людей обижать не хотелось, даже если случайно. А в отношениях существовали не только ведь твои чувства. Определенные высказывания и действия влияли также на партнера.       Отношения – это такое пространство, в котором в какой-то степени ты брал ответственность не только за себя и временами уступал в чем-то, но тем не менее это не ощущалось какой-то болезненной жертвой. Любовь – явление слишком сложное, чтобы его можно было описать единым понятием, вычислить его составляющие и создать перечень правил или какую-то инструкцию, навешать ярлыки и упростить все. Чувства и отношения – это опыт, который состоял из проб и ошибок, разговоров, вкладов и развития партнеров как личностей в первую очередь.       – Да нет, я думал предложить тебе просто сходить к семейному психологу, – негромко ответил Мо Жань и поцеловал его за ухом. Засранец манипулятивный. Теперь будет общаться с Чу Ваньнином как с капризным ребенком и смеяться с его реакций. – Как смотришь на это, золотце?       – А что же так? Психолог уже не мозгоправ ненужный, без которого ты сам со всем справишься? Или только меня можно отправлять туда, а как сам, так на попятную, да?       – Так я не для себя же, – со смехом ответил Мо Жаня. Бесстыжий молодой человек. Абсолютно испорченный и извращенный, который зацеловывал шею Чу Ваньнину и все сильнее к нему прижимался. И всегда у него так было – сводить эмоционально напряженные ситуации в…такое. Сублимация что ли? – Я для нас. Потому что люблю тебя. Ценю тебя. Уважаю тебя. Желаю только тебя. Вижу в тебе самого прекрасного, достойного, интересного, красивого мужчину, с которым хочу делить свою жиз...       – Все, хватит, я понял! – со вздохом ответил Чу Ваньнин. И деть себя тоже было некуда. Ни спрятаться от бесстыжего смеющегося Мо Вэйюйя, ни скрыться от собственных неловких чувств.       Хорошо. Может, это не такая уж и ужасная идея – этот семейный психолог. Главное, чтобы оно того действительно стоило. По крайней мере Мо Жань того стоил. А не попробуешь – не узнаешь…