Непослушная

Англия, графство Хартфордшир, тремя месяцами ранее. Ночь опустилась на землю, окутывая всё вокруг вуалью мрачной неизведанности. Ноги юной госпожи словно приросли к земле от переполняющего волнения, пока ветер нежно касался бархатной кожи, раздувая длинные волосы, которые спадали на лицо, мешая сосредоточится. — Лорд, — произнесла уверенно. — Кто предатель дюжины? Мне нужна фамилия. — в тоне слышалась настойчивость, которой нельзя было пренебречь. Глаза Кристиана, обычно скрытые за маской безразличия, сверкнули холодной сталью от подобного вызова. Казалось, он видел девушку насквозь, читал самые сокровенные мысли. Знал, что правда разрушит её мир. Тонкие уста генерал-губернатора медленно раскрылись, произнося слова, которые после эхом звучали в голове: — Басу всему виной. — но Шарма ему не верила. Не хотела, не могла... Ветер свистел вокруг, когда сердце пронизывало острой болью. — Это невозможно. — отмахнулась резким жестом руки. — Факты говорят сами за себя. Властвующая жаждет полного контроля над Западной Бенгалией, потому и подстроила раскол. — Чушь. — горько усмехнулась, истерично махая головой. Луна медленно выползла из-за плотного слоя облаков, заливая светом ночь, и тени вокруг будто отступили, раскрывая облик лорда целиком. Лицо, казавшееся выточенным из камня, с застывшими жёсткими чертами и напряжёнными желваками, которые ходили от сдерживаемого гнева. Он был как натянутая струна, готовая лопнуть от одного неверного движения или слова. Шарма не могла отвести глаз — сомнения терзали, наносили крупные царапины, изводили светлую душу. — Дивия, мир жесток. Иногда правда оказывается слишком горькой, чтобы её принять. Но я даю вам выбор: либо вы продолжаете верить в иллюзии и погибаете вместе с ними, либо открываете глаза на реальность и действуете. — Эти слова словно ледяной душ пронзили до костей. — Но как же.. — та судорожно выдохнула. — Видия всегда была ко мне добра и близняшки.. — мужчина одарил лишь тяжелым взглядом, в котором мелькнуло нечто похожее на сожаление. — Сарасвати.. по вашему, она тоже причастна? — голос предательски задрожал, и в горле защемило. Она не могла поверить, но мысль уже обосновалась в её сознании, не давая покоя. "Моя Сарасвати — виновница смерти брата?" — Именно старшая Махарани наказала избавиться от господина Шарма, но сказать, что её дочери не ведали, что творит их мать было бы ложью. — Кристиан шагнул ближе, и это заставило её инстинктивно отступить, — Выстрел должен был унести лишь одну душу, если вам станет легче от того, что убивать совсем хрупкую и юную Рати в их план не входила, но судьба, увы, распорядилась иначе. — Зачем? За что..? — Она стиснула зубы, борясь с нарастающим желанием закричать, возразить, восстать против судьбы, которая словно насмехалась над ней. — Кайрас не удобен, умен и своеволен. В отличии от вас, леди. — это должно было оскорбить, задеть самолюбие, но Деви лишь продолжила слушать. — Наивная, скорбящая за уходом самого дорогого человека девушка - это, пожалуй, лучший инструмент в руках умелых "хищников". Потому и лелеяли они вас, оберегали, чтобы позже использовать в своих корыстных целях. Одинокая слеза медленно скатилась по щеке, оставляя после себя ледяной след, казалось, сжигая её кожу, разъедая остатки былой доброты и нежности, растаптывая наивную веру в тех, кого она считала семьёй, кого она искренне любила. Всё внутри разрывалось на части, как хрупкая ткань, которую драли острыми когтями. Гнев и обида, кипевшие в её сердце, вытесняли последние тёплые чувства, оставляя только пустоту и обжигающую жажду отмщения. Кристиан же молча наблюдал. Верил, что она выдержит. — Они подстраивали это, каждый шаг, каждое слово, — прошептала почти безжизненно. — Все эти годы.. чтобы использовать меня, как игрушку? — Не игрушку, а оружие, — тихо ответил, накрывая её своей тенью, как холодный плащ. — У вас было достаточно воли, чтобы не позволить себе сломаться, и именно это сделало вас идеальной пешкой. Но теперь… теперь, когда мираж разрушен, у вас есть сила и право решить, кем вам быть дальше. — шершавая рука аккуратно коснулась кожи, стирая остатки слез. Взгляд госпожи остекленел, а каждый вдох казался ножом, что вонзался в её грудь, оставляя кровоточащие раны. Это была не просто боль — это был ураган, бушующий в ребрах, в котором смешались горечь, разочарование, и невыносимая, удушающая обида. "Милая моя Сарасвати..." Память подбрасывала образы её улыбок, поцелуев, взглядов, полных нежности, и каждый из этих моментов теперь казался ядовитым шипом, проникающим всё глубже. Как могла она быть настолько слепа? Как могла поверить, доверить сердце и жизнь той, кто предала её самым подлым образом? Те слова, что Сара шептала ей на ухо, обещания и ласки — всё это казалось теперь ложью, ширмой, которая скрывала за собой истинные намерения Басу. Она любила её всем сердцем, доверяла ей как никому. Глаза вновь заслезились, но теперь же Деви сдержала порыв. Прежде не будем слабости. — Они заплатят за это, но сначала я должна увидеть все своими глазами. — речь шла о доказательствах, которые давали Кристиану право утверждать столь решительно и без опаски про род властвующих. — Разумеется. Знайте, Дивия, что я сделаю все, чтобы помочь вам. Я на вашей и только вашей стороне. — но девушка его уже не слушала. "Она должна ощутить тоже самое." — Бумаги надежно спрятаны, но я устрою вам разговор и со свидетелями и полный доступ ко всем архивам. "Я заставлю её почувствовать боль!"