Посмотри на меня, родной

      Зимняя сходка собирает стримеров вместе после длительного перерыва. К счастью, встреча с Обсидианом оказывается не такой неловкой, как боялся Душенька. Несмотря на то, что они практически не общались полгода, Обси радостно заключает его в объятия, как только видит, и, перекинувшись парой фраз, они спокойно расходятся по разным компаниям.              Ближе к ночи, когда завершаются последние трансляции, а количество пустых бутылок на кухне переваливает за все нормы приличия, большая часть майншилдовцев спускается в подвал и уютно располагается в домашнем кинотеатре. Перед большим экраном на пуфах сидят те, кто, по-видимому, ещё в состоянии держать в руках геймпад, а позади на просторном диване — все остальные, наблюдая за небольшим турниром. Свободных мест не наблюдается, и припозднившийся Душенька даже решает, что пойдёт спать вместо ночных посиделок, но его окликают.              — Ду-у-ушенька, родной, — знакомый голос доносится с дальнего края дивана. Обси машет ему и смещается ближе к спинке, приглашая сесть на освободившееся место между ним и подлокотником.              Душенька странно себя чувствует рядом с Обси. Напряжение между ними, может, и не слишком заметное со стороны, но достаточно ощутимое, особенно когда они оказываются настолько близко: между ними теперь несколько сантиметров, а не канал голосовой связи, куда можно без последствий сорить шутливыми подкатами, чтобы разрядить обстановку.              Помимо совершенно разных интересов и образов жизни, Душеньку напрягает отношение со стороны Обси. Он улыбается ему как-то… по-особому, да так, что в груди теплеет. Смущается, говорит глупости в попытках заполнить тишину, и, что самое странное, смотрит его стримы. Но хуже всего, что Душеньке всё это нравится.              — Блять, да выключите уже кто-нибудь свет, — слышится раздражённый голос Жирафа спереди, пока тот щурится и указывает геймпадом в сторону стены с выключателем.              Через пару мгновений слышится щелчок, и комната погружается в синеватый полумрак, освещаемая лишь экраном телевизора. До их края дивана свет практически не достаёт, и от этого почему-то становится намного спокойнее. Несколько раундов, изощрённая ругань вновь проигравшего Жирафа, смешки остальных — и Душеньку всё меньше начинает заботить такое близкое соседство. Время летит незаметно, и в какой-то момент он настолько расслабляется, наблюдая за игрой, что по привычке откидывается назад и тут же замирает. Вместо спинки дивана он прислонился к чужому плечу.              Сердце пропускает несколько ударов, но, прежде чем Душенька успевает произнести «Ой, сори» и отстраниться, его перехватывают поперёк живота и притягивают ближе. Всё, что остаётся стримеру — пустым взглядом уткнуться в экран, продумывая план дальнейших действий.              Уйти сейчас — разрушить хрупкую иллюзию нормальности их отношений, повышая градус неловкости до уровня «100 дней избегаю Обсидиан Тайма на Майншилд 4». От такой перспективы пробегает холодок по спине, и Душенька обречённо вздыхает, устраиваясь поудобнее и окончательно отказываясь от идеи побега. В конце концов, ничего странного не происходит: сходки майншилда видели куда более порочные вещи, чем объятия двух друзей на диване. Тем более, это Обси — он вечно со всеми обнимается, не так ли?              Ладонь на его талии оживает, осторожно поглаживая и заставляя вернуться в реальность. Сфокусироваться на игре больше не выходит: Обсидиан Тайм слишком близко к нему, тёплый и пахнет алкоголем. Душенька замечает, что касающиеся его пальцы слегка подрагивают, и на секунду допускает мысль, что Обси может волноваться не меньше его. Это веселит и пугает одновременно.              И без того чересчур волнующая дистанция между ними исчезает, когда Обси наклоняется и утыкается носом в волосы на его затылке.              — Какой же Вы классный, мистер Душенька, — голос звучит насмешливо, но достаточно тихо, чтобы его услышал только сам адресат комплимента.              Срочно нужно что-то ответить, но Душенька, кажется, забывает все слова на свете, поэтому издаёт нервный смешок и замолкает. Он яростно отгоняет мысли о том, что ему, чёрт возьми, нравится сидеть так. Нравятся руки Обси на себе и его горячее дыхание на затылке. От этих мыслей слишком страшно, тело постепенно сковывает накатывающая паника, мешая не то что думать — даже дышать как следует.              Когда он уже готов вырваться из объятий и убежать, чужие руки вдруг пропадают. Парень в замешательстве наблюдает за тем, как Обси неторопливо встаёт с дивана, прощается с остальными, а затем направляется к лестнице наверх. Он мимолётом оглядывается на Душеньку, прежде чем скрыться за углом, и тот сразу понимает — ему предоставили выбор. Он может остаться здесь, с товарищами, и вечер пройдет отлично. Их недолгая и по-странному будоражащая близость сохранится в памяти всего лишь смазанным воспоминанием. Никаких бессмысленных переживаний, сплетен и возможного удара по репутации.              А ещё он может, переполняемый тревогой, преодолеть расстояние до чужой спальни. Разумеется, просто чтобы поговорить.              Колени дрожат.       Обси встречает его уже без маски и молча делает шаг назад, пропуская в комнату. Ускоренное сердцебиение раздаётся эхом в ушах, мысли путаются в кучу: он понятия не имеет, как начать разговор. Обсидиан смотрит на него с нечитаемым выражением лица пару секунд, а затем наклоняется. Тело Душеньки словно прошибает разрядом тока, когда подушечки чужих пальцев смыкаются вокруг мочки его уха. Прожигающий взгляд потемневших глаз Обси на его лице только усугубляет ситуацию.              — Я тебе серёжку поправил, — непривычно тихо и глухо произносит стример, — Криво висела.              Обсидиан снова ждёт его реакции, хоть какой-то. Как назло, нигде в углу нет окошка с чатом, куда можно было бы уткнуться взглядом и изолироваться от происходящего. Неужели того, что он пришёл, недостаточно? Словно считав это возмущение во взгляде Душеньки, Обси тяжело вздыхает, перемещает ладонь на его щёку и медленно наклоняется, чтобы поцеловать.              Душенька отвечает не сразу, потратив пару секунд на то, чтобы оценить, нравятся ли ему ощущения, но когда Обси притягивает его ближе и углубляет поцелуй — приходит к однозначному выводу. Да, нравятся.              Душенька в восторге от тёплых больших ладоней, которые забираются под его футболку и удивительно нежно гладят спину. Он запрокидывает голову, позволяя покрывать шею влажными поцелуями, и, даже не спрашивая разрешения, распускает пучок на затылке, чтобы зарыться пальцами в длинные тёмные волосы. Обси одобрительно хмыкает, прижимая его к себе, а затем подхватывает под бёдра и приподнимает в воздух. Душенька безмерно благодарен Обсидиану за то, что тот не стал в этот раз соревноваться с Альцестом в количестве выпитого и оказался в состоянии не просто твёрдо стоять на ногах, но и донести его до постели.              В горизонтальном положении он чувствует себя уязвимо, особенно когда над ним нависает настолько массивная фигура, но тревога отходит на второй план, стоит мужчине притянуть его для ещё одного поцелуя. Душенька привык всё контролировать, и не спешит отступать от своих принципов: по-хозяйски обхватывает чужие бёдра ногами, прижимаясь, и остаётся доволен реакцией — сверху доносится судорожный выдох, и Обси удивлённо замирает на пару мгновений. А затем с удвоенным рвением принимается зацеловывать шею, оттягивая вниз воротник белой футболки, чтобы добраться до ключиц. В следующий раз Обсидиан отстраняется, лишь чтобы заглянуть в возбуждённо поблёскивающие глаза вздрагивающего под ним Душеньки.              Зрительный контакт сейчас ощущается слишком неловко, и Душенька отворачивает голову к стене. Он не привык идти на поводу у эмоций, предпочитая наперёд продумывать десятки вариантов развития событий. Как назло, те, где Обсидиан целовал бы его на кровати во время сходки, он всегда отметал. Из потока собственных мыслей его вырывает звучание собственного имени. Настоящее имя, произнесённое Обси, да ещё и так низко, с придыханием, бьёт по ушам, отчего Душенька покрывается мурашками и сильнее вцепляется пальцами в одеяло.              — Родной, посмотри на меня, — продолжает Обсидиан, осторожно поворачивая его лицо в свою сторону за подбородок.              Душенька следует просьбе, и тут же жалеет об этом: под взглядом тёмных глаз щёки предательски вспыхивают. Он чувствует, как Обси касается его волос, а затем любовно стягивает с его головы повязку, чтобы оставить её на прикроватной тумбе, рядом со своей маской. Обсидиана и Душеньки больше нет: их образы и никнеймы остаются за пределами этой спальни. По крайней мере, до следующего утра.