Туз в рукаве

1.

«Я не могу этого сделать. Ничего не выйдет.» Эта мысль приходит в голову Эдди всего спустя пару месяцев отношений. И, на самом деле, ничего не случилось. Ана рассказывала что-то по телефону, просто о своих учениках и как прошел день. Обычный разговор. И Эдди понял, что не хочет этого. Не хочет Ану. Ни сексуально, ни романтически. Никак. Просто ничего. Думая об этом позже, он, возможно, жалеет, что не закончил всё в тот момент. Позволил этой неопределённости затянуться на долгие полгода. Надеялся, что чувства придут. Что, может, он просто скучает по своей жене. Поэтому ему кажется всё неправильным в этих новых отношениях. Но правда была в том, что он знал, что ничего не выйдет, с того самого момента. Ана была милой. И доброй. Абсолютно очаровательной. И она ему правда нравилась, и он правда надеялся, что что-то получится. Ведь все говорят, что он должен двигаться дальше. Пришло время найти себе кого-то и создать семью. Найти маму для Криса. Бобби говорил ему об этом. Его родители говорили ему об этом. Даже случайные знакомые, казалось, лучше знали, что ему нужно. Вот только Эдди этого не хотел. То есть, сначала он думал, что хотел. Ведь он должен этого хотеть. Все этого хотят. Но это не так. Правда в том, что ему было хорошо одному. Комфортно. Да и не то чтобы он был один на самом деле. Кристофер был его семьёй. Абуэла и Пепа тоже. И 118я. И Бак. Конечно же Бак был его семьей. Бак стал его лучшим другом и неотъемлемой частью жизни. Он помогал и поддерживал в трудные дни. Смешил, когда было грустно. Или грустил вместе с ним. И он навсегда поселился в его сердце. Эдди не представлял жизни без него. Не знал, что бы он делал без своего лучшего друга. И надеялся, что ему никогда не придёться узнавать. ; Всё происходит именно так болезненно и неловко, как он и ожидал. Спустя неделю после того, как его выписали из больницы, всё ещё полупьяный от обезболивающих и неспособный делать ничего, кроме сна, он расстаётся с Аной на кухне. После того дня, когда он едва не умер, Бак взял на себя все обязанности по дому и не только. Он готовил им завтрак. Стирал и прибирался. Отвозил Криса в школу и помогал с домашним заданием. И он заботился об Эдди. Менял повязку, следил за временем приёма лекарств. И просто был рядом, когда Эдди не мог уснуть из-за боли, тревоги и кошмаров. Он делал всё что мог и что было нужно Эдди и Крису в данный момент. Не было даже речи о том, что это будет кто-то другой кроме Бака. Ана предложила остаться и помочь, но Эдди затошнило от одной только мысли об этом. Что чужой человек будет хозяйничать в его доме, распоряжаться его жизнью и увидит его слабость. Ана не была незнакомкой. Они встречались уже несколько месяцев, и конечно для других это был достаточный срок. Но не для Эдди. Она всё ещё была чужой. Она не была семьёй. Возможно поэтому Эдди совсем не ожидал увидеть Ану на своей кухне. Везде были кексы. Очень много кексов. Кажется, Крис упоминал что-то о ярмарке в школе. Должна ли она быть на этой неделе? Или на следующей? Эдди не помнил. Все дни слились в коктейль из боли, страха, тревоги и усталости. Голова гудела от постоянного недосыпа, а ноги и руки казались неподъёмными. В эти дни Эдди мог переживать об очень ограниченном числе вещей и Ана не была в их числе. Они даже не виделись с момента его выписки. Поэтому он отправил её домой. У него даже не было сил почувствовать себя виноватым за то, как всё случилось. Ана ждала, когда он очнётся, у его постели, старалась помочь, где могла, по-своему заботилась о нём. Она заслуживала лучшего. Но у Эдди совершенно не было сил. Он будет переживать и винить себя позже. А сейчас он просто садится на пол, среди хаоса муки и черники на кухне, и прислоняется спиной к холодильнику. Именно в таком положении его и находит Бак, когда возвращается из магазина с продуктами и восторженным Крисом с новым набором лего.

000

Обычно, когда неведомые ссылки заводят его глубоко в дебри интернета, Эдди сразу закрывает все вкладки. Ему не нужно знать о 107 странных способах приготовления черепашьего супа или читать политические споры «диванных экспертов». Это не его сфера, так что лучше сразу уйти. Но в этот раз что-то останавливает его. Парень лет двадцати, рассказывающий о своей жизни, на фоне странного черно-серо-бело-фиолетового флага. Почему-то YouTube решил, что ему нужно это увидеть. Сейчас половина третьего ночи, Бак на смене, Кристофер сладко спит в своей комнате, а Эдди мучает бессонница. Плечо ныло целый день и боль не прекращается. Прошло уже несколько недель и ему намного лучше, но рука всё ещё на перевязи, и он будет на больничном ещё минимум месяц. Так что, возможно, это просто скука толкает его дослушать до конца этот длинный монолог. И вот тогда он слышит это слово первый раз – асексуальность. Звучит странно. Очень знакомо, но по-другому. И с этого всё и начинается. Эдди не спит всю ночь ища и раскапывая всё больше информации. Он думает об этом за завтраком, когда Бак приходит домой и отвозит Криса в школу. Он думает об этом, засыпая и просыпаясь следующим днём. И следующим. И следующим. Всё это кажется нереальным. Он об этом не знал. Не знал этого странного слова, как и не знал, что всё должно быть не так. Как ты можешь знать, что то, что ты чувствуешь неправильно, и должно быть по-другому? Он думал, что все так чувствуют. Когда тебе с детства говорят, что ты должен вырасти, найти красивую, добрую девушку, жениться, построить дом, завести детей, работать и содержать семью, то в этом не приходится сомневаться. Это та модель мира, которую ты видишь каждый день. Все так живут, все этого хотят, и ты должен. Эдди не знал, что может быть иначе. Он не знал, что его чувства отличаются от того, что должно быть. Теперь, когда он вспоминает свою жизнь, становится немного яснее. Все эпизоды, когда он не понимал шуток в компании, сначала озабоченных подростков, а потом и армейских товарищей. Все разговоры о сексе и девушках приводили его в замешательство. Конечно, он видел, когда женщина красива. И то, что все говорили, он думал, что это просто слова. Просто ещё несколько эпитетов, которыми можно описать человека. В этих словах не было ничего больше, не для него. Но для всего остального мира, очевидно, было. Это были чувства, которые он не мог испытать. Сексуальный, горячий, соблазнительный и прочее. Люди разбрасывались этими словами, говорили их так часто, но для Эдди в них не было никакого смысла. Он просто повторял за всеми. Когда Шеннон поцеловала его на вечеринке, в окружении ярких разноцветных ламп, громкой музыки и пьяных подростков, это было естественно. Они дружили с двенадцати лет, и можно сказать, всё шло к этому годами. Он почти ждал этого, ждал этого восторженного чувства, ждал бабочек в животе о которых все говорили. Ждал возбуждения, желания, ждал, что у него перехватит дыхание от избытка чувств. Но ничего не произошло. Никакой магии, о которой так любят повторять в кино. Эдди почувствовал лишь нежность, тепло, и, наверное, любовь. Конечно, он любил Шеннон, она была его лучшей подругой. Они проводили вместе всё свободное время. И поэтому никто не удивился, когда они стали встречаться. Сейчас, смотря на всё это под другим углом, он понимал, почему она, в конце концов, ушла. Его любовь была другой. Не такой, какой должна быть любовь мужчины к женщине. Фрэнк сейчас точно бы отчитал его за такой выбор слов. Любовь есть любовь, и в его чувствах нет ничего плохого или неправильного. Но Эдди не знал, как ещё назвать это всё. Не тогда, когда, весь мир знал какой-то большой секрет, а он потерял своё письмо. Да, именно так это и ощущалось. Будто он просто не понял нечто, о чём все знали, казалось, с рождения. Его любви было недостаточно для неё. Его было недостаточно. И он не смел винить её в желании найти кого-то получше. С Аной всё было иначе. Когда она поцеловала его, он замер, не зная, как реагировать. Это было их третье свидание, он подвёз её домой, и она поцеловала его на прощание. Конечно, он поцеловал её в ответ, но ничего не почувствовал. Ни нежности, ни тепла, ни любви. Ничего. Это были просто губы. Тонкие, влажные от блеска и сладкие от десерта, что они разделили. В тот момент, Эдди подумал, что ему просто нужно время. Они были знакомы всего ничего, нужно просто подождать. Но время шло и ничего не менялось. Когда он был с Шеннон, она делала первый шаг. Она всегда была более смелой и решительной из них двоих. Первое свидание, первый поцелуй, первый секс. Он лишь следовал за ней. За Аной ему следовать не хотелось. Лишь мысль о ней в его постели, вызывала табун мурашек, и отнюдь не в приятном смысле. И каждый раз, когда она намекала или даже прямо говорила, он находил отговорки. Устал на работе, тяжёлая смена. Кристофер просил помочь с уроками. Дом не свободен, не стоит шуметь. Завтра рано вставать. Возможно, сначала она думала, что он джентльмен, потом, возможно, верила отговоркам, а потом в него выстрелили, и она не могла его даже обнять без боли. Он не знал, что она думала, и боялся спросить. Но она его не бросила, значит, всё же надеялась, что что-то получится. Эдди тоже надеялся, где-то глубоко в душе. Ему хотелось, чтобы всё получилось. Хотелось, чтобы рядом был надёжный и понимающий человек. Тот, кто поддерживал бы в трудные дни, радовался и смеялся вместе с ним. С кем можно было бы поделиться сокровенными мыслями и не бояться, что тебя осудят. Секс во всём этом был лишь необязательным дополнением. Очевидно, Эдди изначально неправильно понял задание. Для всех остальных секс был основной частью. ; Прошла неделя, и чем больше Эдди погружался в свои мысли, тем больше сомневался. В интернете было множество статей и интервью на эту тему, и опыт каждого человека был абсолютно уникален. Что не избавило его от долгих размышлений - а что же, собственно, люди имеют ввиду, говоря о влечении? Как понять сексуальное это влечение или эстетическое? Романтическое или платоническое? Ведь он был женат, и у него даже есть сын. И Шеннон ему нравилась. Ему нравилась её внешность, ему нравилось, когда она смеялась, нравилось слушать её долгие монологи о чём угодно. И ему нравилось доставлять ей удовольствие. По крайней мере, он так думал раньше. Секс в их браке был простой и постоянной константой. Когда Эдди не мог поговорить с женой, он мог просто увести её в постель. Это то, чего все ожидают. Эдди не знал, что у него должно быть больше чувств по этому поводу. Читая о том, как все остальные определяют влечение, он понял, что никогда подобного не испытывал. Тело, даже самое прекрасное, было просто телом. Как картина в музее – красиво, но обладать не хочется. ; Ещё пару недель спустя Бак заметил, что его что-то тревожит. Он вероятно связал это с недавней травмой, что, несомненно, тоже было, но это было не главное. Бак не настаивал, лишь сказал, что всегда рядом, чтобы поговорить. Эдди был благодарен за предоставленное пространство, но говорить пока не хотел. На самом деле он просто не знал, что сказать. Всё ещё сомневаясь во всём, он стал смотреть. Проверяя себя, он смотрел на всех, в реальности и в интернете, мужчин и женщин, представлял их без одежды, в своей постели. Отмечал особенности и мелкие детали, шея, грудь, бёдра, веснушки и родинки, цвет глаз и форма губ. Все разные и все красивые. Эдди смотрел и ничего не чувствовал. Никакого желания обладать, о котором говорили все вокруг. И если раньше он думал, что это просто слова, то сейчас, казалось, понял, насколько иначе он воспринимает этот мир. Любовь с первого взгляда, бурные курортные романы, случайные связи, знакомство в клубе и пьяный секс в туалете. Всё то, что показывают в фильмах и пишут в книгах, вдруг перестало быть просто художественным вымыслом, и стало пугающей реальностью. Об этом думают люди? Всё время? Когда пациенты флиртуют с ним на вызовах, они представляют его в таком свете? Когда кто-то говорит, что он красивый, они имеют ввиду сексуально привлекательный? Представляют ли они его в своей постели? Или ожидают, что он будет думать так о них? Это первое о чём все думают, когда знакомятся с кем-то? Весь мир словно перевернулся с ног на голову. Нет, конечно Эдди знал, что люди думают об этом, он просто… не осознавал? На самом деле он никогда не задумывался о мыслях других людей. Не примерял эти мысли на себя. Теперь всё казалось простым и понятным. Реклама, кино и книги, вся массовая культура, кричащая о сексе на каждом углу. Всё это обрело смысл. Будто он наконец открыл глаза, после долгих лет сна. Ему нужно было время всё осмыслить. И, наверное, поговорить с кем-нибудь, кто не является его знакомым или психотерапевтом. ; Спустя два месяца, Эдди всё ещё думает об этом. Думает, но не говорит. Он просто не знает никого, с кем можно было бы обсудить подобное. То есть, конечно же, первой в очереди были Хэн и Карен. Вряд ли бы они осудили его или смеялись, что он понял свою ориентацию только в 29 лет. На смене Эдди пару раз почти решился заговорить с Хэн об этом, но потом передумал. Эдди хотел поговорить с кем-то, у кого был подобный опыт. Кто мог бы точно сказать, по каким критериям определяется ориентация. Было бы куда проще, если бы существовал точный список. Такая возможность выдалась неожиданно во время одной из смен. В парке пьяный водитель наехал на велосипедную дорожку. И пока Хен и Чим осматривали водителя, чтобы Афина могла его арестовать, Эдди обрабатывал раны единственной пострадавшей. - Хорошая новость в том, что сотрясения нет, - произнёс Эдди, убирая фонарик. - А плохая? - Вам придётся проехать в больницу, - девушка, Грейс, зашипела, пока Эдди накладывал шину на её левое запястье. – нужно сделать рентген и этот порез на ноге определённо следует зашить. - Ладно, только нужно найти мою сумку. Она должно быть где-то за машиной. Эдди огляделся и действительно, на дороге валялся чёрный рюкзак. В иной ситуации он бы не обратил внимания, но эта тема занимала его уже несколько месяцев, поэтому первое что он заметил, это значок на сумке. Самый обычный, круглый и раскрашенный в цвета, очень знакомые цвета. Эдди не дал себе времени на раздумья, прежде чем спросить. - Извини, если это бестактно, можешь сказать мне отвалить, но, это же флаг асексуальности? Я не хочу сказать ничего плохого, наоборот. Я только недавно узнал об этом и всё ещё… - Эдди говорил быстро, но сам не знал, что именно хотел сказать. - В растерянности? – Грейс лишь мило улыбнулась. - Да. Наверное... Я просто даже не знал, что такое бывает. Понятия не имел. Думал со мной что-то не так. А потом увидел видео и словно что-то щёлкнуло. – Эдди слегка задыхался от эмоций. Он ещё никогда не говорил об этом вслух. - Я понимаю. Когда я впервые узнала об этом, то тоже долго не могла понять и разобраться во всём. Мне хотелось поговорить с кем-то, кто мог бы ответить, что, зачем и почему. – Эдди смог лишь кивнуть на это. – Слушай, если хочешь, позвони мне. Можем встретится и поболтать. Грейс нашла ярко розовый стикер в сумке и, написав свой номер, сложила его и сунула ему в руки. И как раз в этот момент подъехала вторая скорая, чтобы забрать её. Чимни и Хэн увезли водителя пару минут назад. ; - Она милая. Бак стоял, прислонившись к столу и внимательно следил. Эдди затылком чувствовал его взгляд, но не собирался оборачиваться. Кофеварка медленно жужжала, давая ему прикрытие. - Кто? – на самом деле он знал о ком говорит Бак. Но не собирался ему потакать. Он знал о чём подумал его лучший друг. Что Эдди пойдёт на свидание. Вот только это не так. И Эдди пока не знал, как это объяснить. Не знал даже, как начать. - Та девушка. Которую сбили на велосипеде сегодня. - Мм… - Эдди ещё не придумал, как ответить, не раскрывая всего. - Ты ведь позвонишь ей? Я могу посидеть с Крисом, если хочешь. - Я не собираюсь ни с кем встречаться, - это была даже не ложь. Он действительно не хотел ни с кем заводить отношений. По крайней мере не в том смысле, в котором все думают. - Брось Эдс. Она милая и явно заинтересована. Необязательно сразу делать всё серьёзным. Ты можешь просто сходить куда-нибудь и повеселиться. – голос Бака казался беззаботным, но в нём чувствовалась некая печаль. Возможно это просто усталость и Эдди всё придумал. Кофеварка издала пронзительный писк, оповещая о готовности. Эдди налил две кружки, оттягивая с ответом. Конечно было бы проще согласиться и не объяснять ничего. Эдди всё равно хотел поговорить с Грейс. Но ему не хотелось лгать. Только не Баку. Он не хотел, чтобы Бак думал, будто ему нужен кто-то другой. Эдди нужен был только Бак. Только с ним ему было комфортно. С ним он чувствовал себя в безопасности. С ним хотел проводить вместе время. С ним хотел провести всю жизнь. Вот только признаться в этом, означало разрушить всё. Если Бак не чувствует того же, то что ж. Они это переживут. Возможно поначалу будет неловко, и возможно они уже не будут так близки, но они смогут остаться друзьями. А если Бак ответит на его чувства, то он будет ожидать отношений. Отношений в «классическом» понимании. А это то, чего Эдди не смог бы ему дать. И вряд ли бы Бака устроила чисто платоническая совместная жизнь. - Да, наверное, ты прав, - приходится идти на компромисс и сказать почти правду. В конце концов он не говорит, что это свидание. Это просто дружеская встреча. – Я позвоню ей позже. Бак нежно улыбнулся, беря в руки горячую чашку и Эдди подумал, что хочет видеть эту улыбку всегда, чтобы каждый день она светила только ему, словно его собственное солнце. Бак был весь словно солнце и Эдди не мог перестать смотреть на него. ; Они договорились встретиться через неделю в маленьком кафе в центре. Бак, как и сказал, остался с Кристофером и посоветовал надеть зелёную рубашку, потому что она подходит к его глазам. Эдди надел чёрную и вот уже десять минут сидел на парковке, не решаясь войти. Он не опаздывал, время ещё было, просто он никак не мог собраться с мыслями. Эдди казалось, словно он идёт на экзамен и при этом ничего не учил. Что было глупо на самом деле. Грейс не собиралась его испытывать, наоборот, она хотела помочь во всём разобраться. Но Эдди всё равно чувствовал себя самозванцем. Словно сейчас он войдёт туда и Грейс скажет ему, что он всё придумал. Что это всё неправда и он просто не понимает, не пробовал или что ему нужно обратиться к врачу. Всё что угодно, что подтвердит ошибочность его чувств. Увязнуть окончательно в этих невесёлых мыслях мешает пришедшее сообщение. Грейс: «Я вижу, как ты сидишь на парковке уже минут десять. Заходи, я не кусаюсь)» Подняв взгляд, Эдди видит её внутри за панорамным окном. Девушка улыбается и приветственно машет ему. Вздохнув, он наконец входит в кафе. ; - Привет! Рада, что ты пришёл. - Эм… привет. Рад тебя видеть. – Эдди чувствует себя странно неловко. Будто сейчас начнётся экзамен, а он совершенно не готов. Хотя на самом деле это он должен спрашивать. Пытаясь собраться с мыслями, он хватает меню и прячет взгляд в строгих печатных буквах. - Советую взять черничный маффин, если любишь сладкое. А если не любишь, то здесь отличные сэндвичи с индейкой. – Грейс скользит пальцем по странице и указывает на раздел с десертами. Чтож, для такого разговора Эдди определённо потребуется немного сладкого. Он решает взять маффин и чёрный кофе. Грейс заказывает чай и шоколадный торт. Лишь когда официант принимает их заказ, Эдди решается поднять взгляд. Грейс осторожно улыбается, словно боясь спугнуть его. Эдди и сам не понимает, чего боится. Осознание себя, перевернувшее его жизнь, было несколько месяцев назад. Но сейчас всё будто становится реальностью. - Как твоя рука? – простой вопрос и простой ответ. Это не страшно. - Всё хорошо. Ну, то есть не очень, на самом деле, у меня перелом запястья, восемь швов на ноге и велосипед уже не починить, но могло быть и хуже, да? – Грейс улыбается ярко, совершенно не так, как мог бы улыбаться человек, попавший под машину. Она поправляет левую руку на перевязи и слегка шевелит пальцами, выглядывающими из гипса, словно в подтверждение своих слов. - Да, тебе действительно повезло. Могло быть намного хуже. – Эдди не думает, что смог бы быть таким радостным, оказавшись в такой ситуации, но считает, что она права. Лучше радоваться, что всё обошлось, чем переживать о возможных «что, если». - Моя девушка сказала тоже самое. Она такая паникёрша, первые три дня ни на шаг от меня не отходила. Даже сегодня волнуется и пишет каждые полчаса. - У тебя… есть девушка? – вопрос срывается с его губ, раньше, чем он успевает его обдумать. - Да, её зовут Ханна. Мы познакомились три года назад и с тех пор не расставались. Им наконец приносят их заказ и Эдди сразу же делает большой глоток кофе, пытаясь справиться с удивлением и успокоить кучу вопросов. - Слушай, я вижу, ты нервничаешь, но ты можешь спрашивать всё, что хочешь. Ведь для этого мы и встретились. Всё, что угодно, правда. - Я… я не знаю с чего начать. Столько всего в голове, что мысли просто в каком-то космическом хаосе, – это правда. Эдди думал, что уже успел осознать и смириться со всем, но сейчас он будто вернулся к началу. К той ночи, когда узнал себя в монологе неизвестного парня на ютубе. - Начни с начала. Всегда начинай сначала. - Как ты узнала? Грейс пододвигает тарелку с маффином ближе к нему, словно предлагая заесть стресс, прежде чем ответить. - Я впервые услышала слово «асексуальность» пять лет назад. Когда мне было 22. Мне было просто любопытно, и я полезла читать, что же это такое. И с удивлением обнаружила, что это во многом обо мне. – Грейс тяжело вздохнула и сделала глоток чая, прежде чем продолжить. – Когда я росла, я всегда думала, что всему своё время. Я смотрела на принцесс диснея и думала, что когда-нибудь тоже встречу своего единственного. Я смотрела на своих родителей, старших сестёр, просто знакомых и мечтала о семье. Знаешь, эта классическая история любви, муж, дети, дом с белым забором, собака и жили они долго и счастливо. Я не видела других примеров. Все этого хотели, и я тоже. Всё это звучало очень знакомо для Эдди. Он тоже всю жизнь следовал примеру тех, кого видел рядом. - Я ждала и одновременно боялась такой жизни. Когда в подростковом возрасте все вокруг начали влюбляться и встречаться, я считала, что ещё слишком маленькая для этого. Потом я говорила, что учёба важнее. Нужно было готовиться к поступлению. Потом был первый курс, и я опять сосредоточилась на учёбе. Потом я перевелась на другую специальность и говорила себе, что мне точно не до отношений. Нужно было нагнать материал и привыкнуть к новой обстановке. Потом я снова и снова отговаривалась учёбой. Я всегда говорила себе, что мне нельзя отвлекаться на отношения. Но на самом деле с нетерпением ждала то самое чувство, о котором все говорят. Мне казалось, что как только я встречу своего человека, я сразу это пойму. Но на самом деле я не понимала, чего хочу. Я просто хотела соответствовать красивой картинке, что так любят показывать по телевизору. – собираясь с мыслями, Грейс размазывала шоколадный крем по тарелке, но не съела ни кусочка. – Я задумалась об этом, когда впервые стала встречаться с парнем. Он был замечательный. У нас было много общих интересов, одинаковое чувство юмора и даже плейлист во многом совпадал. И я не понимала, что же не так. Проходил месяц, два, три, и я ничего не чувствовала. Никакого волшебства, как в диснеевских мультиках. В конце концов, через полгода я задумалась, а надо ли оно мне. И вот тогда-то и увидела в интернете описание асексуальности. Я не искала специально, просто так совпало. Узнать о себе вдруг, что ты смотришь на мир иначе, чем другие. Что то, что мои чувства отличаются… это было ошеломляюще. Мне потребовалось полгода, чтобы разобраться в себе, и ещё год, чтобы смириться и принять себя такой, какая я есть. Вот так вот. Повисло молчание. Эдди думал, как ответить и что спросить, пока Грейс решила всё же съесть торт. - Звучит знакомо. Я тоже всегда пытался соответствовать ожиданиям. Общества, родителей, жены. Слушал всех, кроме себя. Я чувствую себя таким глупым! Мне 29, и я только сейчас узнал, что это вообще существует. Я… я просто не понимаю… как я мог не знать? Может это всё неправда и вру сам себе? Ведь я же был женат. Может это просто временное затишье? Вдруг я встречу кого-то в будущем? – гнев всегда был перовой его реакцией и сейчас он был направлен на самого себя. Он злился, что ему потребовалось так много времени, чтобы прислушаться к себе, понять свои границы. Что он ни разу не задумался раньше, что что-то не так. - Эдди, это нормально. Многие, кого я знаю, осознали себя после 20 или даже 30 лет. Многие осознают себя даже позже. – Грейс успокаивающе сжала его руку. – Просто у тебя не было примера. Ориентира, на кого можно было смотреть. На самом деле это большая проблема видимости. Если примеров других сексуальных ориентаций сейчас достаточно много в книгах и фильмах, то о нас не говорят вовсе. Люди в частности и общество в целом просто не воспринимает, что такое может быть. Мир помешан на сексе и если ты другой, то тебя считают странным, больным или монахом. Считают, что тебе нужно к врачу, проверить гормоны и всё такое. Но это не так. Асексуальность – это ориентация, и она не зависит от гормонов и состояния здоровья в целом. - Я тоже так думал. Сначала. Иногда всё ещё сомневаюсь. И я знаю, я знаю! Либидо и влечение – это разные вещи. Я читал об этом… - Эдди казалось, что он сейчас заплачет. Эмоции, которые он подавлял годами, грозились вырваться на свободу. Словно разговор с кем-то, кто понимает, открыл давно запертые двери. - Ты не глупый. И ты не лжец. Твои чувства правдивы, какими бы они ни были. Тебе не нужно ничьё подтверждение. Если ты чувствуешь, что это слово подходит, ты можешь его использовать. Не думай о будущем, ведь ты не знаешь, что будет. Если что-то изменится, ты сможешь найти другое слово. Или можешь вовсе не навешивать никакой ярлык. Только ты можешь определить это, ведь только ты знаешь свои чувства. - Спасибо. – Эдди нужно было это услышать. Подтверждение реальности, сказанное вслух. Словно он не мог доверять сам себе, пока ему не поверил кто-то другой. - Когда я узнала о том, что такое сексуальное влечение и о других видах влечений, у меня словно открылись глаза. Многое в мире стало понятнее. – Грейс словно читала его мысли. - Да, у меня тоже. Но вопросов от этого лишь прибавилось. - Спроси меня. Может я знаю ответ. - Ты сказала, что у тебя есть девушка. Она тоже ас? - Нет, она би. - Тогда как вы… прости, я не должен спрашивать, можешь не отвечать. – Эдди смутился. Хоть Грейс и сказала спрашивать что угодно, этот вопрос был слишком личным. - Нет, всё в порядке. Я могу ответить, не смущайся. – Грейс тактично пыталась не рассмеяться, пока Эдди боролся с горящими ушами. – Тебя интересует, как мы можем быть вместе, если не занимаемся сексом. Многие думают, что это главное в отношениях, но мы то с тобой знаем, что это не так. Мы с Ханной сначала довольно долго дружили, и я сказала ей, что я асексуальна почти сразу. Она ни о чём не спрашивала, просто обняла и поблагодарила за доверие. Потом мы об этом не говорили, всё просто шло своим чередом. А потом, спустя, наверное, год, она призналась мне и сказала, что согласна на всё, что я могу ей дать. И в тот момент я не знала, как реагировать... Ханна мне нравилась, очень сильно нравилась. Но я знала, что не захочу её так, как она хочет. Максимум, что я могла ей дать, это объятия и поцелуи. И этого явно недостаточно. Так я думала. – Эдди вздрогнул, это снова звучало до боли знакомо. – Ханна сказала, что согласна на всё, но мне потребовалось время, чтобы всё обдумать. Я боялась, что однажды она передумает и уйдёт. Или будет настаивать, чтобы я попробовала, и мы разругаемся. Или она встретит кого-то, кто сможет дать ей всё. Я не хотела её терять, но я знала, что, если мы попробуем и ничего не выйдет, друзьями мы не останемся. Эдди подумал о Баке. О том, что тоже боялся потерять друга. Он думает, что уже не сможет жить без него, слишком тесно переплелись их жизни. Слишком многое они пережили вместе. И Крис, боже Крис, он не может потерять ещё одного родителя. Эдди знает, что Бак никогда бы не бросил Кристофера. Но всё может стать слишком неловким. Они будут словно разведённая пара с равной опекой. Эдди не хотел этого. Он бы ни за что не заставил своего сына проходить через подобное. - У тебя ведь тоже есть своя «Ханна», да? – должно быть, все его переживания слишком живо отразились на лице. Грейс видела его насквозь. – Знаешь, ты сам можешь решать, какие тебе нужны отношения. И нужны ли они вообще. Никто не может указывать тебе, что ты должен или не должен чувствовать. Эдди знал это. Конечно же в теории он знал, что его чувства может определить только он сам и решить, что с ними делать он тоже должен сам. Но установки, сидевшие в голове годами, не уйдут просто так. В обществе есть чёткая картинка, какими должны быть отношения и, если ты ей не следуешь, значит ты другой, плохой, странный, неправильный. И ещё куча других слов. Разве это не глупо, что мы позволяем всем остальным решать за себя, что нам чувствовать и как жить. Как и кого любить или не любить. - Мы с Ханной решили всё же попробовать и это было лучшим решением в моей жизни. Конечно же сначала был долгий и сложный разговор. Я сказала, чего хочу и чего не потерплю, как и она. Потребовалось время, чтобы всё решить и понять, как это работает для нас, но всё получилось. Сейчас я не представляю своей жизни без неё. – Грейс нежно улыбнулась, глядя в свой телефон. – Вспомнишь лучик… она словно чувствует, что про неё говорю. Написала, что заберёт меня через полчаса. Эдди тоже взял свой телефон и с удивлением обнаружил, что они здесь уже два с лишним часа. Так много времени, а разговор будто только начался. - Мой лучший друг, мой… Бак. Я не говорил ему. Даже не знаю, как начать. На самом деле он сейчас дома с моим сыном, и он думает, что это свидание. Я не стал его разубеждать в этом. Если я скажу ему, что люблю его, это всё усложнит. Даже если он чувствует тоже самое, не факт, что всё получится. Я слишком боюсь его потерять, чтобы так рисковать. - Эдди чувствует, как его сердце разрывается в груди от одной только мысли об этом. Это будет слишком больно. Последние несколько месяцев были чудесными. Несмотря на ранение, кошмары и вечную боль, Бак был рядом с ним. Он переехал без вопросов, заботился и помогал, и Эдди наслаждался этим. На это недолгое время Бак был только с ним. И хоть Эдди чувствовал некоторые угрызения совести, за то, что монополизировал своего друга, он не мог отказаться от этого. Сейчас, когда Эдди уже поправился и вышел на работу, Бак всё ещё рядом. Он не съехал, а Эдди ни за что бы не попросил его об этом. Скорее он бы попросил его остаться навсегда. Но это было невозможно. Когда-нибудь Бак встретит человека, с которым захочет создать семью. Они поженятся, у них будут дети, просторный дом и собака. Или даже две собаки. И тогда Эдди всё равно останется один. Станет просто приятелем, коллегой, просто тем, с кем можно выпить пива в выходной и обсудить новый сезон какого-нибудь сериала. Эдди не хотел этого. Он не хотел терять Бака, но это было неизбежно. Грейс молчала, давая ему время собраться с мыслями. - Я не могу сказать ему. Я не могу всё разрушить. Эдди вздыхает и смотрит в телефон. На экране блокировки стоит фотография Бака и Криса. Они сидят в кафе и смеются так солнечно, что в груди у него теплеет при мысли о том дне. Это был хороший день. - Послушай, Эдди. Я не знаю Бака и не знаю какие у вас отношения. Я не могу подсказать тебе нужные слова и не могу знать, как он отреагирует. Но что я знаю точно, так это то, что ты будешь сожалеть потом, что промолчал. Даже если он откажет, это будет ответ. А так ты будешь вечно думать и гадать «что, если». Жить в вечной неопределённости мучительно. Поверь мне. – Грейс протянула руку через стол и нежно сжала его пальцы. – К тому же всегда есть шанс, что всё получится. Ты можешь даже не представлять, как отлично всё может сложиться. Так что мой тебе совет – скажи ему, объясни и ответь на вопросы, если они у него будут, и верь, что вы сможете всё преодолеть. Эдди думает об этом. Думает, когда Грейс уходит и он остаётся один. Думает по дороге домой. думает пока стоит в пробке. Думает и верит, что всё получится. К моменту, когда он подъезжает к дому, Эдди твёрдо уверен, что готов признаться Баку в своих чувствах. Три заветных слова горят на его языке, грозясь сорваться, как только он откроет дверь. В окне на кухне горит свет. Бак, наверное, как раз готовит ужин. С решительным вздохом, Эдди входит в дом.