жатва

— Тебе никогда не казалось странным бессмертие Хидана? Конан стояла вполоборота. За окном башни темнело, дождь стучал по ставням и все звуки сливались в один серый шум Амегакуре - бесконечный, непрекращающийся гул капель воды, бурлящей в сливах канализации. — в Хидане тебя смущает лишь его бессмертие ? — поинтересовался Нагато.   Она отрицательно покачала головой. Блеск молнии на секунду озарил светом темноту каменных стен, и Конан, расплывшись в нем, казалась неподвижной статуей.  Тут всегда было неприятно. Пахло формалином, сыростью и черной плесенью, крупными пятнами расползающейся по потолку.  — Что он сделал, чтобы его обрести? — Ты слишком глубоко копаешь. Глупо было надеяться, что Нагато поймёт, но он был единственным, к кому Конан могла пойти. В этом огромном городе, где народ прозвал ее своим Ангелом, хватался любую за возможность взглянуть на расправленные бумажные крылья, она все равно чувствовала себя одинокой.  Пейн - их Бог. Нагато - единственная вера. Яхико - потерянная надежда на светлое будущее. — Мне интересна цена, - прошептала Конан, - Я не знаю ни одного Бога, кто раздавал бы бессмертие - это либо глупость, либо щедрость. Я сомневаюсь, что Боги могли бы обладать такими качествами, поэтому.., — она запнулась, не зная как правильно закончить начатое. «И если такой Бог правда есть, то я хочу его найти» Нагато как-то странно усмехнулся. Ну конечно снова подумал, что ей кажется, что она слишком цепляется к деталям. Также было, когда Конан призналась, что сомневается в том, что под маской скрывается тот самый Мадара Учиха, а не кто-то другой. Она молчала большую часть своей жизни, а когда решалась обратить опасения в слова, то ее в очередной раз убеждали, что лучше так не делать.  — Конан, послушай, — Нагато начал спокойно, мягко, — пока у нас есть бессмертный член Акацуки, мы сильнее, а значит более силен и реален наш план, понимаешь? Он справляется со всеми своими задачами, а остальное тебя волновать не должно. Под конец его голос все больше начинал леденеть, пока окончательно не превратился в колкий мороз январской стужи. Конан не слушала, разглядывала свое кольцо - при вспышке молний оно казалось ослепительно белоснежным.  — К тому же я думаю, что сон твой будет более крепок без этих знаний. Она кивнула. Сделала вид, что все поняла и сделает так, как он сказал.  — Наоборот. Когда я чего-то не знаю, то не могу сомкнуть глаз, — проронила напоследок, бесшумно выходя из комнаты.  Подвергать слова Нагато сомнениям было немыслимо - практически богохульством. Но серая вода Амегакуре смывала все на своём пути: кирпич домов, металл башен, тонкие хрупкие веточки рахитичных костей. Возможно непоколебимая уверенность Конан тоже не устояла против надвигающейся реки подозрений. Ведь она прекрасно видела, что с Хиданом что-то не так.

**

Хидан откинулся на стул, запрокинув голову. Обычно белая кожа стала еще бледнее, черты лица заострились, под глазами появились синюшные пятна, и весь вид его говорил о том, что потеря крови превысила допустимые пределы.  Рана была зашита грубо, наспех. Нитки торчали из нее как из разорванного холщового мешка. Кривые стежки раньше нужны были лишь для облегчения регенерации, но с недавнего времени она подозрительно сильно замедлилась.  Отрубленная конечность не хотела срастаться - вместо этого кожа вокруг швов натягивалась, наливалось краснотой воспаления и белесой плёнкой гноя на вывернутой мышце.  Конан молча наблюдала за лихорадящим мужчиной, которого бил озноб. Крупные капли пота стекали по голой груди, собираясь на впалом животе.  — Восстанавливаешься медленнее обычного? Хидан смотрел на нее исподлобья. Дышал он тяжело и глубоко - грудная клетка прерывисто сокращалась, как будто ей что-то мешало.  — Че ты за мной следишь постоянно?  Если перестала блюсти целибат по мертвечине, то только свистни, - хриплый смешок и попытка дотянуться до руки Конан. Женщина даже не дрогнула - откинула его ладонь ровно через секунду, как рефлексом.  Кажется Хидан догадывался, что она что-то подозревает. Это было логично, конечно, учитывая, что он вдруг стал гнить, как гниют смертные, когда им отрубают конечность грязным тупым лезвием. Но он другой.  И эта сука тоже стала все осознавать. — Вообще не знал, что ты такая глазастая, - прошипел он.  Женщина пожала плечами, напоследок решив еще раз взглянуть на его рану. Она выглядела ужасно: сочилась и пухла, как у обычного человека. 

**

Найти источник бессмертия было сложно.  За Хиданом тянулся след крови, как за шакалом. Во всех небольших деревушках, где он находился какое-то время, ничего не было. Пустые дома, нетронутые старые вещи, разбросанные по двору игрушки, как будто с ними игрались еще вчера, но ни одной живой души.  После нескольких часов скитаний одну Конан все-таки нашла. Низкий коренастый мужчина придерживал дверь своей лачуги, выглядывая из-за нее, но не решаясь выйти полностью. Конан сделала шаг ему навстречу, и он нервно задергал губой.  — Вы заблудились, да? - смущенно проговорил незнакомец, - Здесь практически тем.. — Что вы знаете о Хидане? — Это он попросил вас прийти? - мужчина попятился, на лице проступил ужас. — Мы могли бы поговорить? Он кивнул, пропуская Конан внутрь.  Дощатый пол скрипел под ногами, грозясь вот-вот проломиться. Окна были закрыты какой-то шкурой — от ветра это не защищало, лишь от бьющего в глаза света.  — Он был нашим лучшим другом, учителем и отцом в одном лице. Не знаю как вам объяснить, но каждый из нас его обожал... Казалось, что если однажды он уйдет, то никто не переживет. — Ну так вы же пережили, — скептично заметила женщина.  — Да, и я не могу себе этого простить, — прошептал незнакомец, тяжело опускаясь на пол возле стола, — Он всегда говорил, что все, что мы имеем сейчас, — это временно. Что настоящую свободу мы обретем лишь избавившись от материального, отпустив прошлое и будущее, во имя бесконечного смирения. Он никогда не требовал ничего взамен, лишь просил помнишь об обещанном.  Маленькие фрагменты в голове Конан стали складываться в одну общую картину, которая была ужасающей. Пора было остановиться, чтобы совсем дурно не стало, но пути назад уже нет.  — А обещанное…? — Единственное, что всегда говорил Хидан — это если однажды ему нужно будет попросить нас об одолжении, то он должен быть уверен, что мы все его послушаем. Так вот, — он говорил сквозь проступающие слезы, — Я струсил. Сбежал в тот роковой день. А когда вернулся, то все были мертвы. Сердце Конан пропустило удар. — Да, да, все одновременно покончили с собой по его просьбе, отдали жизнь, ну а я что? Мне надо было догнать его, попросить тоже умереть за его силу, ведь это божье благословление !  Но меня так пугало, что некоторые трупы были обглоданы, что я спрятался и остался здесь один.  — О какой силе вы говорите? — Бессмертии, — мужчина утер глаза тыльной стороной ладони, улыбнувшись, — Он питается нашей жизнью, продлевая свою. Ритуал. — Ритуал кому? — шумно вздохнула Конан.  — Джашину. Демону. Слышали о таком? Ей не терпелось вернуться обратно, чтобы рассказать обо всем Нагато. Она была права ! Хидан совершал ритуальные жертвоприношения целых деревень, молившихся ему, чтобы получать бессмертие ! А те убийства, совершаемые им на заданиях…? Не иначе просто садизм. — Вы же в курсе, что он создал секту? — Конан подошла ближе, пол снова проскрипел, как бы вторя ее вопросу. — Я бы ее назвал это сектой. Это истинная вера. Вы когда-нибудь верили в Бога? Пейн. Нагато. Яхико.  — Да. У меня он свой. — А Хидан был моим. И я знаю, что то, что я остался живым помешало ему совершить ритуал, а значит он чуть менее бессмертен, чем обычно.  Конан пообещала, что вернётся. Распадаясь на мириады бумажных бабочек, она видела обреченное лицо незнакомца.

**

Следующего раза не случилось.  К лачуге тянулся густой след свежей крови, в нос ударял запах разделанной мясной тушки, как в знойную жару на бойне. Конан поспешила внутрь, надеясь, что мужчина просто вернулся с охоты и пытался затащить крупную добычу в дом.  Надеялась, что те кишки, свисающие с дерева, не человеческие. Все тщетно. К привычному скрипу досок добавился громкий хруст ломающихся костей и чавканье - кто-то буквально захлебывался едой, набрасывался на мясо и раздирал его зубами. Увиденное заставило обычно равнодушную Конан закричать и тут же прикрыть рот руками, чтобы задавить рвотные позывы.  Мужчина лежал - точнее это было какое-то месиво, лишь отчасти напоминающее его - и смотрел на нее безумными, наполненными ужасом глазами. Он все еще находился в сознании, пока тварь пожирала его наживую, раздирала связки, хрустела хрящами и перемалывала тазовые кости. На Конан из темноты смотрело что-то, совсем не похожее на Хидана.