Nothing ever changes

      Раскалённый солнцем асфальт. Пыль в воздухе, от которой иной мог закашляться в страшном приступе астмы. Пекло так, что воздух дрожал маревом над зданиями вдалеке, будто кто-то потряс масляную склянку. Ветер завывал между полуразрушенных серых зданий, свистя в узких проходах: кто-то суеверный мог бы принять это за стоны неупокоенных душ, пришедших мстить за человеческие грехи.       Заливаясь потом, по пустынной улице кралась Лука, постоянно озираясь по сторонам. Сердце бешено стучало не то от страха, не то от жаркой погоды, сейчас уже точно и сказать нельзя. Пахло железом, гарью и смердило чем-то тухлым: она едва сдерживала рвотные позывы.       Совсем недавно тут, именно на этом богом забытом перекрёстке, где велись нескончаемые перестрелки, в баре произошёл… Инцидент. Так сказал начальник Луки. Но она прекрасно понимала: это был не просто какой-то там инцидент.       Это была резня.       В ушах до сих пор стояли ужасающие крики каждого ныне мёртвого человека. Двенадцать трупов. Боже, некоторым из них едва исполнился двадцать один год, они впервые пришли попробовать выпивки… И жизни так легко и так быстро оборвались, словно тоненькие хлопковые нити. Она… Не успела никого спасти, лишь наблюдала издалека.       А теперь пришла проводить это чёртово расследование, которое ни к чему не приведёт: высшие чины снова лишь пришлют облаву на гнездо террористов и точно так же расстреляет всех до единого. Спору нет, они заслуживают наказание… Но не приведёт ли оно к ещё большему раздору в умирающем государстве? Не выйдет ли так, что, если мы попытаемся сражаться огнём с огнём, то пожар в итоге разгорится так сильно, что его зарево будет видно даже на другом конце планеты?..       Ведь, как ни печально… Мир разваливается на части. И ничего, абсолютно ничего не меняется: процесс необратим, как сама смерть, и лишь смрадный запах привлечёт падальщиков пиршествовать на трупе.       — Эй, что такая красотка, как ты, забыла в этом паршивом месте?       Лука резко обернулась. Насмешливый голос какой-то юной пичужки разрезал тяжёлый тухлый воздух у бара, как горячий нож масло, доносясь откуда-то с балок горевшего прошлой ночью бара.       И верно, вот она: наглая ухмылка на молодом круглом личике, пара бирюзовых хвостиков чуть раскачиваются на слабом подобии ветра, который не способен даже немного развеять жару и духоту этого места. А глаза… Как у мёртвой рыбы, пустые и безжизненные.       Это взгляд опытного убийцы.       — Не твоё дело, — процедила сквозь зубы Лука, размышляя, что ей делать. Вполне возможно, что… Эта девушка — зачинщица вчерашней резни. От этой мысли немного скрутило живот.       Девушка хмыкнула и, пожав плечами, ловко спрыгнула с балки, мягко приземлившись на тонкий слой пепла. За её спиной брякнул автомат. И не торопилась подходить, явно внимательно изучая сложившуюся ситуацию.       В небе гаркнули кружащие вороны.       — Коп под прикрытием, я угадала?       Лука сглотнула ком в горле и попыталась унять мелкую дрожь. Чёрт, она полжизни отдала тренировкам, учениям, боям и перестрелкам… Её не должно так трясти при виде обычной преступницы! От самой себя мерзко.       — А если и так, — выдохнула она, собравшись с мыслями, — что ты сделаешь?       Лука с вызовом посмотрела на девушку, что хищно улыбнулась в ответ. Продолжая улыбаться, она вытащила из-за спины автомат.       — Тогда мне нужно просто застрелить тебя, чтобы подобные вам не ломали планы организации, — пожала она плечами, направив автомат прямо на Луку.       Та тут же выхватила пистолет из кобуры. Чёрт, как не хочется опять… Снова выстрелы, снова смерти, снова лишь подавление симптомов вместо лечения причины болезни, что насквозь поразила государство.       Но защищать мирное население — её работа. Лука и так подвела всех, когда не смогла ничего сделать со вчерашним терактом. Потому… Ей нужно искупить вину, покончив с этим посланником дьявола.       — О, да ты тоже не беззубая, как я вижу, — ухмыльнулась девушка. — Раз так, то я даже соизволю представиться. Ну… Чтобы ты знала, кто тебя убил.       — Не нуждаюсь в знакомствах, мисс Хацуне, — отрезала Лука, сжимая пистолет. Палец уже удобно устроился на спусковом крючке. Ей всего-то нужно нажать на него… — И зачем болтать? Стреляйте. Вы умеете.       Хацуне, а если быть точнее, Хацуне Мику, один из самых известных в кругах секретной полиции представителей оппозиции, совсем развеселилась.       — Хо-хо, а ты осведомлённее, чем кажешься. Не просто какой-то там коп, да?       Лука ничего не ответила, лишь внимательно наблюдала за Мику, что будто игралась с ней, как с игрушкой. «Если бы эта девушка хотела убить… Пристрелила бы меня ещё с крыши», — пронеслось в голове. — «Я была слишком невнимательна…»       — Так чего не стреляешь, раз поняла, кто я?       — И потерять шанс поговорить с представителем власти? — хмыкнула Хацуне, опуская автомат. — Да ни в жизнь!       — Нам не о чем разговаривать, — холодно ответила Лука, всё ещё держа ту на мушке.       — Да? Тогда стреляй, чего стоишь. Вот она я, преступница, прямо перед тобой, — почти безумно засмеялась Мику, совсем убирая автомат за спину. — Но нет, у тебя кишка тонка, ты не сможешь меня убить.       Лука вздрогнула, по телу пробежались холодные мурашки. Чем она себя выдала?..       — Знаешь… Пусть ты не поверишь, но у меня вообще-то есть принципы и убеждения, — как бы невзначай бросила Мику, начиная медленно кружить вокруг Луки. Та поворачивалась вслед.       — Принципы? У убийцы?       Мику вмиг помрачнела, но не теряла улыбки.       — Прошу следить за языком, мисс коп. Я всё ещё могу передумать и перейти к протоколу моей организации.       Лука с досадой прикусила губу. Если ей удастся выбраться из этой ситуации живой… Ей жизненно необходимо выудить как можно больше! Значит, нужно не пререкаться…       — …Так что за принципы?       — Мисс коп, — обратилась Мику, усаживаясь на разрушенный бетонный фасад. Он весь почернел от копоти… — Как думаешь, люди равны?       Лука чуть не потеряла дар речи, пистолет дрогнул.       — Вы играете со мной, мисс Хацуне?       — Нет, я спрашиваю абсолютно искренне.       Впервые за время диалога с лица Мику сошла эта мерзкая улыбочка… Хмурое, тяжёлое выражение лица так контрастировало с её прежней персоной. Кажется… Она и правда не шутит.       — …Нет, — честно ответила Лука, почти не задумываясь. — Мы все слишком разные, чтобы считать, что равны.       — Я тоже так считаю. Мы все… Рождаемся по разные стороны баррикад, — Мику зачерпнула пепел и дала ему просочиться сквозь пальцы. — Кто-то добрый, кто-то злой… Кто-то справедлив, кто-то — нет, — она сдула остатки пепла с ладоней, задумчиво наблюдая, как он медленно, словно снег, опускается на землю.       — И кем же вы себя считаете?       Сначала Мику промолчала. Немного погодя она повернулась и посмотрела прямо в глаза Луке. По спине снова пробежали мурашки. Такие пустые и холодные…       — Я родилась в современном мире, — сказала она. — Я с детства читаю новости о происходящем вокруг. Я вижу, что происходит в мире. Разве можно, — снова хмыкнула, — оставаться доброй в таких условиях?       — Вы считаете это оправданием ваших действий?       — Нет. Я профессиональная убийца, и, конечно, представ перед Богом, непременно отправлюсь в Ад, — кривая улыбка исказила лицо. — Для меня организация — лишь повод убивать неугодных.       — Зачем тогда это делать? Разве станет мир лучше, если продолжать убивать? — спросила Лука, на деле вовсе не ожидая ответа: слишком очевидный он был.       И, тем не менее, Мику ответила.       — Этому миру уже ничего не поможет, — сказала она, вырисовывая что-то перед собой пальцем. — Так почему бы не приблизить общий конец? Может, тогда что-то изменится. Может…       Что-то незнакомое блеснуло в глазах Мику. Но стоило Луке только заметить это, как оно молнеиносно пропало: снова пустой рыбий взгляд.       — А ты наверняка считаешь, что несёшь добродетель, мисс коп?       — …Мегурине Лука.       — Ты не ответила на мой вопрос.       Выстрел. Из ствола тоненькой струйкой вверх вился дымок. В фасаде стало на одно отверстие больше. Мику, что не сдвинулась с места ни на сантиметр, раззадоренно похлопала в ладоши.       — Я думала, не дождусь уже! — воскликнула она, хищно глядя на Луку. — Лука, дорогуша, для копа ты уж очень медленно соображаешь!       — Ответь на один вопрос.       — Сначала ты ответь на мой.       — …Если бы у тебя был второй шанс… Ты бы выбрала другую жизнь?       — Настойчивая, да?       — Я жду.       Мику холодно, по-неживому улыбнулась. Кажется… Это и был её ответ.       Лука закрыла глаза. Это ради государства…       Выстрел. Ухмылка теперь навеки застыла на лице девушки с бирюзовыми волосами. На пепел упали первые капельки крови, тут же смешиваясь с серыми хлопьями, скрывая постыдную правду.       Тело с глухим стуком упало на землю.       Луку пробила мелкая дрожь. Ради государства… Ради мира… Ради того, чтобы убийства прекратились, чтобы молодые могли жить в покое и мире…       Возможно, когда-нибудь… Лет через двадцать, а то и больше, ни Луке, ни ещё кому-либо больше не придётся жить в страхе. Но сейчас это казалось такой сладкой сказкой… Что больше походило на ложь.       Звонок. Скорая и полиция. Награды.       А через неделю в новом теракте сгорел ещё один бар.       Ничего не меняется.