Незнайка из Анапы.

Володя проснулся с улыбкой. Вчерашняя ругань родителей из-за побега из дома не слишком его задела и задержалась в голове совсем ненадолго. Чего было ругаться, если они заметили, что Володя куда-то ушёл только когда он вернулся? Вероятно, из-за того, что родители понимали, что сами недостаточно хорошо следили за сыном, наказывать его не стали, поэтому мальчик как обычно отправился гулять в одиночестве. Ему повезло быть обладателем крепкого здоровья, ведь вчерашняя прогулка могла обернуться простудой. Но всё обошлось. Погода сегодня была прекрасная, солнце светило ярко и почти не пряталось за облаками. Видимо, извинения от небес за вчерашний дождь. Сначала Володя пошёл на пляж, где они с Женей впервые встретились. Но ни его, ни той тётки воспитательницы, ни других детей, приходивших раньше вместе с Женей , там не было. Подумав, что они просто задерживаются, Володя сел ждать. Продолжал, порисовал на песке, окунулся в воду, обсох, еще подождал, но никто не приходил. Тогда мальчишка решил, что, наверное, сегодня в планах нет пляжа, и направился к санаторию. Если честно, Володя надеялся встретить Женю и остальных ребят по дороге, но этого так и не случилось. Жалко, но перспектива снова посидеть у забора вместе Володю вполне устраивала. Добравшись до санатория, мальчик заметил кое-что странное. Во дворе совершенно не было детей. Ни одного. В прошлый раз, когда они с Женей сидели вместе, он постоянно слышал голоса других ребят, один раз мимо даже прокатился мяч. А сейчас никого. Володя несколько раз обошёл санаторий со всех сторон, но не нашёл ни одного ребёнка. Пролезать на территорию снова он побоялся, потому что, пускай детей не было, по периметру ходил работник санатория, смеривший Володю пристальным и недовольным взглядом пару раз. Из-за забора было плохо видно окно Жениной комнаты. То ли из-за плохого обзора, то ли это правда было так, Володя никого в ней не увидел, что странно, ведь Женя упоминал, что не любит выходить на всякие активности. Где же он тогда? Подождав ещё немного, Володя так и не увидел никого в окне комнаты, но зато Женя вышел к нему сам, через дверь. Без книжки или хотя бы блокнота, что странно, но вышел же. Володя расплылся в улыбке, однако его друг был довольно мрачен. – Привет! Ты в порядке? – обеспокоенно спросил мальчик, когда Женя подошёл достаточно близко. – Здравствуй. Воспитательница не очень довольна тем, что ты здесь ходишь. – вместо ответа на вопрос сказал он. – Ой, извини. Мы можем пойти к тому дереву, чтобы меня никто не видел. – предложил Володя, однако Женя помотал головой. – Я уезжаю, Володь. – выпалил он, спустя пару секунд молчания. – Насовсем. Я не знаю, вернусь ли сюда в следующем году. Я должен был сказать раньше, но я всё время забывал. Прости. Только в этот момент Женя наконец поднял глаза на друга, и Володя увидел, что они блестят от наворачивающихся слëз. От этого зрелища сердце пропустило удар, а потом так заболело, будто само заплакало. Мальчик схватил друга за руку через прутья забота, в попытке утешить. – Жень, ну чего ты, ни в чем не виноват! Я сам должен был спросить, надолго ли ты здесь, и вообще это не страшно! Ну, то есть, страшно, конечно, грустно, что ты уедешь, но ты только сам не грусти, пожалуйста! Хочешь, я буду тебе письма писать? Хоть каждый день буду отправлять, ты и не поймёшь, что я не рядом, я тебе ещё надоесть успею! А у вас есть телефон? Мы можем созваниваться, если тебе разрешат им пользоваться. Я могу читать тебе по телефону, если ты захочешь. И я буду ждать тебя каждый день, вот увидишь, мы ещё снова встретимся, я обещаю! – на одном дыхании говорил Володя, сжимая двумя руками ладонь Жени. Кажется, это помогло, мальчик вытер слезы рукавом рубашки. – Прости. Мне просто очень грустно уезжать от моего первого настоящего друга. Эти слова поразили Володю в самое сердце. Он в миг стал относится к Жене с ещё большим трепетом, чем до этого. Он стал казаться хрупкой фантастической бабочкой, к которой никто не проявлял тепла. И для Володи было честью стать первым другом для него. – Ничего. – только и смог сказать Володя, улыбаясь с такой нежностью во взгляде, какую словами невозможно описать. – Автобус приедет через час, уезжаем мы через полтора. – сообщил Женя, окончательно успокоившись. – Я думаю, мы можем ещё полчаса подсидеть вместе, потом меня позовут обратно. Воспитательнице же обязательно нужно столько времени без остановки пересчитывать детей. – он закатил глаза. – Но потом, пока будем загружать вещи и всё такое, мы сможем ещё побыть вместе. – Хорошо! – кивнул Володя, наконец отпуская Женину руку. – Так что, пойдём пока к дереву, чтобы воспитательница не ругалась? Женя кивнул. После пары секунд молчания он принялся рассказывать о нудных ритуалах, на которых его вынудили присутсвовать. Свечка, например. Если Володя правильно понял, то на этом мероприятии все дети садились в круг и передавали друг другу свечку, рассказывая о том, что больше всего им запомнилось в поездке. Женя назвал это мероприятие глупым, но признался, что раньше оно ему очень нравилось. Он ответственно подходил к заданию и даже выписывал на листочек ключевые события, о которых нужно рассказать, но после того, как над ним стали смеяться из-за этого, он начал просто без слов передавать слово следующему человеку. Володе показалось это ужасно грустным, но Женя лишь отмахнулся, сказав, что уже привык. Время за разговорами летело быстро, и когда Женю позвали обратно, у Володи было ощущение, что не прошло и десяти минут из обещанных тридцати. Но ничего не поделать, пришлось отпустить друга, надеясь на то, что ожидание пролетит так же незаметно, что, конечно, не представлялось возможным. Володя сидел у забора совершенно один, размышляя о том, что будет делать теперь, когда Женя уедет. Он, конечно, сказал ему, что ничего страшного в разлуке не будет, но знал ведь, что это не так. Эти пять дней были, кажется, лучшими во всей его жизни. Ни один товарищ с секции по плаванью не станет ему так близок, как Женя. Как назло, мысли в голову всё лезли, а Женя всё не появлялся. Благо, подошедший автобус отвлёк хоть ненадолго. Вышедший водитель спросил у Володи, где остальные дети, на что мальчик пояснил, что он не из той группы, которую будут забирать. Мужчина оказался довольно разговорчивым, поэтому Володя окончательно отвлёкся от удручающих мыслей. И вот, за забором послышались голоса детей. Среди них мальчик заметил Женю, который тоже, вероятно, искал его взглядом. Они обменялись взглядами и улыбками, Володя скорчил рожицу, чтобы развеселить друга, и это сработало, Женя посмеялся. Когда орава детей вместе с воспитателем подошли к автобусу, выяснилось, что он опоздал, в результате чего воспитательница попыталась посканлить с водителем, однако быстро поняла, что времени уже и так мало. Пересчитав всех детей ещё несколько раз и накричав на Володю за то, что тот её путает своим присуствтвием, она занялась помощью детям с погрузкой их малочисленного багажа. Жене удалось отдать своим вещи одному из первых, поэтому у них осталось время попрощаться. – Ну, видимо, вот и всё? – спросил Володя. – Почему сразу всё? Ты сам сказал, что я от тебя ещё и не отделаюсь. – усмехнулся Женя. Видимо, позитивное мышление заразно. Володя тоже улыбнулся. Они немного помолчали, то-ли ища слова, то-ли просто наслаждаясь компанией друг друга. Неожиданно, воспитательница объявила посадку. Неужели автобус настолько опоздал? Дети стали стекаться внутрь, а Женя остался стоять рядом с Володей. Юный поэт немного помялся в нерешительности, а затем вытащил из рюкзака блокнот, протягивая его Володе. – Держи. Будешь вспоминать обо мне. – проговорил он. Его щеки залились румянцем, и Володя беспокоился, не хватит ли его солнечный удар. – Спасибо! Я буду каждый день о тебе вспоминать! – пообещал Володя. Он взял блокнот и открыл его, с трепетом пролистав страницы. Женя доверил ему свои стихи, самое сокровенное, что у него было. Теперь уже Володя готов был расплакаться. Расстроганный, он заключил Женю в крепкие объятия. Он очень не хотел расставаться, и Женя, кажется, тоже. Но пришлось, после того, как злобная женщина воспитатель окликнула Женю самым мерзким тоном, который Володе приходилось слышать. – Мымра старая. – фыркнул Женя, а Вова усмехнулся, ощущая дежавю. – Сейчас, Валентина Степановна! Но тут Женя сделал кое-что абсолютно неожиданное. Отстраняясь от объятий, он вдруг передумал. Володя подумал, что он хочет стиснуть его на прощанье, но вместо этого Женя приблизился к его лицу и чмокнул в щеку, в следующую секунду уже отстраняясь окончательно и убегая в автобус. – Пока-пока, Незнайка! Пиши мне, пожалуйста! – бросил он на прощанье, в следующее мгновение скрывшись за дверями автобуса. Володя же стоял в ступоре. На улице и так было жарко, но мальчик почувствовал, что сейчас буквально вскипит. К его щекам при хлынула кровь и он покраснел как варёный рак, шокированно уставившись в одну точку перед собой. В животе защекотало. Володя всегда думал, что бабочки в животе – это что-то придуманное писателями, что так не бывает, но сейчас ощутил это на себе. Будто в его животе мигом взлетела тысяча бабочек как минимум, они летали, стукаясь о грудь вместе с сердцем, которое, казалось, может пробить рёбра и выпрыгнуть наружу, выпуская всех этих бабочек. Опомнился Володя только тогда, когда тронулся автобус. Мальчик заметил в окне Женю, машулего ему рукой, и помахал в ответ. Он бежал за автобусом и махал рукой, пока тот не набрал достаточную скорость и не уехал на огромное расстояние, которое Володе было не преодолеть. Мальчик прижал к себе блокнот. Будто бы обнимая его, он направился обратно к пляжу, где впервые и увидел Женю. Ему показалось, что именно на том месте он и должен прочесть все его стихи. А бабочки в животе продолжали летать, сердце колотиться, а на щеке все еще чувствовалось мимолётное прикосновение губ.