Жили-были два брата…

«Древнее меня еще не тлели кости, я вечность ниспадаю в темноте, вошедший мной чаяния бросьте»

Свечи загорались по мере его приближения к лестничному пролету. Алая кровь слезами стекала с изуродованных проклятием рук, постепенно возвращающихся к своему нормальному, старческому, но человеческому облику. Тонкие, но еще не морщинистые, эти руки, по иронии судьбы, отдаленно напоминали руки отца, которого уже почти стерла память. Капли воды, свисая с потолка, срывались вниз, звонко разбивались, стирая кровь, что размеренно стекала по отполированным тысячами сапог ступеням. Мужчина в длинном, расшитом золотом одеянии, шествовал по подвальным залам, мантия парила над потрескавшимися каменными плитами. Готические витражи в неясный день были так же бесполезны, как и его серебряный крест, уныло лежащий где-то на дне бурлящей реки. Когда-то белокаменный мощный замок, с таким трудом выстроенный его подданными, в последнее время все больше портил настроение. Он почти скучал по временам когда заседал в Мэрии, а до этого, кажется были катакомбы, в которых он тайно проповедовал своим последователям слово Титана. Хорошее было время, усмехнулся он. Мэрия ныне сожжена, а катакомбы завалены, вместе с глупцами, что видели в себе избранников непонятого пророка. Тихий смех раздался, эхом пролетая коридор, разбиваясь о стены. В зеркальных поверхностях колонн отражались, искажаясь, длинные седые волосы, которые словно покрытая серебром солома, колышутся даже при слабых дуновениях ветра, заслоняя ужасающий своим видом шрам, пересекающий лицо от сломанного носа до щек. Седина незаметно подкралась к вискам, жадно поедая врожденный каштановый цвет. Голубые глаза чуть впали с возрастом, но все еще заметны на фоне острых скул. Он быстро осмотрел себя, и остался доволен. Непоколебимая осанка не сломлена годами, ровно как и его дух. Он заходит в комнату, заставленную котлами и покосившимися шкафами с зельями и колбами, залитыми формалином — точно определить находящееся в нем представлялось невозможным даже для него. Подойдя к одному из чугунных котлов, располагающихся на уровни земли, Белос озадаченно вглядывается в содержимое; липкая зеленая субстанция, с выпирающими детскими костями и зубами, очевидно его не устраивает, и нахмурив брови он вновь и вновь возвращается к пожелтевшему пособию, пытаясь разгадать тайну неудачно складывающегося эксперимента. Поняв, что дело в его невнимательности, он лишь усмехается, наконец оставив книгу в покое. «Значит их будет двое» - прозвучало в тишине, смешиваясь с бурлением. Стоит убирать волосы, как и положено, решил он, негодуя на затянувшийся процесс. Сново помешав субстанцию, мужчина облегченно опустился в рядом стоящее кресло, засыпая. Возраст уже сказывался на нем, четыре сотни лет — немалый срок. Тем более учитывая, что почти сотню из них он провел как отшельник, рыская по чужой земле в поисках неблагодарного родственника, по пути собирая знания и навыки, с силой вырывая их из рук доверчивых созданий сатаны. Через несколько часов все было готово. Белос с аккуратностью на которую был способен, извлекает из котла сначала одного беловолосого младенца, а после и второго, брезгливо вытирая с них грязь. Первый ребенок получился таким каким был задуман, более того он превзошел его ожидания, напоминая брата с пугающей точностью — только вытянутые уши и яркие, переливающиеся фиолетовым большие глаза, с удивлением рассматривающие мужчину, выдавали его сущность. Второй ребенок был другим. Белос сначала даже не поверил глазам, увидев у младенца человеческие уши, не говоря уже о том, что это определенно была девочка. Увы жизнь жестока к нему — у нее не было пульса. Он крутил ее в руках, уверенный, что ненароком сломал шею и вскоре оставил попытки, как-то это исправить. «Какая жалость» холодно бросил Белос, выкидывая завернутого в ткань мертворожденного в окно, позволяя завывающему ветру забрать тело. Готовка изрядно утомила императора и он отправился за единственным способом замедлить распространение проклятия - палисманами. Запасы почти истощились, но даже так одному из найденных в лесу палисманов удалось спрятаться за горой своих мертвых сородичей, в попытке избежать той же участи. Увидя оставленное Белосом открытое окно, раненная птица незамедлительно вылетела в него. Она уже отдалялась от стен, как вдруг что-то заставило ее обернуться, и она увидела повисшего на фасаде бездыханного младенца. Жизнь покидала палисмана и каждую секунду она норовила упасть в ущелье, прямо на каменные пики. Недолго думая птица развернулась и приземлилась на висящем свертке, передавая свою магию единственному существу, которому могла помочь. Раздосадованный, он, в порыве злости бросился к окну, но вместо сбежавшего палисмана увидел шары света ослепившие его, а после услышал надрывающийся плач ребенка. Немного растерянный, мужчина берет ребенка на руки.Этот, непонятным образом оживший гримволкер, значительно отличался от всех предыдущих: аккуратный прямой нос, светлые блестящие волосы, и голубые как лед глаза. Все что ей досталось от оригинала - цвет волос и одна непослушная прядь, такая же как у остальных созданных императором клонов его брата. Но больше всего его поразили ее уши… Как такое вообще возможно, возможно ли? Так странно было видеть человеческие округлые уши после стольких лет, словно давно забытое прошлое возвращается к нему, не спрашивая разрешения. Белос взглянул на первые проблески зари. Через несколько часов замок оживет, солдаты и слуги забегают, поднимут тревогу, начнётся совет, и ему придется объявить о трагической кончине Золотого Стража Исаака. Он расскажет им как тот пал на задании, от рук дикой ведьмы или лучше: целого шабаша, и еще нужно будет устроить похороны, и посвятить этому недоразумению речь и, и и … Слишком много суеты из-за такой ерунды. Тем временем он шел, держа в воздухе двух визжащих младенцев, приглушая их крики с помощью магии. Про себя тихо он напевал изжитый мотив, неожиданно всплывший из недр памяти. Тень впереди пошевелилась, оторвавшись от стены. - Адриан, - обратился он к мужчине, закутанному в пальто и ожидающему его на углу. - Как я приказал, доставь этих двоих в Академию. - Двоих? - Мужчина неуклюже согнулся набок, с недоумением посматривая на двух практически идентичных младенцев, слегка держащихся за пальчики, в тишине парящих подле императора - Сэр, но вы ведь… Одного взгляда из-под маски хватило, чтобы заставить мужчину замолчать. - Будет сделано, мой господин, - Адриан почтительно поклонился, хотя жест выглядел немного вычурным. Белос поморщился, выдавив гримасу отвращения, надежно скрытую под маской. Века проведенные на порочной земле не повлияли на его неприязнь к содомитам и прочей нежити. Он разрешил им жить как вздумается, жениться и множиться. Всем им дорога в ад, размышлял он, так пускай идут парами. - Итак, как мне их представить? - переспросил брюнет чуть неуверенней. - Этого, как моего племянника… эм… Хантера. А эту… Хейзел, — Белос замешкался, подбирая слова и жалея, что не подумал об именах заранее. Еще раз окинув девочку беглым взглядом, он почти огорчился, что не назвал ее иначе, чем бы наверняка насолил разлучнице-природе, над которой и так издавно издевается, создавая жизнь из смерти. - Еще одно. Я просил изготовить украшение. -К-конечно, сэр, вот - манерно протягивает коробку из темного дерева. Белос останавливает его жестом руки - Нет, отдай его девчонке. Но сделай так, чтобы этого не было видно. - указал он на уши малышки - Отвратительное уродство, - с напускным пренебрежением добавил он, бросив на младенцев прощальный взгляд.