Разорвать ли круг?

Рэйчел услышала стук в дверь. Стучали так громко и настойчиво, будто случился пожар. Ох, не к добру это. Ещё в такие скорбные дни. Через полтора часа наступит 20 апреля 2009 года, десятая годовщина теракта в школе Колумбайн и день рождения одного немецкого диктатора. Рэйчел, как одной из переживших трагедию, часто снились кошмары в эти дни. — Мама, мама, что случилось? — раздались голоса детей с верхнего этажа. — Это воры? — восторженно спросил старший сын, выглядывая из-за перил лестницы. У ней как раз начался период увлечения сыщиками. — Джон, воры в дверь не стучат, — с улыбкой сказала Рэйчел. Она старалась казаться весёлой, чтобы не пугать детей. — Иди-ка ты спать, а я посмотрю, что там такое. — А вдруг это папу выписали из больницы? — не отставал Джон. — Тогда тебе тем более пора ложиться. Помолись, если не спится. — Я уже молился. — Ещё раз помолись. Молитва никогда не бывает лишней. — Хорошо, мама, — вздохнул он. Она вспомнила, как просыпалась ночью из-за ссор родителей и слышала, как хлопает дверью отец, уходя в темноту. Жаль, что её дети наблюдают похожую ситуацию. С теракта в школе Колумбайн прошло десять лет. За это время Рэйчел выучилась на учителя рисования, вышла замуж за Нэйтана и родила троих детей. К своим 27 годам она уже была многодетной матерью. То, что она выжила, было настоящим чудом, ведь она получила прицельный выстрел в голову. Бог помог, не иначе. Эти десять лет были невероятно счастливыми. У Рэйчел были любовь и семья, о которых она всегда мечтала, любимая работа, участие в деятельности фонда по борьбе с подростковым насилием. Конечно, и потрясения случались. Например, смерть матери Нэйтана, но и через это испытание они прошли вместе. Видимо, он не до конца пережил эту потерю, раз у него произошёл столь серьёзный срыв. Через дверной глазок Рэйчел увидела Нэйтана. Бледный и заросший щетиной, он стоял в одной пижаме на холодном ветру. Его глаза взнованно горели. Рэйчел потянулась к телефону в кармане фартука. Надо позвонить в скорую и полицию. Да, это её муж, но он болен и может быть опасен для окружающих. Даже для самых близких. Но что-то её остановило, как и в день их знакомства, когда она поздним вечером незаметно последовала за ним в тёмный переулок. Ей двигало желание помочь незнакомому парню, своровавшему пиццу на церковном собрании явно не от хорошей жизни. Она не хотела упустить шанс совершить добрый поступок. Есть инстанции выше полиции и скорой. Рэйчел прошептала короткую молитву и решила сначала поговорить с мужем. — Рэйчел, пожалуйста, открой! — раздался глухой голос Нэйтана с другой стороны двери. — Как ты сбежал, Нэйт? И зачем пришёл в такой час? Понимаю, лежать в больнице не очень приятно, но тебе нужно лечиться. — Мне осталось жить буквально час! Пожалуйста, впусти меня. Я никому не причиню вреда. Обещаю. Снова у него бред. Примерно месяц назад он начал бояться какого-то адского пса, сыпать вокруг себя соль и брызгать на всех святой водой. Один раз он чуть не ударил Рэйчел, потому что увидел вместо неё демона. После этого случая она обратилась в психиатрическую больницу, рассудив, что совместная жизнь с человеком в таком состоянии становится опасной. — А если ты снова увидишь в ком-то из нас демонов? — Теперь я точно знаю, что это лишь мои галлюцинации. Хотя бы это он понимает. Это хорошо. «А если он врёт, чтобы усыпить твою бдительность? Он же невменяемый», — сказал другой внутренний голос. Но она всё же решила довериться Нэйтану. Почувствовала, что он хочет сказать действительно что-то важное. — Хорошо, Нэйтан, я впущу тебя, и мы спокойно поговорим. Но потом ты поедешь в больницу, договорились? — Больница мне не понадобиться. Можешь звонить сразу в морг. Вздохнув, Рэйчел открыла дверь. Ветер с улицы ворвался в дом. Холодная ночка для апреля в городе Колумбайн. Нэйтан шагнул ей навстречу. В нос ударил запах лекарств, навевающий неприятные воспоминания о больнице после теракта. Рэйчел инстинктивно отпрянула. — Прости, что напугал, — сказал он, закрыв за собой дверь. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Можно тебя обнять? Она обняла его сама. — Я скучала. — Я тоже скучал, — он поцеловал её в макушку, холодным носом зарывшись в волосы. — Папа вернулся! — в их объятия вклинился Джон. Видимо, он пренебрёг просьбой матери и притаился на лестнице. Рэйчел не стала его ругать. Ребёнок давно не видел отца, соскучился. — Джон, как ты вырос! — воскликнул Нэйтан и покружил его. — Ну а теперь точно спать! Нам с папой нужно поговорить. — Папа, ты ведь больше не уйдёшь? — взволнованно спросил Джон. Губы Нейтана болезненно дёрнулись. Он застыл, будто вспоминая что-то болезненное. — Я не знаю, сынок, — наконец, тихо сказал он. — Но я постараюсь не уходить, — добавил он более решительно. — Сделаю всё, что от меня зависит. Иди спать. Помнишь, мы договаривались, что ты будешь слушаться маму? Джон вздохнул, но всё-таки послушно побрёл в сторону детской. — Будешь чай? — спросила Рэйчел мужа, когда они вошли на кухню. — Я бы выпил чего покрепче. Она чуть не разбила чашку. Алкоголь они употребляли только по праздникам, да и то не каждый раз. — Ты всерьёз думаешь, что я налью тебе алкоголь посреди ночи? Тем более, когда ты вот так неожиданно вернулся из больницы? — Да ладно, Рейч, я пошутил. Вспомнил своего отца, он часто бодрился такими методами. Разговор у нас с тобой действительно предстоит непростой. Давай лучше я чай сделаю. Ты, наверное, устала? Тяжело ведь одной с детьми. — Устала, конечно, — воспользовавшись его предложением, она плюхнулась на стул и вытянула уставшие ноги. — Но я как-нибудь справлюсь. Моя мама ведь справилась. К тому же это временно. Ты поправишься и вернёшься домой. Всё будет хорошо. Она не очень верила в свои слова, но Нэйту незачем знать об этом. — Не будет, — отрезал он, насыпая в фарфоровый чайник из свадебного сервиза их любимый фруктовый чай. — Сегодня я умру. Демон заберёт меня. Десять лет назад я заключил договор с ним, чтобы ты выжила. «Всё это полнейший бред!» — хотелось закричать ей, но она сдержалась. Он не в себе. С ним надо поаккуратнее. — Демон? Но как же ты его вызвал? Ты же христианин. Даже чуть не стал пастором в нашей церкви. — Я слишком боялся потерять тебя, Рэйчел, а наши молитвы ничего не гарантируют, ты же знаешь, поэтому я обратился к средству, которое поможет наверняка. Мой отец был охотником на нечисть. Меня он старался оградить от этой жизни, но кое-что я всё-таки узнал. Я вызвал демона на перекрёстке и заключил контракт в обмен на свою душу. Мне дали десять лет спокойной жизни, и они вот-вот закончатся. Было бы лучше оставить тебя в неведении. Я сначала так и хотел, но не смог противиться эгоистичному желанию увидеть тебя в последний раз. Рэйчел потрясённо слушала. Его слова по-прежнему звучали как бред, но она чувствовала, что он говорит правду. Она слишком хорошо его знала. — Нэйтан, как ты мог! Мне не нужно исцеление такой ценой! И от таких сил. Мы все рано или поздно умрём и предстанем перед нашим Создателем. — Но ты столько добра делаешь каждый день! И наши дети, их бы могло не быть. Ты должна жить! — Ты всё равно не должен был идти против воли Бога! Вдруг я бы и так выжила. — Вдруг. А я хотел наверняка. Их разговор прервал закипевший чайник. — Всё равно уже слишком поздно. Адский пёс скоро придёт за мной. Будет лучше, если это случится подальше отсюда. Не хочу, чтобы тебя потом мучили кошмары. Мне бы только на двойняшек взглянуть в последний раз. — Нет! — Рэйчел поднялась со стула, подбежала к нему и крепко обняла. — Ещё не поздно! Пока ты жив, время есть! Покайся и обратись к Богу. — А вдруг он заберёт тебя? — Значит, так тому и быть. Если такова его воля, я согласна. А ты подумал обо мне, когда заключал договор? Ты променял вечное блаженство в раю на 10 лет в этом несовершенном мире! Вечность вместе на жалкие 10 лет! — Блаженства мы можем и не достичь. — Но мы уповаем на милосердие Божие. Прошу тебя, покайся! Ради меня, ради детей. Ради своей души, в конце концов, — Рэйчел оторвалась от его груди и порывисто сжала пижаму у него на спине. В золотисто-карих глазах жены плескались слёзы. И он сдался. — Хорошо. Но сначала посмотрю на двойняшек. Он поднялся наверх и в последних раз поцеловал спящих детей. Рэйчел ждала его с Библией в руках. — Думаю, нам лучше пойти в подвал, чтобы дети не слышали, если что-то случится, — сказал Нэйтан. — Ты уверена, что хочешь быть со мной в этот момент? Вдруг демон всё-таки заберёт меня. Он убивает и физически, рвёт тело жертвы, как дикое животное. — Уверена. Я же обещала, что буду с тобой и в горе, и в радости. — Больше всего я боюсь увидеть твою смерть, что Бог всё-таки заберёт тебя. — Если так суждено, то пусть так и будет, — она улыбнулась и пожала плечами. — Зато в случае моей смерти по воле Бога мы сможем встретиться в раю. А если тебя заберёт демон, мне придётся жить с осознанием, что ты попал в ад. Конечно, я буду за тебя молиться и надеяться, что это хоть немного облегчит твою участь, но всё-таки это очень тяжело. Он взял с кухни соль. В подвале они удобно устроились на полу. Подвал был творческой мастерской Рэйчел. Она организовала уютный уголок, в котором отдыхала от семьи, домашних и рабочих задач, в одиночестве молилась, размышляла, вела дневник. Они с Нэйтаном по-прежнему обменивались дневниковыми записями. Не всеми, лишь избранными. Всё-таки это очень личное. Они писали друг другу письма. Иногда возвышенные и романтичные, иногда сложные, в которых обсуждали проблемы своих отношений. Нэйтан постарался раскаяться, насколько мог. Рэйчел оставила его одного, чтобы он мог свободно излить душу Богу, не отвлекаясь на её присутствие. Подвал показался Нэйтану жутким. Уродливые тени принимали обличье головы адского пса и скалились на него. Страх смерти подвигал к более усердной молитве. Нэйтан был честен. Сказал, что не жалеет, что Рэйчел выжила, но он и в самом деле заплатил слишком высокую цену, предал Бога, хотя незадолго до этого упрекал Рэйчел за меньшее отступление. Она стеснялась говорить о вере со своим, как она думала, парнем Алексом и втайне от родителей ходила на вечеринки с друзьями. Он предал Бога, но продолжал молиться Ему. Вот такой парадокс. Но пастором не стал, это было бы слишком. После молитвы он ощутил облегчение. Тени уже не казались такими глубокими и страшными. Он и Рэйчел сидели на полу в круге из соли, держались за руки и читали псалмы. Стрелки коснулись отметки двенадцать. Час пробил. — Рэйчел скоттт в критическом состоянии, — сказал врач. Нэйтан вновь оказался в больнице в тот роковой день. Будто не было их общих детей и совместных прожитых лет. «Я снова сделаю это, снова заключу договор! Я не позволю ей умереть! — в ярости подумал он и замер. Кулаки постепенно разжались. — Но она же сама хотела умереть. Хотела, чтобы свершилась воля Бога, какой бы она ни была». Он увидел Бога в её золотисто-карих глазах, улыбке, забавной привычке пожимать плечами, впервые встретил Его по-настоящему. В церкви он узнал, что все люди — в чём-то отражения Бога, потому что созданы по его образу и подобию. «Пусть на этот раз всё случится так, как хочет Бог и она». — Нэйтан! Нэйтан! — он услышал её звонкий голос и открыл глаза. Рэйчел склонилась над ним и трясла за плечо. Взрослая Рэйчел, его лучший друг, жена и мать троих детей. — Слава Богу, ты жив! Похоже, договор расторгнут! Я слышала вой пса, но он не смог подойти к нам, и это вовсе не из-за солевого круга! Он увидел, что солевой круг разорван. — Слава Богу, — искренне сказал Нэйтан и обнял жену.