вот это тренировочка

Мафтуна последнее время много тренируется. Слишком много. Практически постоянно. Дома бывает намного реже, чем в зале, где каждый угол родной до боли и каждый товарищ по спаррингу – роднее семьи. Как и в этот понедельник она с работы несется прямиком в зал, минуя родную квартиру на пятом этаже с окнами во двор. Забегает лишь в ларек за сигаретами и булкой, чтобы не помереть позорно прямо посреди зала. Булка оказывается гадкая на вкус, отчего девушка зарекается брать в том ларьке что-либо съедобное. Накануне областных соревнований свалиться с отравлением вообще не хочется. На крыльце курит спокойно и неторопливо, ибо прибежала раньше, чем положено даже ей. Некоторые пацаны с ее группы курят в сторонке, весело что-то обсуждая. Прислушиваться слишком лень, поэтому в зоне внимания снег, что старательно для конца марта делает вид, что тает. - Курильщики, чего не заходим? – тренер тоже выходит на улочку, подышать не самым свежим воздухом через фильтр мальборо. - Курильщики курят! – один из парней смеется и кивает тренеру. - Абдиева, тебе сегодня праздник, - Семеныч к ней ближе подходит. - Какой же? – Маф давно уже забыла про какие-либо праздники, включая и свой день рождения. - Да откуда-то девицу одну переводят к нам, будет опыт наш перенимать. – Вздыхает. – Типа мы ж уровнем практически выше потолка, вот и стоит кому-то у нас поучиться. Да мы и рады, что нам, - вздыхает еще раз и, выкинув бычок, дверь открывает. - Хватит курить, а то разминку не переживете! Все дружно выкидывают бычки и топают за тренером. В женской раздевалке Маф обычно одна, крайне редко бывают какие-нибудь еще девчонки, либо из соседних секций. Но сегодня, как сказал Семеныч, действительно праздник. Абдиева, едва зайдя и не успев даже кинуть спортивную сумку на скамейку, замирает прямо на пороге, обалдев. Стройное подтянутое тело в спортивном топе; длинные светлые волосы, что по плечам рассыпались; накачанные бедра, что короткими шортами скрыты; и … - Чего вылупилась? – хриплый громкий голос, что заставляет Маф отмереть от созерцания божества. - А? – да, словарный запас оказывается слишком скуден. - Че уставилась? Баб никогда не видела что ли? – девица небесной внешности щелкает пальцами перед носом Абдиевой, отчего той приходится отмереть. - Бля, прости, я походу не выспалась. – Мозг не работает, поэтому приходится как-то выкручиваться. - Сейчас семь вечера, ты только встала? – девица смеется, так же хрипло и прекраснейше. - Я и на работе тормозила по страшному. – Маф наконец-то берет себя в руки, что вспотели ладошками. – Прости, я просто не ожидала кого-то здесь встретить, обычно одна переодевалась. - А, ты на бокс ведь ходишь? – девица облегчает состояние Маф, заползая в широкую и безразмерную темно-синюю футболку. - Ага, а ты походу новенькая, которая откуда-то к нам перенимать опыт приехала? – Маф отмирает, втайне уже желая вновь увидеть идеальное тело. А еще лучше - потрогать. - Она самая. Я Соня. – Руку протягивает для знакомства. - Я Маф, - жмет в ответ, обалдевая от шершавости ладоней. Сразу видно – спортсменка. На это Соня лишь бровь изгибает, но молчит, садясь на лавку и переодевая сменку. Маф трясущимися руками переодевается тоже, но как какой-то придурок или дцпшник - с трудом попадая в футболку и в шорты. Про носки можно вообще молчать. Шнурки тоже завязывала как детсадовец. - Идем, скоро Семеныч матюгов навалит, если опоздаем. – Маф, справившись с задачей, зовет новенькую. Та соглашается и топает следом, уверенно прижимая перчатки к груди, которую Маф рассмотреть еще не успела. - Итак, - тренер собрал всех наконец-то и расхаживает важно туда-сюда. – Это Софья, - кивает на девицу, что слегка выходит вперед, - наша задача – подтянуть ее к областным так, чтобы не стыдно было. Всем понятно? Дружное мычание как знак согласия. - Разминка, - командует Семеныч и садится на лавку, знает, что все справятся отлично, ведь полжизни ходят к нему. Сначала все бегут круги, разминая кисти, потом локти, все как обычно. Для всех, кроме Маф, она волей случая оказывается за Соней, и всю разминку глаз не отрывает от ее идеального тела. Запинается раз пятнадцать за маты, отчего получает от тренера предупреждения. - Итак, - тренер оповещает, едва все размялись. – На лапы Григорьева идет, остальные по парам разбились. Маф достается Ваня – высокий пацан, но слишком добродушный, его и бить-то жалко. Поэтому она халявит по-жесткому – тупо засматривается на сосредоточенное личико Сони, пока та тренеру показывает свой уровень подготовки. А через пять минут Абдиевой везет – Соня попадает в пару к ней. - Девчонка девчонке быстрее донесет важную информацию. – Семеныч это обзывает именно так. И Маф, прозевав пару хороших боковых, понимает, что кто кого еще учить будет, ведь у новенькой есть огромное преимущество – тупой противник. Который рассредоточен максимально и витает в облаках. Желательно, розовых. - Ты чего пропускаешь-то? – интересуется Соня после третьего в лицо. – Неужто реально не выспалась? Мне тренер тебя так хвалил, я думала, повалишь сразу меня, а я все еще на ногах… - издевается, улыбаясь хитро. Воображение Абдиевой молниеносно подкидывает картинки, как она могла бы повалить эту новенькую. - Давай, нападай, чего стоишь-то? – Григорьева перчаткой по плечу бьет несильно, прыгая на месте. Кровь горячая бурлит, требует движений, а ее противница тормоз похлеще эстонского. Маф вяло пытается отбиться, понимая, что все – полный капец наступил резко и безвозвратно. На областных будет минус один участник. Семеныч ей это припомнит и пиздюлей еще успеет вставить. До конца спарринга Маф еле доживает – побитая скула ноет противно, как и пресс, который вообще пострадал сильнее всех. - У тебя защита слишком слабая. – В конце заключает Соня, - да и удары так себе. Непонятно, почему на всех соревнованиях ты берешь золото, - вздыхает тяжко, ведь так надеялась потренироваться от души. - Абдиева, ну что за детский сад? – Семеныч все видит и отзывает черноволосую в сторону. – Ты что творишь, блять? На носу областные, а ты как будто первый раз пришла, что такое? Та молчит, ведь нельзя тренеру знать настоящую причину. - Я тебя расхвалил между прочим, что ты профессионал, что ты обучишь эту Григорьеву, ведь у девчонки железная хватка, а ты сопли распустила и вообще - ааааа! – на последнем Семеныч руки к небу поднимает, забывая все приличные слова. И неприличные тоже. - Ну тренер, - надо же как-то выкрутиться, - я сегодня на работе видимо замоталась сильно и сейчас вообще торможу очень. – Вздыхает грустно, ведь и вправду тормоз она. - Так, сегодня ладно, - Семеныч вздыхает, смирившись с такой Абдиевой. – Но завтра чтобы как штык была нацеленной на победу! Девчонку надо обучить! Поняла? - та кивает, - если она займет что-то на соревнованиях – премию выпишу тебе, поняла? - Поняла, - Маф соглашается, понимая, что это задание, как назло, самое максимально сложное и морально, и психически. - Так, давай иди вон Гришу забирай, чтобы собраться с мыслями. Соньку пока пацанам отдам. – И мужчина уходит, все-таки слегка погрустневший. Маф к кулеру с водой идет, чтобы голову освежить. Понимает, что так нельзя вести себя, будто пятнадцатилетняя школьница впервые влюбившаяся. Водой лицо умывает, шею, руки до локтя. Мысли не становятся свежее, лишь сильнее закручиваясь возле блондинки. Живот ведет спазмами, пока память подкидывает увиденное в раздевалке. - Блядство! Как дожить до конца тренировки? – сама себя спрашивает, но тишина ответом ей. Возвращается в зал, твердо решив не смотреть на новенькую вообще. Совсем. Никак. Дышит глубоко и, окликнув Гришу, отходят в угол. Встает спиной к залу, чтобы соблазна не было вообще никакого. Бедный Гриша не успевает поставить защиту, как на него сыплются удар за ударом. - Абдиева, стоп. – Семеныч кричит спустя минут пятнадцать, когда ее соперник едва жив. – Меняй противника или иди выдохни, или ты мне всех пацанов убьешь. Она вздыхает, пытаясь восстановить дыхание, а после оборачивается к тренеру, тут же видя Соню рядом с ним. Дыхание опять сбивается, мысли о тренировке вылетают, их сменяю другие и более конкретные. - Перерыв пять минут и потом силовая будет! А-то совсем расслабились, хлюпики! – тренер в ладоши бьет, разгоняя всех по углам. Маф вновь идет к кулеру, что всегда популярностью пользуется. Пацаны решают на улицу выскочить перекурить. Тренер с ними же. А Соня оказывается возле кулера буквально через несколько секунд. На вопросительный взгляд Маф отвечает коротко: - Не курю, - и тянется за стаканом. Черноволосая опять забывает как дышать, протягивая стакан и отходит в сторону, на лавку садясь, ведь ноги дрожат непонятно от чего – то ли от тренировки активной, то ли от блондинки, что слишком сексуально пьет воду, пока та тонкими ручейками стекает по шее. Маф шумно сглатывает, с трудом оторвавшись от вида, и утыкается куда-то в трещины на коричневой краске на полу. - Ты местная? – неожиданный вопрос пугает Абдиеву до усрачки. - Ага, - кивает, наблюдая, как Соня садится рядом. - Я вчера только приехала и города не знаю. Если тебе не сложно, покажи хотя бы район. – Григорьева вообще никого не знает, кроме этих людей в зале и консьержки в общаге, в которую она заселилась. Маф непозволительно тупит еще несколько секунд, в итоге все же кивая. - Да, конечно. Когда? – свои великие планы выспаться задвигает куда подальше, ведь тут более интересное дело. - А когда сможешь. – Соня плечами жмет, ей не к спеху. - Да можно и после тренировки, чтоб не поздно было совсем. – Выпаливает быстрее, чем понять успевает. Соня несколько секунд размышляет. А потом кивает: - Да, я только сумку закину в общагу, чтоб не таскаться с ней. – Улыбается обворожительно, глядя на черноволосую. А Маф опять забывает, как дышать и жить дальше. Залипает на губах чужих, пока мысли уносят фантазию туда, где потом оседают сладкой негой внизу живота. - Договорились, - севшим голосом произносит, соскакивая со скамейки и в зал несется, нападая на бедную грушу. Дубасит долго и непрерывно, отвлекая возбужденный организм нагрузкой. Семеныч, видя после перерыва Абдиеву, что как раньше забывается в ударах, лишь радуется, ведь всерьез начал за нее переживать. - Абдиева молодец! Так держать! – хвалит, пока парни расходятся по залу. – Пресс сто раз каждый, начали! – парни стонут, но задание выполняют. Маф же, выдохшись окончательно до степени, когда мышцы на руках забились, останавливается, отдыхивается и присоединяется к ребятам, плюхаясь на маты. Надо не только рукам заняться делом. Специально выбирает место подальше от причины ее бессонницы ближайших пару месяцев. - Так, все! – долгожданную только сегодня фразу Семеныч произносит тогда, когда Маф, физически не видя новенькую, собирается помирать. – Завтра чтобы с новыми силами пришли! Все свободны! – в ладоши хлопает звонко, пока по залу радостный вопль разносится. Маф на трясущихся ногах в раздевалку идет, проклиная этот день в общем и целом. Футболку мокрую насквозь стягивает да плюхается на лавку, чтобы дух перевести нормально. Лишь позже замечает, что Соня следом шла и села на лавку напротив, рассматривая тело Маф максимально беспалевно. - Красивое? – шепотом, чтобы не спугнуть. - Угу, - автоматически, а потом: - блять! – и Соня краснеет моментально, в ладони лицо прячет, смущаясь, кажется, до кончиков длинных волос. Маф улыбается, поймав блондинку на этом, втайне радуясь, хоть до конца и не понимая чему. - Прости, - Соня бормочет, резко вскочив, снимает футболку, надеется быстрее переодеться. - Да все хорошо, - Маф врет не слишком уверенно, ведь сама не верит этому. Лишь внутри организма истово бьется сердечко и нутро сжимается, чувствуя ответную реакцию тела чужого. Маф, переняв правила игры, показательно переодевается дальше, отвернувшись спиной к Соне. Не торопится надевать джинсы, случайно запутавшись в штанине. Слышит лишь судорожное дыхание чужое. Ухмыляется, реально едва не падая. А потом оборачивается и замирает как в первый раз. Соня неспешно стаскивает футболку, медленно оголяя грудь, что, к сожалению, все еще скрыта под топом. Маф нервно сглатывает слюну, сдавая себя с потрохами. Засматривается на кубики пресса, что блестят от пота. На резинку трусов, что из-под шорт виднеется. Кельвин Кляйн, что даже неудивительно. Маф не дышит практически, пока ладони чешутся помочь раздеться блондинке. А та, как назло, замирает без футболки, на Абдиеву смотрит, бровь изогнув. - Может поможешь? - А? – та, конечно, в своем репертуаре. - Помоги рубашку застегнуть, пожалуйста. – Из шкафчика достает упомянутую рубашку и протягивает Абдиевой. Маф краснеет, потом бледнеет, потом выдыхает громко и все же собирается с мыслями, вставая на трясущихся ногах. Помогает сначала надеть рубашку, а потом очень долго воюет с пуговицами, получая в ответ лишь смешки, когда старается не касаться кожи желанной. - Спасибо, - Соня говорит, видя, с каким трудом это дело далось черноволосой. Маф кивает, отворачиваясь. За считанные секунды одевается сама, хватая сумку: - Я тебя на крыльце подожду. – Выскакивает и сразу закуривает, дабы нервы успокоить – уж слишком они разболтались. Курит одну, вторую, на третьей голову кружить начинает от переизбытка никотина, но руки упорно тянут сигарету к губам. - Я все, - негромкий хриплый голосок, что стал уже наваждением, отвлекает от дум грязных и пошлых. Маф дергается, но бычок выкидывает ровно в урну: - Идем, где твоя общага? - Вон там, я покажу. – И Григорьева идет быстрыми шагами, не переживая, как там Маф. А черноволосая несколько секунд тупит, а потом все же очухивается, догоняя скорее, и в свою руку берет чужую ладонь, сжимая сильнее. Соня не поворачивается, сжимает лишь в ответ сильнее кулак. Дрожь ловит по телу всему, причем она явно не от прохлады мартовской. С каждым шагом к Мафтуне возвращается ее родная уверенность в себе и своих действиях, которая почему-то не посетила вместе с ней тренировку сегодняшнюю. Маф дышится легче, шаг становится размереннее и четче. Соня будто бы тоже успокаивается немного, идя ровнее. Общага и вправду недалеко, буквально пятнадцать минут. - Мы пришли, - Соня останавливается у крылечка, на Маф смотрит выжидательно. - Хорошо, тебе надо помочь? - Маф вроде и вернулась ее уверенность, но периодически все равно тормозит. Соня на нее смотрит слишком выразительно и прямо, отчего Маф понимает, что она тот еще эстонский тормоз. И через секунду притягивает Соню к себе рывком и впивается в губы чужие, что весь вечер покоя не дают. Целует жадно, сминая кожу нежную, чувствует дрожание тела чужого, но врывается в чужой ротик, едва тот раскрывается, языком своим. Целует жадно, порывисто. Пока не чувствует вздох ослабленный. Отрывается с большим сожалением и смотрит на Соню, у которой покраснели щечки и заблестел взгляд. - Снег пошел опять… - Григорьева шепчет еще более хрипло, в глаза напротив смотрит, не моргая. Маф и правда замечает снежок, что увеличивается, норовя завалить сугробами март. - Идем внутрь? – предлагает, ведь в животе уже кипятком перетекает желание, что наконец-то обрадовалось. Соня молча за руку тянет в помещение, чем-то уговаривает консьержку. На второй этаж забегают на одном выдохе. Дверь в комнату щелкает затвором, пока Маф прижимает к стене ближайшей блондинку горячую. Григорьева успевает снять куртку и сумку кинуть куда-то перед тем, как ее прижали, целуя в скулы и шею. Абдиевой же сносит крышу эти действия, она стремительно стягивает и толстовку, и следом за ней топ, что мозолил глаза всю тренировку. Блондинка шагает внутрь комнатушки, что и так три на три, к дивану разобранному тянет, ведь знает, что будет после поцелуев. Абдиева моментами теряется от чужой инициативы, ведь не привыкла к такому, но старается не зацикливаться, лишь сильнее и чаще целуя, сминая долгожданные губы. Ладонями водит по плечам, по талии, по груди, обводит полушария, сжимая их, играясь. Ловит губами стоны. А потом, добравшись до дивана, осторожно Соню укладывает на него и сама скорее толстовку снимает. Любуется вновь превосходным божественным телом, глаз не отрывает. Григорьева слегка смущается под таким пристальным взглядом, краснея. - Ты такая красивая, - шепотом, будто боясь спугнуть. – С самого первого взгляда я поняла, что попала… - Ты тоже офигенная, - в ответ негромко, - иначе б тебе ничего не светило, - и смеется заливисто, пока Маф с ума сходит, колени свои сжимает сильнее. А потом валится на Софу сверху, вновь целуя все места, до которых дотягивается. Шею, ключицы, грудь. Соски особенно не обделяет вниманием. Слизывает соленые капельки пота с впадинки между грудями. Соня своими пальцами зарывается в черные длинные, стягивая резинку. Массирует, от чего Маф мурчит натурально, как котик, не отрываясь от дела своего. Головушку запрокидывает, чтоб места больше освободить для ласк. Абдиева выцеловывает каждый кубик на животе, спускаясь ниже, замирает на несколько секунд у резинки и, получив несдержанный стон и виляние бедрами, расстегивает джинсы и стягивает их ниже. Белье специально оставляет, чтобы немного помучать блондинку, ведь та издевалась вообще по полной. Замирает, любуясь видом, где раскрасневшаяся Григорьева глазами молит о продолжении. Маф улыбается коварно, пальцами ведет по трусам, старательно не касаясь самого горячего. - Мафи, ну пожалуйста, - не выдерживает блондинка спустя несколько минут кружения вокруг да около. - Как ты меня назвала? – Абдиева даже отвлекается от дела важного. - Мафи… - А мне нравится, - заключает и поддевает резинку, после крайне медленно стаскивает вниз уже не нужный элемент одежды. Соня бедра сжимает то ли от смущения, то ли от возбуждения, что сводит все внутренности с ума. Чувствует, как намокают простыни под ней, не говоря про белье, что уже снято. Маф пальцами по бедрам проводит, сжимая сильнее, до стонов, до вздохов. К центру движется, касается влаги, улыбаясь очень довольно. Вдруг соскакивает на пол, стремительно с себя скидывает лишнюю одежду, оставаясь лишь в белье и в топе. Вновь забирается на колени блондинке. Своим горячим центром трется о бедро чужое так, что Соня прекрасно чувствует влагу чужую. Абдиева ухмыляется, ведь на то и рассчитывала. Трется сильнее, заставляя нижнюю застонать громче. А затем вновь касается центра чужого, размазывая смазку по бедрам, по складочкам, по пальцам своим, пока запах терпкий въедается напрочь. Другой рукой себя касается, отодвинув ткань в сторону, своей влаги, что льется сильнее от вида разгоряченной Сонечки. Та смотрит, не мигая, за действиями черноволосой. Маф, поудобнее устроившись, входит сначала одним пальцем и в себя, и в Сонечку. Начинает двигаться одновременно, со звуками хлюпающими. Со стонами, что несдержанно вырываются. Соня своими руками касается чужих, накрывая их сверху, начинает двигать ими, будто бы руководя. Стонет слаще, голову закидывая назад. Маф не сдерживается, припадая к артерии пульсирующей на шее. Оставляет следы заметные, абсолютно наплевав на последствия. Дрожь проносится по обоим телам практически синхронно. Маф выдыхает, рыча куда-то в шею, пока добавляет второй палец. Соня изгибается, сжимая рефлекторно бедра. Подается навстречу бедрами, нетерпеливо стонет громко. Абдиева ускоряется, из себя выходит, тут же заменяя свои пальцы чужими. Соня не теряется ни на секунду, тут же подхватывая ритм, синхронизируясь. Маф насаживается на чужие пальцы сильнее, рычит от волн наслаждения. Интенсивнее вдалбливается в другое тело. Соня кончает неожиданно, слишком громко вскрикивая и изливаясь на простыни собственные. Маф двигаться не перестает, лишь постепенно замедляясь. Соня почти сознание теряет от переизбытка чувств. Мафтуна наклоняется, целуя нежно, неспешно, лениво. А через минуту оказывается на спине лежащей. Григорьева слишком бойко переворачивает их, меняя местами и снимая ненужную тряпку окончательно. Абдиева чувствует под задницей мокрую лужу, но ее это заводит еще больше. Пальцы в Маф погружаются уже так привычно, будто уже много лет. Соня движется рвано, ведь руки трясутся слегка, пальцами играется внутри, сгибает и разводит. Мафи терпит из последних сил, выгибаясь струной. Движения становятся размашистее, глубже, интенсивнее. Когда Абдиева все же не выдерживает сладкую пытку и кончает, Соня спускается в самый низ и смачно вылизывает всю влагу, что слишком в большом количестве. - Офигенно, - произносит Маф практически без голоса, много минут спустя и крепко обнимая Григорьеву, что рядом лежит. - Угу, - сил говорит практически нет. И обе смеются. - Пойдем я тебя провожу, - Соня спохватывается. - Отступись, я город знаю как свои пять пальцев. – Маф отмахивается, лениво вновь целуя блондинку. – Можно подумать, я куда-то собиралась идти на ночь глядя. – Смеется, видя ошарашенное выражение личика. - Так оставайся, и завтра Семеныч тебя высушит за неформу! – Григорьева хихикает, представив картину. - Если мы вообще встанем с утра… - Абдиева знает, что работу никто не отменял, но так не хочется разжимать эти объятия, что хоть плачь. - Встанем, иначе на соревы не допустят и пизда наступит всем. – Соня соскакивает, натягивая белье, тормошит Мафтуну, помогает и той одеться. - Давай, домой беги, завтра будет больше желания не опоздать на тренировку! – Соня выпихивает черноволосую за дверь, поцеловав напоследок. Маф ошарашена максимально от поведения блондинки, чисто автоматически шагает в сторону дома, удобнее перехватывая сумку спортивную. - Ну вот тебе и тренировочка, - вслух, понимая, что больше не позволит себе такого поведения в зале. Она сдерживает данное себе слово, тренируясь на максимуме, а после каждой тренировке раскладывая Соню то в своей квартире, то в ее общаге. На соревнованиях обе приносят призовые места, чем жутко радуют тренера.