Хокаге принято подчиняться

How could a heart like yours Ever like a heart like mine?

…

Я, всю жизнь уверяя себя, что недостоин любви, только о ней и мечтал.

…

Save me and help me keep away from failing When life is trying hard to play me I’m so afraid of always staying A lonely shadow I’ve become

      Он почти не выходит из дома и избегает смотреть людям в глаза. Носит одежду с длинными рукавами и редко улыбается. Предпочитает не встречаться с друзьями, а всё общение ограничивается краткими фразами. Из его речи пропало привычное «тебайо» и прочие слова-паразиты.       Он больше не бежит за раменом в «Ичираку» после завершения миссии. У него совершенно другая дорога, с которой уже не свернуть. Он не может. Или не хочет. Сам не знает. И ему без разницы.       Каждый день, раз за разом, он позволяет Саске погружать себя в гендзюцу. А может, речь идёт о реальности, а не об иллюзии. О том кричат синяки, оставленные чужими пальцами на смуглой коже. Следы удушения на горле, ссадины на бёдрах, порезы на руках и груди. Он уже не знает, где правда, а где ложь. Но позволяет Саске повторять. И не даёт Кураме себя исцелять.       Никогда не спрашивает у него, за что. Ответ очевиден даже для такого дурака, как он. Иллюзорная боль смешивается с реальной, но Наруто и не ищет границ между выдумкой и правдой. Он просто принимает то, что Саске ему даёт. Даже если это мучения и кровавые слёзы. Даже если это хрип воздуха, выбитого из лёгких ударом, ломающим кости. Даже если это ненависть, вырванная из недр гниющей души. Он вновь стоит перед ним на коленях. Молчит, опустив лицо. Едва слышный шипящий шепот разрывает тишину:       — Каково это, Наруто? Знать, что друг из-под носа увёл твою мечту? Что часть близких мертва? Что те, кто живы, существуют лишь потому, что ты регулярно за это… платишь?       Он к нему так спешил, что даже не переоделся после миссии. Пыльный, в грязной одежде с каплями крови на ней. Молчит, ничего не отвечая. Но вскидывает горящие голубые глаза. Лишь так Саске понимает, что Наруто пока не сломался. Что он ещё держится — то ли на упрямстве, то ли на тупой вере.       Он молчит. Ведь Саске не позволял ему говорить.       А Хокаге принято подчиняться.       Саске давно уже не испытывает к нему злости. По правде говоря, этого чувства никогда и не было в его сердце. Когда он смотрит в лицо Наруто, на котором ещё не зажили ссадины и синяки вопреки феноменальной регенерации, он ощущает обжигающее сожаление. Но почему-то продолжает причинять ему боль. Раз за разом. День за днём. Касается пальцами острого лезвия в поисках граней дозволенного. Ждёт, когда то оцарапает в ответ.       Сжав кулак, он ударяет его в нос. Хрящ жалобно хрустит, но Узумаки не выдает своей боли. Кровь стекает по его губам, подбородку, шее. Затекает в открытый рот, ведь теперь Наруто неудобно дышать носом. Пропитывает, смачивая, воротник тёмной водолазки.       В который раз Саске задумывается: каковы его пределы? Потянув вверх его одежду, он смотрит на едва заметный шрам на животе. Даже получив его когда-то, Наруто не вздрогнул, не издал ни звука. Лишь опустив глаза, глядя, как кровь капает на пол, окрашивая его алыми россыпями.       Саске в который раз пытается себе ответить на вопрос: зачем он это делает? Опять зовёт его к себе в кабинет, бьёт, а иногда заходит и дальше допустимых рамок. Дальше простого насилия. Словно так унизить Наруто мало.       Он приподнимает чужое лицо, схватившись пальцами за подбородок. Некоторое время любуется глазами, напоминающими ясное небо. В них горит бесконечная, сумасшедшая воля к жизни. Сломать Наруто непросто. Во всех смыслах. Кажется, Саске не справляется с этой задачей.       Он позволяет делать с собой что угодно. Ведь такова воля Хокаге. Ведь любая ошибка приведёт к тому, что Саске накажет. И сложно сказать заранее, как именно. Учиха наклоняется к другу, мягко проводит пальцем по его губам, стирая кровь. Почти нежно. Но нежность эта извращённая. Наруто не сопротивляется. Только смотрит.       Саске целует его — медленно, властно, напоминая, что тот — его собственность. Но Наруто не отвечает. Продолжает покорно стоять на коленях, не шевелясь. Учиха это совершенно не нравится.       — Прекрати играть в манекена, добе.       Очередной поцелуй — и руки Наруто обхватывают его шею, пальцы сжимают горло, словно желая задушить. Но Саске не боится. Узумаки никогда не осмелится этого сделать. На губах ощущается вкус чужой крови. Железно-солоноватый, неприятный и вызывающий лёгкую тошноту.       Отстранившись, Саске скользит по Наруто взглядом. Тот тыльной стороной ладони утирает текущую из носа кровь, демонстрируя яркое солнце, практически светящееся на коже. Собственную метку — полумесяц — слегка жжёт. Печати должны были исчезнуть после расправы над Кагуей, но остались. Для Саске это идиотское напоминание. Символ принадлежности друг другу. Идеальной совместимости.       И он каждый раз пытается себе доказать, что Наруто — не тот, кто ему необходим.       И он каждый раз понимает, что все его попытки не имеют смысла.       И он каждый раз проклинает себя за любой свой предпринятый шаг.       Потому что весь его путь — сплошные ошибки.       Алые капли остаются на треклятом солнце, но Наруто не замечает. Он придаёт сломанному носу нормальное положение и позволяет Кураме разобраться с этой проблемой. Его ладони скользкие от крови и пачкают лицо, придавая ему жуткий вид. Спустя пару минут травмы уже как не бывало, и лишь подсыхающая бурая корка напоминает о недавнем ударе.       Саске жутко хочется вырвать из ножен меч и всадить ему в самую глотку. Смотреть, как он захлёбывается в собственной крови и цепляется за жизнь. Сможет ли Курама справиться с такой раной?       Но едва пальцы сжимают рукоять, как он сознаёт, что не может этого сделать. Одна мысль о том, что он никогда больше не увидит этих горящих глаз, удушает. Скрип клинка вызывает противную дрожь по телу.       Ему хочется закричать.       Месть — такое сладкое слово, обманчиво-приятное, обещающее отпущение. Но стоит в ней погрязнуть, как она оказывается ядовитой, едкой, разъедающей вены кислотой. Саске обжёгся, убив Итачи. Месть не даровала свободы, оставив его с болью, отчаянием и тьмой. Смысл всех его шестнадцати лет жизни оказался пустышкой. Но появился новый: уничтожить проклятую Коноху, которая сделала такое с его братом. Не оставить от неё и кирпича.       Вот только почему-то олицетворением Конохи стал Наруто. Который сразу после войны, стоило Саске заполучить ненужный титул в свои руки, пришёл к нему. Он ни о чём не спрашивал. Не кричал. Лишь предложил забрать всю эту месть себе.       Я возьму на себя бремя твоей ненависти.       Саске вспоминает это обещание постоянно. Наруто не нарушает его. Приходит по первому слову, беспрекословно подчиняется, хотя Учиха часто видит в его глазах протест. Он не слышит от него ни единого упрёка. Лишь чёртов горящий взгляд доказывает: он даже не дрогнул. Всё ещё держится. Не сдаётся.       Саске дико ненавидит Наруто, ведь тот видит сквозь его маску. Сквозь его боль, тьму и ненависть. Он принимает удары безмолвно, и Учиха улавливает в его глазах ожидание. Саске хочет сломать Наруто.       Наруто надеется сломать его раньше.       Саске дико ненавидит этого придурка. Но любовь к нему сильнее. Она подавляет скользкую, ядовитую ненависть, закрывает собой в самопожертвовании. Вынуждает Учиха испытывать отвращение к самому себе каждый раз, когда он отмывает руки от чужой крови. Он заставляет себя ненавидеть Наруто. Вот только не понимает, для чего.       Тот всё еще стоит на коленях посреди кабинета, глядя куда-то в стену. С подбородка срываются последние капли тягучей крови, пачкая прежде безукоризненно чистый пол.       — Убирайся, — бросает Саске, отворачиваясь от него. Тут же слышит тихий шорох одежды, неровные шаги — кажется, Наруто получил ранение на миссии — а затем едва слышный стук закрываемой двери.       Когда Учиха поворачивается, от его гостя не остаётся ничего, кроме небольшой лужицы крови на полу. Хокаге ведь принято подчиняться, и Узумаки, как образцовый шиноби, исполняет любые приказы, не думая. А Саске хочется, чтобы он начал с ним спорить, доказывать что-то, орать и недовольно тыкать в него пальцем. Он… скучает по этому. По тому, каким Наруто был раньше. До того, как Саске пытался слепить из него что-то безумное.       Подобие самого себя.       Выйдя из кабинета, он идёт вслед за Наруто. Просто потому, что ему интересно, куда теперь он отправится. Пусть ему это и без того хорошо известно. Узумаки его не замечает или упорно игнорирует. Скорее, первое. Он уже отмылся от крови, лишь под глазами залегли синяки, оставленные ударом.       Наруто заходит в какой-то ресторанчик, где его уже ждут. Сакура. Конечно, это она. Нет ничего удивительного, что эти двое сблизились. Возможно, даже слишком сильно. Саске ненавидит проклятую Харуно, потому что она видит настоящего Наруто. Он улыбается ей, хотя в этой улыбке виден надлом. Смеётся, пусть и не так заливисто и искренне, как раньше. Позволяет ей обнимать себя за плечи и отчитывать.       Харуно не видит мельчайших изменений, которые замечает Саске. Улыбка не такая живая, глаза потухшие. Рядом с Сакурой Наруто позволяет себе расслабиться совсем немного, приподнять слегка ту маску, что не слезает с его лица при бывшем сокоманднике. Кому он хочет доказать, что справится? Себе… или тому, кто каждый вечер рвёт его душу в клочья?       Саске не отдаёт себе отчёта, но он ревнует. Чувство опаляет его, точно Аматерасу, вызывает желание схватить Узумаки за шиворот и забрать себе навсегда. Забыть о своей мести, издёвках и пытках. Вот только… получится ли об этом больше не помнить? Сможет ли Наруто простить его за подобное?       Саске знает. Точно знает. Наруто сможет. Он сделает вид, что ничего и не было и запретит Учиха ненавидеть себя за ошибки. Ведь он даже друзьям не даёт называть нового Хокаге преступником. Бросается в драку, стоит кому-то сказать о нём плохо. А потом сам выходит из его кабинета с разбитым лицом. И растоптанной душой, пепел которой осыпается сквозь ослабшие пальцы.       В глазах Сакуры — тревога и недовольство. Она мягко касается щеки Наруто, на которой алеет ссадина. Он качает головой, но она его всё равно лечит. Завершив своё дело, с грустной улыбкой кладёт ладонь на то место, где была рана. Саске хочется отрезать каждый чёртов палец, которым она касается Наруто. А лучше сразу отрубить ей обе руки. Выколоть глаза. Лишь бы она так не смотрела на Узумаки. С таким щенячьим сочувствием, от которого тянет блевать.       Им приносят еду, и Харуно, наконец, отстраняется, пытаясь увлечь друга разговором. Тот кивает, старается поддерживать беседу, но выходит у него так себе. Сакура упорно не замечает, расспрашивая его о чём-то. Жаль, Саске отсюда ничего не слышно. Укрываясь в тени, он только и может, что наблюдать. Узумаки вяло ковыряется в рамене, даже не отправляя себе в рот первым делом сдобренное специями мясо. Ест механически и без особого интереса. И сосредоточено кивает в ответ на реплики куноичи.       Рассказывая что-то особенно бурно, девушка размахивает руками во все стороны. Её ладонь проносится прямо над головой Наруто. И тот… неожиданно вздрагивает и отшатывается. На его лице написан испуг. Спустя секунду он осознает собственную реакцию и нервно трёт щеку. К счастью, Сакура не замечает заминки. Зато в сердце Саске что-то сжимается — болезненно так, со скулящим стоном. Сейчас он воочию наблюдает последствия собственных действий. Всё то, что скрывается в растоптанном сердце Узумаки.       Этого ты хотел? Этого добивался?       Жгучая ненависть заставляет закусить изнутри губу. Кому посвящено это чувство?       Наруто? Или же… самому себе?       По завершении ужина Сакура извлекает из сумки банку из тёмного стекла и протягивает её другу. Тот неуверенно берёт, кивая в знак благодарности. Саске щурит глаза с недоверием. Лекарства?       Вскоре они расходятся, и Учиха немой тенью следует за Наруто. Тот настолько утомлён и опустошён, что даже не оглядывается по сторонам. Лишь заходит в свой дом, хлопнув дверью. Щелчка замка Саске не слышит. Он не запирается.       В небольшом окне спальни загорается настольная лампа. Чувствуя себя сталкером, Учиха заглядывает за стекло, не забыв воспользоваться маскировочной техникой. Наруто открывает пузырёк и вытряхивает из него все пилюли — их много. Рассматривает их, лежащие на ладони, словно размышляя. Саске против воли сжимает кулаки. Ему становится страшно.       Но затем Наруто качает головой в ответ на свои мысли и берёт лишь одну таблетку, запивая водой. А потом делает нечто немыслимое. Создаёт клона и заставляет того выполнить технику превращения. Саске видит… самого себя. Наруто воссоздаёт его вплоть до мелких деталей.       Ложится на кровать, и клон укладывается рядом, а затем притягивает Узумаки в объятия. Гладит по волосам, перебирая светлые пряди, что-то говорит. Наруто закрывает глаза, вздыхает и позволяет себе провалиться в сон.       Саске становится жутко. Он словно узнал какой-то грязный секрет — хотя, вероятно, так и есть. Он так и стоит около окна, глядя в комнату, едва освещаемую ночником. Клон не обращает на него внимания, не поднимает взгляда. Лишь гладит свой оригинал, верным псом охраняя его сон. Почему этот облик? Почему в таких обстоятельствах?       Почему Наруто его не ненавидит?

***

      Мощный удар заставляет его согнуться, заходясь в непроизвольном душащем кашле, а затем рухнуть на колени. Саске не щадит, как и обычно. А Наруто себя совершенно не жалеет. Ненавидя бывшего напарника за увиденное в его же квартире, ненавидя себя, ненавидя этот паршивый мир, Учиха снова и снова вымещает на нём отравляющие эмоции.       Саске бесит, что он идеально выполняет миссии. Что он следует каждому приказу, не думая возражать. Что он молча сносит любые унижения, боль, раны и травмы. Как бы Учиха ни изощрялся — Наруто позволяет. Морщится от боли, вздыхает, но глаза его всё так же горят тупым упрямством.       А потом он возвращается к себе домой, пьёт чёртово снотворное и заставляет собственного клона себя обнимать. Он обманывает себя каждый грёбанный день, не теряя надежды, что изменит чужое сердце, что сгнило много лет назад. Что разбилось окончательно, когда открылась правда об Итачи. Распалось на пыль, из которой уже ничего не собрать. И Саске растоптал её, не жалея. Так же, как хочет растоптать Наруто.       И всё же он понимает, что ему каждый раз страшно увидеть, как этот яростный свет в глазах бывшего напарника потухнет. Словно тогда для Саске всё действительно кончится.       Ему кажется, Наруто недостаточно унижений. Он хватается за светлые волосы, цепко удерживая в подрагивающих от собственного безумия пальцах, и смотрит в эти отвратительные голубые глаза. Узумаки не отводит взгляда, сжимает губы, пока Саске рассматривает его. Мелкие царапины, шрамы, синяки и ссадины — всё это стало для Наруто рутиной.       Саске тянет застёжку штанов, справляется с молнией, рывком за волосы подтаскивает Узумаки к себе. В его глазах мелькает осознание, смешанное с незнакомым Учихе чувством. Страх? Отвращение? Что это?       Наруто ничего не говорит, и тишина так оглушительна, что звенит в ушах. Саске хочется, чтобы он сказал хотя бы что-нибудь. Назвал его ублюдком, конченным идиотом, да кем угодно. Но ведь Хокаге не позволял говорить. И образцовый шиноби чётко выполняет правило.       — Снимай.       Собственный голос хриплый и режет слух. Точно ногтями по стеклу. Однако Наруто не вздрагивает и не дёргается. Лишь послушно снимает чужое нижнее бельё, и поднимает глаза в немом вопросе. Саске едва не рычит от ярости: почему он понимает его, чёрт возьми, без слов? Почему ему мерзко от самого себя, когда он издевается над Наруто? Он знает: ходит по грани. Творит то, что не поддаётся рациональным объяснениям. Однако отступать не собирается. Доказывая что-то то ли себе, то ли ему. Усиливает хватку на волосах Узумаки и говорит кратко:       — Соси.       Наруто не возражает. Ни единым жестом не выдает своих истинных эмоций. Проводит одной рукой по яичкам, а второй — по члену, который мгновенно твердеет под пальцами. Саске шипит сквозь зубы, ненавидя себя и своё тело за эту реакцию. Ни одна девушка не вызывала в нём подобных чувств. Ни о ком никогда он не думал так часто, как об этом придурке, который на удивление умелыми движениями ловких пальцев заставляет его возбудиться. Учиха лишь на мгновение задаётся вопросом, откуда он знает, как правильно. Потом обвиняет самого себя в тупости: они ведь оба, чёрт возьми, парни…       Горячий язык касается головки, и Саске не сдерживает стона. Даже в смелых своих фантазиях он и представить не мог, насколько это приятно. Назойливая мысль не желает уходить из головы: это потому, что минет в целом так хорош, или потому, что делает его Наруто? Тот словно знает, что именно нравится Саске. Долго дразнит языком, проходя то по всей длине, то возвращаясь к головке, заставляя возбуждение накатывать волнами.       Когда Учиха хочет уже сказать, чтобы Наруто заканчивал свои игры, он обхватывает его член губами. Погружает в рот медленно, чуть втягивая щёки для усиления эффекта. Саске опускает глаза, чтобы на него посмотреть. Узумаки не отрывает от него собственных, продолжая занятие. Помогает себе рукой, и в глазах его, несмотря на то, что Учиха надеялся его унизить, лишь дерзость и насмешка. Саске запоздало понимает, что выдаёт перед ним свою слабость этим приказом. Но он уже не в силах прекратить. Не тогда, когда Наруто ублажает его так…       Тормоза срывает, когда Узумаки обхватывает пальцами член у основания, не позволяя тому войти в рот целиком. Саске стягивает его волосы так, что едва не вырывает с корнем, и толкает возбуждённый орган до конца, глубоко, едва ли не доходя до глотки. Наруто давится, из глаз стекают слёзы, но у него даже нет рвотного рефлекса. Задаваться этим вопросом Учиха просто не может, подчиняясь собственному телу. Он вдалбливается в податливый рот так, словно хотел этого всегда. Впрочем, это недалеко от правды.       Кончает быстро, точно неопытный подросток. Хотя опыта секса у него действительно нет. Щёки горят румянцем, причину которому Саске назвать не может. Однозначно он может сказать лишь одно: сегодня он стал ненавидеть себя ещё больше. За проклятую слабость. За то, что захочет ещё.       Глядя на Наруто, стирающего стекающую из уголка губ сперму, Учиха хочет убить его здесь и сейчас. Но одна мысль о том, что он больше не увидит его живым, пусть и тихим и покорным, уничтожала.       Почему он не может возненавидеть Наруто?

***

      — Саске-кун.       Она выходит из-за угла Резиденции, отлипая от стены. Явно ждёт его здесь очень давно, а он задержался по рабочим вопросам. Саске тянет уйти, не интересуясь, какого чёрта она здесь забыла, но он решает прикинуться вежливым. Или, хотя бы, не послать её куда подальше сразу.       — Сакура, — равнодушно отвечает, глядя на куноичи. Удивительно, но она перестала робеть рядом с ним. Девушка выглядит решительно и смело, сжимает кулаки и смотрит на него так, словно он — величайшее зло, а не любовь всей её жизни. — Что-то хотела?       — Да, — отвечает твёрдо, не давая себе и шанса отступить. — Прекрати издеваться над Наруто.       Саске позволяет удивлению отразиться на лице. Поднимает брови, точно ушам не верит. Сакура просит за Наруто? Он в параллельной реальности?       — Издеваться? — повторяет он, усмехаясь и возвращая на лицо равнодушную маску. — Он сам предложил мне это в обмен на ваши спокойные жизни. Ты должна быть ему благодарна.       — Из-за тебя он стал… рассеянным! — Сакура со злостью выдыхает, приближаясь к Саске на пару шагов. Знает, что ничего не сможет ему сделать, а потому сохраняет между ними дистанцию. — Плохо спит, и даже таблетки почти ему не помогают! Не много ли ты с него взял? Наруто всегда делает всё во благо деревни, но ты заходишь за черту, Саске-кун! Он не имеет никакого отношения к тому, что было в твоём прошлом!       Саске недобро улыбается и качает головой. Сакура всегда бесила, но пока её назойливость обходила его стороной, он не считал нужным её трогать. Вот только теперь Харуно лезет куда не просят. И терпеть он не собирается.       Клинок скрипит в ножнах, и Сакура напрягается, хмурясь. Сжимает кулаки, едва не вызывая у Саске приступ смеха: как она надеется дать ему отпор? Он сокращает расстояние между ними одним рывком, на который Харуно даже не успевает толком среагировать. Лишь отшатывается, ведомая рефлексами шиноби, уходя от удара рукоятью Кусанаги.       Саске недовольно цокает языком — надеялся просто ударить в висок, чтобы девушка потеряла сознание. Он не собирается болтать с ней и обсуждать Наруто. Особенно после той грязи, что произошла в Резиденции совсем недавно. Ему и слышать не хочется об Узумаки.       — Когда-то мы были напарниками, — говорит Сакура, а в её глазах Учиха видит обжигающий холод. — Когда-то я думала, что люблю тебя, Саске-кун. Жаль, я вовремя не увидела монстра. Не смогла защитить Наруто от тебя. Если бы была немного более упорной… способной… всё было бы иначе.       Блеск слёз заставляет Саске поморщиться. Жалкая речь Сакуры его не трогает вовсе. Для него самого не секрет, кто он есть. Монстр — и отрицать это глупо. И пусть таким его сделала не она и даже не Наруто — уже неважно. Прошлого не исправить.       — Уходи, — бросает он, возвращая Кусанаги в ножны. — Ослушаешься приказа, убью на месте.       Сакура сжимает губы, однако кивает и растворяется в ночи. Её смелость даже похвальна — она первая, кто решается защитить Наруто. Все его хвалёные друзья лишь смотрят, как узурпатор планомерно ломает его. Саске знает, что цель его близка. Однажды он сможет добиться желаемого.       Но что будет дальше?       Прохладная ночь манит в объятия, вызывая желание раствориться. Исчезнуть раз и навсегда, больше не видя ни самого себя, ни проклятого Узумаки. Для того, кого Саске ненавидит, он слишком часто появляется в мыслях.       В голове часто возникает мысль: могло ли всё сложиться иначе? Наруто стремился спасти друга из плена тьмы, и, кажется, до сих пор верит, что сможет. Больная зависимость друг от друга забирает последние силы.       Саске было бы проще не чувствовать к Узумаки ничего. Но чувств слишком много, и Учиха от них сходит с ума. Варится в собственном безумии, которое не с кем разделить. Порой у него появляется желание прийти к Наруто домой и в бессилии рухнуть на пол, сползти по стене и прошептать отчаянно «помоги».       Его просьба — очередной сгусток крови из разбитого носа.       Очередной глубокий разрез, оставляющий за собой алые потёки.       Очередной шрам, который, даже зажив, кровоточит. Только уже где-то внутри.       Очередной стон, рвущийся изо рта от боли.       Саске кажется, что каждый удар, что он наносит Наруто, он наносит и себе. Ему больно, до безумия больно. И понимает это он, лишь оставаясь в тишине и одиночестве под безразличным звёздным небом. Ему так больно, что он хочет кричать точно зверь, попавший в капкан.       Если бы грёбанные боги существовали, он спросил бы их — за что? За что они отняли у него семью, сделали из брата убийцу, научили Саске причинять лишь боль своим близким? Ему дико хочется броситься к Наруто и взвыть на его коленях, просить о прощении и помощи. Скулить раненным щенком и искать утешения. Выреветь всё, что скопилось внутри.       И ведь Узумаки простит. Более того, скажет, что совсем не обижался. Улыбнётся своей дурацкой улыбкой и будет твердить, что всё хорошо.       Но Саске знает, что единственное, на что его хватит — ударить до звона в ушах. На губы не ляжет просьба простить. Она хуже самого страшного яда.       Саске умеет лишь уничтожать. Самого себя и других.

***

      — Ты обидел Сакуру.       Наруто приходит к нему в кабинет без приглашения, и в этот раз в его глазах именно то, что так надеялся Саске увидеть прежде — ярость. Вот только бесит факт, что Узумаки зол от факта, что кто-то обидел его подругу. Тогда как на самого себя ему привычно плевать.       — Всего лишь попросил её не лезть в мои дела.       — Пытался напасть на неё! — Наруто сжимает кулаки, скрипя зубами. — Ведь у нас уговор!       — Я Хокаге и могу менять уговоры по своей воле, — Саске небрежно пожимает плечами, возвращаясь взглядом к документам. Притворяется лишь, что озабочен финансовым снабжением деревни, а на самом деле едва сдерживает улыбку от эмоций Узумаки, рвущихся через край. Это прежний Наруто. Тот, кто ещё жив в его памяти.       — Ты можешь вымещать свою ненависть на мне, но ни на ком из моих друзей, Саске, — голос Наруто звучит твёрдо. А от того, как он произносит его имя, у Учихи мурашки идут по коже.       Чёртов придурок. Что он делает с ним?       Наруто останавливается напротив и выдирает несчастную бумажку из рук Хокаге. Заставляет поднять на себя глаза. Сейчас они напоминают небо перед грозой — потемневшие от злости, полные решимости. Саске усмехается. Пожалуй, он погорячился, решив, что почти сломал Наруто.       — Повторишь то, что делал здесь вчера — не буду трогать твою придурочную подружку, — улыбка становится кривой. Саске уверен, что Наруто не согласится.       Однако Узумаки лишь фыркает, словно это было слишком малой для него ценой. Прежде чем Саске успевает что-то сказать, Наруто садится на него сверху, и чёртово тело сразу откликается дрожью, ощутив чужое тепло. Мягкие ладони ложатся на щёки Учихи, поднимая его лицо, а потрескавшиеся и обкусанные губы касаются его губ, вовлекая в поцелуй. Саске замирает, не зная, как реагировать. Никогда прежде Наруто не целовал его первым.       — Так и будешь сидеть, как статуя?       Дерзкий шёпот заставляет схватить наглеца за задницу, прижимая к себе плотнее. Желание вспыхивает сразу, стоит только Саске позволить Наруто поцеловать себя вновь. У него встаёт почти мгновенно — будто и впрямь Учиха был не более чем глупым подростком. Однако бывший напарник не высмеивает его, а наоборот — провоцирует ещё сильнее. Трётся ягодицами о твердеющий член, которому становится тесно в одежде. Но Наруто не переходит к выполнению приказа Хокаге. Впрочем, тот забывает, что ему необходимо беспрекословно подчиняться.       Горячие губы скользят по шее, а зубы терзают кожу укусами, от которых Саске беззастенчиво стонет, поднимая голову. Язык касается наливающихся кровоподтёков, и Учиха теряется в своих ощущениях. Он вдруг забывает про то, как сильно ему хочется уничтожить Наруто. Не думает о том, что достаточно было бы одного резкого движения — схватить меч, лежащий совсем рядом, вонзить ему в сердце — и цель будет достигнута. В его мыслях лишь губы Узумаки, что даруют такое удовольствие.       Наруто соскальзывает с его коленей, раздвигает ноги, устраиваясь между. Ладонь ложится на член, сжимая сквозь одежду и дразня. Саске невнятно что-то шипит: от стояка становится уже практически больно. Впрочем, Узумаки не собирается долго его мучать. Хотя Учиха этого заслуживает.       Пальцы расправляются с пуговицей, молнией… Сдвигают трусы, высвобождая член. Размазывают проступившую смазку, а затем её же слизывает горячий язык. Саске прикусывает губу. Ему дико не хочется показывать эту чёртову слабость. Но Наруто быстро заставляет забыть об этом. Учиха запрокидывает голову, выдавая себя стонами. Ему чертовски хорошо, и он понимает, что так может быть лишь с Наруто. Он ненавидит его за это.       Потому что ненавидеть ему проще, чем любить.       Оргазм накрывает быстро. Реальность возвращается на место рывком, сопряжённая с чувством опустошения. Саске не понимает своих чувств. Наруто же поднимается с пола, вытирая губы тыльной стороной ладони, и молча смотрит на Хокаге. Образцовый шиноби, выполняющий даже самые тупые приказы.       Саске хочет убить его. И умереть вслед за ним. Лишь бы больше не ощущать этого поглощающего безумия.       — Иди. Я не буду больше трогать Сакуру, как и обещал, — хрипло произносит Учиха. Наруто кивает и покидает его кабинет, не сказав больше ни слова. Стоило двери за ним закрыться, как Саске позволяет себе уронить голову прямо на стол, вцепившись пальцами себе в волосы. Что он творит…       Саске хочет ещё. Ему так мало Наруто, и он жаждет не отпускать его от себя никогда. Вновь ощутить, как тот его целует. Провести языком по его губам, нашаривая каждую мелкую трещинку. Самому доставить ему удовольствие такое, чтобы Узумаки извивался в его руках. Чтобы просил не останавливаться. И Саске может ему это приказать. А Наруто исполнит приказ в совершенстве, как сделал сейчас. Только ради того, чтобы Сакура оставалась в целости.       И он ненавидит себя за свою слабость. А Узумаки за то, что тот отказывается сопротивляться.

***

      Ночь окутывает тёплым ветром, приятно обнимающим тело. Саске стоит напротив монумента Хокаге, бездумно созерцая равнодушные лица прежних правителей. Его лица, понятное дело, на скале нет. Он не хочет увековечивать себя таким тупым способом.       Глядя на лицо Минато, Учиха усмехается и отпивает из бутылки, что держал в руке. Горечь алкоголя растекается по горлу, но Саске уже даже не морщится. В последнее время спиртное не вызывает столько отвращения, сколько прежде. Оно эффективно отвлекает от Наруто.       Интересно, видел ли Минато будущее таким для друга своего сына? Кажется, мужчина даже проникся подобием симпатии к Саске. Но он наверняка был бы разочарован в текущем положении дел. Впрочем, всем очевидно, что Учиха и разрушение — понятия синонимичные. Если даже Сакура, бездумной собачкой бегающая за ним, начала сомневаться…       Саске допивает паршивый напиток из ближайшего магазинчика, в котором торговец даже боялся брать деньги у Хокаге, и подбрасывает бутылку, разбивая её затем мерцанием Чидори. Она разлетается на тысячи осколков — мелких, похожих на пыль. Жаль, нельзя разбить так Наруто. Одним ударом. Растоптать его, уничтожить, избавить Коноху от любого упоминания этого человека.       Жаль, что нельзя разбить так самого себя.       Саске ненавидит себя за то, что не имеет достаточно решительности, чтобы убить его. Ненавидит за то, что болезненно и извращённо его любит. Так сильно, что хочется кричать. Так сильно, что хочется сломать каждую кость в его проклятом теле. Этого ли хотел для своего брата Итачи? Доволен ли он, доверив жизнь младшего придурку-Узумаки? Злая ирония заставляет Саске испустить смешок. Лучше бы Итачи убил его много лет назад, когда он был испуганным ребёнком. Это было бы самым милосердным, что его брат мог сделать.       Тогда он бы не причинил никому столько боли.       Тогда ему сейчас не было бы так паршиво.

***

      Очередной день приносит самые отвратительные новости, которые только могли бы быть. Саске неверяще хлопает глазами, забыв держать маску отстранённости. Смотрит в ясные глаза напротив, полные уверенности. И не хочет думать, что всё это — правда.       — Я женюсь, — говорит Наруто.       Саске чувствует, как сердце срывается будто в какую-то пропасть. Будто теряет человека, которому верил. Будто его болезненная зависимость становится ему недоступной. Будто его предали.       — На ком?       Собственный хриплый голос едва узнаётся.       — На Хинате, — Наруто пожимает плечами. В его глазах нет и намёка на чувства к девушке. — Мне сказали, у нас может получиться хорошая семья. Сильные дети с потенциалом к передаче генома… И прочее.       — У тебя нет своего мнения? Ты слепо подчиняешься чьим-то приказам?       Улыбка Наруто говорит лучше всяких слов. Саске громко выдыхает: Узумаки ведь действительно следует приказам, как и подобает хорошему шиноби.       — Я запрещаю. Приказ Хокаге.       — Это приказ людей выше, чем вы, господин Хокаге, — в голосе Наруто нет и намёка на почтение. Ни к Саске, ни к тому, кто велел ему сделать это.       — Ублюдок… — шипит он сквозь зубы. Встаёт из-за стола, и время на мгновение будто замирает. Становится тягучей липкой патокой, в которой Саске тонет.       Но затем несётся галопом. Саске хватает Наруто за ворот футболки, притягивая через стол к себе. Поцелуй — точно клеймо. Обжигает, превращая кожу в лоскуты. Оставляет след глубоко в душе. Незаметный для глаз окружающих.       Тымойтымойтымойтымой       Мысль мантрой бьётся в голове.       Они сталкиваются зубами, больно бьются друг о друга.       Наруто вцепляется в его волосы, сжимает так сильно, что это причиняет дискомфорт. Саске держит его за плечи мёртвой хваткой. Стоном хватает воздух, а потом целует опять.       И опять, и опять, и опять.       Сновасновасновасноваснова       Саске кажется, словно внутри что-то взорвалось. Одна мысль о том, что Наруто женится, свяжет себя узами с другой, уничтожает. Чувства, мысли… мечутся, уничтожают. В голове будто застывает крик. Постоянный, убийственный, громкий…       Саске не хочет, не может, не умеет его отпускать. Но он не может сказать об этом. Не может произнести вслух: не уходи. Саске не умеет правильно. Знает только как причинять боль, уничтожать, оставлять после себя ничто.       Он отстраняется, когда Наруто отпускает его. В его глазах сейчас — сожаление. Такое болезненное, безысходное… Отражение его собственного.       — Я не могу отказаться, ты это понимаешь? — шепчет он. Всё на мгновение становится как когда-то давно. Как раньше. Саске больно от этого. Он хочет бежать.       Саске чувствует панику, подступающую к горлу. Ему сложно даже сделать вдох. Он отступает от Наруто, пятится к столу. Ему…       Страшнострашнострашнострашнострашно       Это всё не может быть правдой. Это происходит не с ним. Нет, нет, нет, нет!       Пожалуйста…       Саске не понимает, что он чувствует. Всего так много. Слишком.       Наруто тянется к нему, но Саске резко отстраняется.       — Уходи, — бросает он. Рука привычно тянется к мечу, он выхватывает его из ножен и выставляет перед собой и Наруто безмолвным защитником. — Проваливай!       — Саске… — в голосе Наруто впервые слышится отчаяние и такая боль, что Саске хочется заорать. Срывая голос, до хрипоты.       — Свали к чёрту! — почти кричит он, сжимая рукоять сильнее, до ломающей боли в пальцах. Чтобы не было видно дрожи.       Наруто медлит. С сожалением смотрит на Саске. А потом уходит.       Как только дверь за ним закрывается, Саске падает на пол. Меч валится рядом, жалобно звякнув. Он вцепляется пальцами в волосы, ощущая, как бешено бьётся сердце, как отдаёт где-то в висках. Из глаз бесконтрольно льются слёзы, а ужас стискивает его в своих объятиях. Саске дрожит, и ему кажется, словно он умирает. На мгновение ему хочется умереть.       Он вытягивает дрожащие ладони перед собой. Смотрит на них, но всё расплывается от слёз. Саске судорожно хватает ртом воздух, сдавленно скулит, а чувство паники его не отпускает. Ему кажется, будто мир сужается до одной крохотной точки. Пытается посмотреть вокруг, за что-то зацепиться. Но не может.       Он нащупывает меч, краткое мгновение смотрит на него, а после резким движением режет ладонь. Прямо по полумесяцу, что красуется на коже. Один размеренный замах.       Боль неожиданно отрезвляет, заставляет поморщиться. Кровь капает на пол, пачкает одежду. Саске прижимает неповреждённую ладонь ко лбу, пытаясь прийти в себя. Громко выдыхает, и его всего трясёт. Он не понимает, что чувствует.       Что       он       чувствует…

***

      Свадьба проходит тёплым весенним днём. Погода действительно чудесная. Саске смотрит в окно, неспособный сегодня работать. Он пытался, действительно пытался. Но сосредоточить внимание не выходило абсолютно ни на чём.       Он не видел Наруто уже несколько месяцев. Отказался от его визитов сразу после вести о свадьбе. Одна мысль о нём причиняла физическую боль. Вызывала удушающую панику. Саске сам не может понять, почему он так боится.       Почему его отношение к Наруто так резко изменилось? Он мог бы вновь позвать его, вновь издеваться, как привык — но одна эта мысль вызывает теперь отвращение. В первую очередь, к самому себе.       Наруто пытался идти на контакт — иначе он был бы не собой — но Саске избегал его. Помогало то, что его чакру он научился чувствовать издалека. Каждый раз находился повод улизнуть.       Но сегодня… Сегодня он должен прийти на свадьбу и принести свои поздравления как Хокаге. Пусть он и заполучил должность нечестным путём — по факту, узурпировал — от обязанностей правителя его это не освобождало. И повод-то такой важный — сам герой деревни женился!       Саске кривит губы в отвращении. Жениться с целью передать детям хорошие гены… Словно они в какой-то лаборатории Орочимару.       Саске поднимается с места, накидывает на себя плащ Хокаге, который словно весит тонну, и выходит из кабинета. Время уже вечернее, и сейчас самое время поздравить героя Конохи. Лично.       Тёплый ветер словно в насмешку ерошит волосы. Саске тихо вздыхает, чувствуя себя так, словно идёт на казнь. Словно сегодня он оборвёт последние ниточки, что ещё связывают его с Наруто.       Но какой была их связь в прошлом? Не менее отравляющей. Саске не мог найти оправданий. Ни себе, ни тому, что Наруто терпел.       Наконец, проклятое заведение, где празднуется свадьба, вырастает перед глазами. Саске ощущает себя таким жалким. Ничтожным.       Наруто уже ждёт. Ведь он тоже чувствует его чакру. Саске сжимает губы, невольно опуская взгляд на ладонь, где красуется полумесяц, пересечённый рубцом. Он не раз ещё прибегал к такому методу отвлечения от собственного страха. На разных частях его тела теперь имеются и шрамы, оставленные им самим.       Очевидно, гости сосредоточены угощениями в ресторане и развлечениями. Настолько, что даже не замечают исчезновения одного из главных виновников торжества.       — Ты пришёл, — констатирует Наруто, отрывая взгляд от собственной ладони — последовал примеру Саске.       — Пришёл, — соглашается Учиха, абсолютно не зная, что должен говорить. — Что ж… Поздравляю со свадьбой.       Эти слова словно режут губы и язык — будто у него во рту стекло. Даются с таким трудом…       Саске не решается взглянуть на Наруто, ощущая уже знакомую панику, сжимающую горло. Машинально тянется к мечу, но того нет — он забыл его в кабинете. Чёрт, какая глупость…       — Саске? — Наруто зовёт его тихо, подступая на пару шагов. Саске невольно выставляет между ними руку, не желая сокращать расстояние. Он снова чувствует… слишком много.       Почему Наруто не ненавидит его за всё, что он натворил?       — Саске, — повторяет Наруто. Он не останавливается, делая ещё один осторожный шаг. Но Саске отступает, ощущая себя как загнанное в угол животное.       — Не подходи, — хрипло говорит он. Его убивает… то, что Наруто его не ненавидит. Хотя должен.       Почему он не ненавидит его?       — Это приказ Хокаге? — интересуется Наруто.       Саске смотрит на него как на сумасшедшего. Почему-то он только сейчас отмечает, насколько Наруто красивый. В лучах заходящего солнца, в свадебном одеянии, с растрёпанными волосами…       Саске хочет его себе. Всего. Навсегда.       И не имеет на него никакого права.       — Приказ, — шепчет он, дрожащим голосом, хватаясь за футболку на груди. Сердце бьётся как ненормальное.       — Тогда я ослушаюсь его, господин Хокаге. Простите.       Саске не успевает даже вздрогнуть, осознать. Он неожиданно оказывается в объятиях — таких крепких, словно Наруто хочет защитить его от всего мира. Его. Защитить.       Что может звучать ещё более абсурдно?       Наруто прижимает его к себе, и Саске ощущает его запах. Знакомый. Любимый. Ненавистный. Пытается оттолкнуть, упершись в его грудь руками. Но Наруто неожиданно оказывается сильнее, и Саске просто замирает.       Почему… почему?       по че му       Они стоят в лучах закатного солнца, будто обнимающего их обоих. Саске ощущает, как дрожь отступает, как ему становится спокойнее. Но в голове всё равно остаётся дурацкий вопрос — почему?       Почему Наруто не ненавидит его после всего?       Озвучить вопрос он не решается. Глупый. Трусливый. Как и всегда.       А Наруто не говорит.       Ничего.

***

      Нападение на Коноху происходит на следующий день после свадьбы Наруто. Очень иронично — словно кто-то ждал, пока тот насладится праздником. С другой стороны, многие его друзья хорошо напились и не успели прийти в себя.       Из какой они деревни, понять невозможно: никаких опознавательных знаков, лица скрыты, и только слаженность работы показывает, что они готовились. Отчасти Коноха действительно слаба из-за разобщённости и недовольства новым Хокаге. Саске не удивился бы, если бы в числе нападавших обнаружились люди из деревни.       Конечно, он в первых рядах вышел защищать деревню. Хокаге обязан делать это. Хотя многие шиноби явно не в восторге от перспективы сражения рядом с ним — ему плевать. Не это главное.       Он не удивляется, когда Наруто тут же оказывается рядом. Ещё помятый после сна, он уже в биджуу форме.       — Они поплатятся за то, что напали на нас, Саске!       В его голосе — железная уверенность и бодрость, которой Саске от него не слышал от него давно. Он только хмыкает в ответ. Честно говоря, у него уверенности порядком меньше, но сдаваться он не собирается.       Они сражаются вместе, бок о бок, как и когда-то давно. Саске ощущает привычный азарт битвы, и ему это бесконечно нравится. Вскоре становится, что у противников предельно чёткая цель: Хокаге. Саске не удивлён: наверняка кто-то точно захотел бы рано или поздно напасть, чтобы избавиться от него. Его узурпаторство не понравилось не только жителям Конохи. Возможно, это даже все остальные каге договорились…       Атаковать в таком положении сложно: приходится обороняться. Постепенно жители Конохи присоединяются к ним, но противник всё равно превосходит их силой. Честно говоря, Саске даже не знает, как быть в такой ситуации. Его глупость: он не успел должным образом подготовиться к нападению.       Кажется, будто враги никогда не кончатся. На месте убитых и раненных тут же появляются новые люди. Саске пытается не дать отчаянию поглотить его, но он не сможет сражаться так бесконечно. И Наруто тоже.       Использование Сусаноо и пространственных техник ощутимо едят чакру. А враги словно не заканчиваются. Последние томоэ Риннегана исчезают, выдавая его слабость. Ему нужно время на восстановление — но этого времени нет.       Да и Наруто выглядит изнурённым, несмотря на свои огромные запасы сил. Саске прижимает ладонь к глазу, который обжигает болью. На мгновение он теряет фокус зрения, и только слышит невнятный крик Наруто. А после уши улавливают отвратительный режуще-влажный звук.       Когда зрение возвращается к Саске, он не сразу осознает, что именно видит. Наруто стоит прямо перед ним, из его груди торчит чужой меч. Покров чакры мерцает, словно в ритме с сердцебиением. Саске машинально подхватывает Наруто, когда тот падает к нему на руки.       Человек, который нанёс удар, выглядит ошеломлённым не меньше. До Саске лишь доносится:       — Чёрт, нам же говорили не трогать Узумаки… Только Учиха…       Саске лишь на мгновение поднимает взгляд. Чёрное пламя охватывает противника, а сам Учиха тихо стонет от боли, пронзающей голову. Плевать.       — Наруто… — шепчет он, всё ещё до конца не веря; его руки покрыты тёплой кровью, вязкой, постепенно застывающей. — Наруто, зачем ты…       — Хороший шиноби… — отвечает Узумаки, с трудом улыбаясь; его губы дрожат, но он всё равно пытается выглядеть так, словно ничего не происходит, — Хороший шиноби… всегда защищает своего Хокаге…       Он кладёт ладонь на щёку Саске, оставляя на ней тёмно-алый след. Смотрит прямо в его глаза: и Учиха с отчаянием понимает, что чужой взгляд постепенно стекленеет. Покров чакры вспыхивает особо ярко, почти ослепительно, а после гаснет.       — Не умирай, — в отчаянии просит Саске, и слёзы бесконтрольно текут из его глаз.       — Простите… Я не могу… исполнить этот приказ… — шепчет Наруто, а после его тело расслабляется в руках Саске, а взгляд устремляется к небу.       Саске оседает на землю, не выпуская его тела из рук. Смотрит на него неотрывно, словно Наруто сейчас улыбнётся и скажет, что это просто шутка. Не может поверить. Осознать до конца.       Первая мысль: схватить меч и просто убить себя. Но ведь тогда… Наруто умер напрасно?       Саске хватает его за руку, смотрит бессмысленно на солнце, пылающее на его ладони. Ради чего всё это?..       Зачем он умер?       Саске держит его за руку, не в силах разжать пальцы. Соскребает с чужой ладони кровавую корку, цепляется взглядом за его лицо — глаза Наруто всё ещё открыты, а лицо лишено всякого выражения.       Саске сжимает губы, но потом понимает, что смысла в притворстве больше нет.       Саске кричит так, что голос срывается, а горло разрывает от боли.       Но гораздо сильнее боль на душе. Гораздо громче тот крик, который она издать неспособна.       Саске не сопротивляется, когда на него накладывают печати, сковывающие чакру. Когда бросают в камеру.       Он всё еще покрыт кровью — вся одежда, руки, лицо…       Ему предлагали отмыться, но он ничего не ответил — и это восприняли как отказ.       Саске не хочет лишаться последней частички Наруто. Он садится в углу камеры и бесконечно смотрит на собственные ладони. Вспоминает ощущение мёртвого тела в своих руках. И даже не может заплакать, хотя дико хочется.       Саске кормят насильно.       Спустя несколько дней его заставляют помыться. Лишь в этот момент он оживает: кричит, пытается сопротивляться, но смотрители добиваются своего. Больше на нём нет и капли крови Наруто. Он окончательно его потерял.       Саске мечтает умереть. Мечтает, чтобы его казнили. Но, вероятно, люди тоже считают, что его смерть обесценит гибель Наруто с целью его защитить.       Саске остаётся совсем один.       Навсегда.