In the Closet

      — Не смешно.       — Умереть как! — Кэйа гоготал и хлопал себя по коленке, сидя на перевёрнутом ведре в углу кладовки.       Ситуация до глупого банальна: дверь открывалась только снаружи, и они застряли тут, среди химии и швабр, пока кто-то не додумается подёргать ручку с другой стороны. Что во время весеннего бала маловероятно. В этой части школы даже туалета не было, а их звонки наверняка никто из друзей не брал из-за музыки.       Сам президент завернул в этот коридор только потому, что вызвался патрулировать и услышал подозрительные звуки.       Дилюк устроился на полу возле двери и перекладывал полупустую флягу из одной руки в другую, уже не чувствуя ни капли алкогольной лёгкости.       — То есть ты сломал ручку об рыжего русского на той неделе, — Альберих откинулся на стену позади себя и начал загибать пальцы, — забыл сказать хоть кому-то, потому что, конечно, тебе какая разница, — он загнул второй. — И, наконец, решил здесь бухнуть, потому что это самая удалённая от спортзала кладовка, но… сам себя запер. И не успел сказать мне, что надо держать дверь, когда я тебя чудом нашёл.       Он помахал пятью загнутыми пальцами перед лицом Дилюка и рассмеялся, когда тот отшатнулся от них.       — Это пять глупостей, за три из которых я могу начислить тебе штрафные баллы.       — А я тебе съезжу по ебалу, — бурчал Рагнвиндр, подтягивая колени к груди и пряча в них лицо.       Кэйа цокнул языком.       — Как некульту-у-урно, это четвёртый балл, будет пятый, м-м? Скажи, что будет, я жажду оставить тебя после занятий.       — Иди нахуй, — Дилюк совсем не звучал опасно, и сам это понимал, уставая всё больше с каждым словом президента школы.       — На твой? С радостью, может, ты хоть подобреешь чуток.       Он, очевидно, издевался, но Дилюк всё равно вскинул голову и посмотрел на него ошалевшими глазами.       — Ч-чего?       — А что? — Кэйа легко пожал плечами, но заговорил серьёзнее. — Не здесь, конечно, но вообще, почему нет? Если ты не против, конечно.       — Ты прикалываешься? — всё, на что хватило Дилюка, он оттянул ворот своей рубашки и махал им как веером, почувствовав, что и щёки, и шея, и плечи горели.       Кэйа смотрел на него не отрываясь и медленно расставил ноги в стороны, открывая вид на серебряную пряжку ремня в виде звезды, её нижний луч топорщился поверх ширинки брюк.       Захотелось глотнуть из фляги ещё, но жажду это не утолит.       — Не знаю… ты хочешь, чтобы прикалывался? — президент склонил голову набок. — Или нет?       Дилюк хотел убежать оттуда и утопиться в раковине, но вслух он прохрипел:       — С огнём играешь.       — Ой, а ты всё пытаешься спрятаться за ледяной стеной, — Кэйа прищурился и плавно сполз на пол, сел на колени, опираясь руками впереди себя, почти стоял перед ним на четвереньках. — Здесь только мы. Скажи, и я остановлюсь.       Рагнвиндр так и не понял, как его вжали в стену так быстро.       Фляга с грохотом выпала на пол.       Должно быть, слишком долго хлопал глазами.       Но вот инициативу в поцелуе перехватить успел, разводя колени в стороны и подпуская президента ближе, чтобы одной рукой зарыться в жёсткие от лака волосы, а другой придержать за подбородок, не давая ни отстраниться, ни приблизиться.       Кэйа разочарованно простонал, дулся и хмурил брови. Он ёрзал на месте, пряжка ремня то и дело клацала об молнию на расстёгнутой кожаной куртке.       — Донесу на тебя за домогательства, что делать будешь? — пробормотал Дилюк, большим пальцем легко оттягивая чужую губу, и позволил Альбериху прихватить фалангу зубами и втянуть внутрь.       Очертив палец языком, Кэйа выпустил его изо рта с мокрым звуком и поцеловал подушечку напоследок.       Дилюк заворожённо стёр блестящую в уголке губ слюну и обхватил его щёку ладонью, намочив ремешок повязки.       — Ты за меньшее лица бьёшь, а раз я ещё не в нокауте, то моё тебе точно нравится, — Кэйа усмехнулся, ластясь к его руке, своими он держался за чужой воротник. — Мне твоё, кстати, тоже.       Вместо прямого ответа Рагнвиндр просто улыбнулся.       — И давно?       — Нравится? Класса с пятого, наверное, — президент задумчиво пожевал губу, словно вспоминая точную дату. ­— А вот сесть я на него хочу всего год.       Дилюк поперхнулся воздухом и в наказание дёрнул ремешок повязки, прищипывая кожу под ним.       Альберих выдал тихое «ай», но расстроенным не выглядел.       — И ничего не говорил?       — Ну-у-у, — судя по хитрой улыбке, он готовился сказать что-то гадкое. — Думал, это мой кинк на бэдбоев, но ты, Дилю-ю-юк, оказался самым настоящим дорком, а желание не пропало, вот я и говорю…       Дилюк рванул вперёд, роняя президента на спину, рука в его волосах смягчила удар об пол, но он всё равно вскрикнул от неожиданности.       Красные пряди щекотали чужие щёки, пока Рагнвиндр держал свой вес на вовремя поставленном локте.       — Хочешь бэдбоя? Будет тебе бэдбой.       Кэйа успел облизнуть губы в предвкушении, прежде чем их начали терзать поцелуем.       Они сталкивались носами, бились зубами и мешали друг другу дышать, размазывали слюну по коже, но не прекращали, тёрлись языками, словно обменивались ударами в бою, будто другого раза никогда не будет и это их последний шанс.       Расцепились они, тяжело дыша, когда Кэя, забравшись рукой под рубашку, ущипнул его за бок.       — Полегче с бёдрами, я на грани, — чтобы не быть голословным, он поёрзал, задев Дилюка скрытым под одеждой стояком.       Дилюк ухмыльнулся, начал сильнее тереться бедром об его пах, пока что с лёгкостью игнорируя собственное возбуждение, решив во что бы то ни стало свести президента с ума.       Альберих запрокинул голову и зашипел сквозь стиснутые зубы.       — Бля-ять…       — Штрафной балл захотел?       — Не– м-м-м… не останавливайся, — Кэйа громко и глубоко дышал, глядя на него с отчаянием. — Поцелуй меня.       Просить дважды не пришлось.       Если Рагнвиндр в чём и был хорош, так это в мультизадачности: он выписывал круги бёдрами, прижимая президента к полу, и целовал припухшие губы, изредка отрываясь, чтобы продышаться.       Оба они разогрелись до предела, пот собирался на лбу, шее, спине, пришлось скинуть на пол куртки и пиджаки, но рубашки всё равно неприятно липли к коже.       Мышцы начало жечь от напряжения, но это ощущалось где-то далеко-далеко, сладость поцелуя перебивала, смешавшись с горечью алкоголя.       Когда Дилюк подумал, что пора было остановиться и передохнуть, Кэйа схватил и притянул его ближе за поясницу, впиваясь ногтями в бока, бормоча:       — Сейчас, сейчас, ещё, сейчас.       Подгоняемый тихой просьбой, Рагнвиндр ускорился, через боль доводя его до оргазма.       С низким стоном Кэйа подался вперёд, слепо целуя куда-то рядом с губами, замер и обмяк под ним.       Дилюк облегчённо выдохнул и скатился с него на пол, кровь ещё стучала в ушах, но холод кафеля успокаивал.       Сам он даже близко не подошёл к тому, чтобы кончить, штаны неприятно давили, но снять их не было сил.       — Боже… — протянул президент, поворачивая к нему голову. — Ты вообще человек?       Сам он всё не мог отдышаться, то и дело облизывал губы и смотрел нечитаемым взглядом.       Дилюк не знал что ответить, поэтому решил просто прикрыть глаза на время.       Кэйа на это фыркнул и положил ладонь ему на грудь, водя по ней круги, пока не наткнулся на карман. Он похлопал по ткани.       — Карта? Доставай.       Рагнвиндр не понял зачем, но вытащил из кармана рубашки поддельное удостоверение, по которому обычно брал сигареты, и протянул ему.       Кэйа, с трудом поднявшись с пола, на четвереньках дополз до выхода, дрожащей рукой вставил карточку между ручкой и стеной и, — о, чудо! — раздался щелчок, дверь со скрипом открылась в пустой коридор.       Президент победно вскрикнул, оборачиваясь на поражённого Дилюка с улыбкой.       — Вставай, отец укатил в командировку, весь дом в нашем распоряжении. Я за рулём, — с этим Кэйа поднялся на ноги и протянул ему руку, вытаскивая за собой.       — Сядешь мне на лицо? — ему больше удовольствия доставляла не сама эта фраза, а то, каким смущённым она сделала Альбериха.       — Не волнуйся, и посидеть и объездить успею, — они стояли совсем близко, обмениваясь дыханием. — Ночь длинная. А ты, к счастью, выносливый.       Дилюк точно не собирался спорить, просто подхватил их верхнюю одежду и повёл его на выход из кладовки, придерживая рукой за поясницу.       Если бы он знал, что это сработает, — давно бы уже выставил себя идиотом перед лучшим учеником школы.