Lomegan ( Love me again )

Тишина и безрезультатность заставили Чона развернуться в сторону выхода, когда за его спиной послышался щелчок замка.   Парень остановился, медленно поворачиваясь обратно. Взгляды двух встретились, не смея прерывать повисшее молчание.   Удивлённый Ким нервно заморгал, решив что окончательно сошёл с ума.    — Чонгук? — переминаясь с ноги на ногу, Тэ ждал объяснений. — Что ты здесь делаешь? — дрожащий голос робко проникал в чужое сознание, теряясь среди множества мыслей. Присутствовал и страх о возможных поступках старшего, но видя растерянного брюнета, оставалось лишь желание обнять того. Может у него что то случилось, или быть может его вновь терзают головные боли. Как в обстановке подобных догадок, можно размышлять о чём то ещё. Даже вопрос о знании нужного этажа и квартиры — потерялся.  — Пусти, — беспардонно зайдя в квартирку, Гук осмотрелся по сторонам, удивляясь, как никогда раньше.   Знакомая обстановка откликалась тёплыми чувствами. Обои, шторы, цветы на широком подоконнике, картины, что украшали светлые стены. Всё казалось до боли в висках знакомым. И этот дом не был таким пустым, не настегал чувством убитой чужеродности. Всё вокруг не вызывало желания отторжения, напротив, здесь хотелось остаться.  — Что происходит? — Тэхён мог лишь ходить всюду следом за парнем, надеясь услышать ответ. — Я с тобой разговариваю, — нет, ни в коем случае это не прозвучало, как претензия, скорее являлось попыткой достучаться до объяснений. Однако, больше всего сейчас, Чона интересовала кухня, войдя в которую, брюнет сразу подошёл к столу с приборами.   Перебирая массу одинаковых ложек и вилок, Чонгук наконец замер, медленно поднимая лишь одну, чайную.  Ту самую, на которой виднелись потёртые инициалы «JK».  Другая же рука, быстро полезла в карман штанов, от куда Гук неуверенно вытащил парную посудину.   Округлившиеся глаза Тэхёна, в панике начали метаться по разным сторонам, должно быть выдумывая очередное оправдание.  — Может объяснишь? — в спокойной манере, Чонгук взглянул на русого. — Или это не сокращение моего имени? — в целом, картину собрать брюнет сумел. Не доставало лишь одного пазла. Почему ложечки парные, и в каких отношениях состояли парни. Ну, собственно, а что тут объяснять? Правду говорить бесполезно в любом случае. По крайней мере, Ким до сих пор верит своим убеждениям. Что если бы он сразу поговорил с Чоном? Иногда даже простой разговор способен кардинально поменять ход событий. Но так ли просто прийти к этому самому диалогу? — Я сейчас полицию вызову, — хватая смартфон, дабы использовать его в качестве предмета для запугивания, Тэ сделал вид, что набирает номер. — Тебе лучше уйти, — сделав пару шагов назад, русый продолжал суетливо вертеть в руках телефон. — Вызывай, я заодно напишу на твоё имя заявление о нападении, — находясь в беспроигрышной ситуации, Чон не стесняясь насмехался над парнем, медленно приближаясь.   Взглянув на брюнета, Тэхён словно лишился способностей контролировать своё собственное тело, оставаясь на месте. Эффект похлеще, чем при сонном параличе.  Гук небрежно приподнял чужой подбородок, дабы отчётливо видеть выражение лица. — Расскажешь по хорошему, — в ход пошла разминка шеи. Хруст, режущий слух, словно вилкой по стеклу, раздражал нервные окончания. — Или мне начать тренировку? — речь зашла о тренировке по тхэквондо, которой Кима запугивали ещё в стенах школы.   Пугал и факт того, что Чонгук сейчас действительно способен причинить вред. Оставалось лишь заговорить о интересующем вопросе. Вновь врать, глядя в любимые, родные глаза. Хотя, можно ли их теперь считать родными? — Да это глупости, — словно скороговоркой, фраза слетела с губ. Не умеет Тэхён врать. — Я просто забыл выбросить эту ложку, —  начиная с малого, Тэ поправил волосы, вдыхая чужой, терпкий парфюм всеми лёгкими.  — Мы дружили? — новый вопрос застал русого врасплох, заставляя задуматься. — У меня есть футболка с отпечатками твоих ладоней, — хоть предположение и было озвучено, но единственное, о чём думал Гук, это исключительно о дружеских взаимоотношениях.  Но, ведь, если сказанное Хису является правдой, то кем они были друг для друга.  Если Чон всё это время врал и любил другого человека, смеет ли Тэхён звать его близким себе человеком.  Обстоятельства говорили оставить всё так, как есть сейчас, может и к лучшему, что все совместные воспоминания исчезли? — Когда то давно, но ты нашёл нового для себя друга, — опустив чуть влажные глаза в пол, русый отрывал от себя самое дорогое, что имел когда либо. — Мы теперь никто друг для друга, — данная фраза означала, что Тэ отпускает парня. Но к сожалению, истинный посыл был понятен лишь русому.  Вставший в горле ком, не давал дышать полной грудью.  Нахмурив брови, Чон направился к входной двери, пока младший с болью смотрел тому в спину.  — Если бы не ты, — не большая пауза, словно молния перед громом, обозначилась молчанием. — Всё было бы хорошо, — решив добить Кима, брюнет высказался напоследок, за что в него стремительно полетел пакет вишнёвого сока.  — Это даже не моя вина! — правду сдерживать однако не так легко, рано или поздно она всё же полезет наружу, а особенно в такой момент, когда тебя трясёт от несправедливых обвинений. — А чья же? — ухмылка, в совокупности с вырвавшимися, пылкими эмоциями, заиграли совместную композицию. — Ты забыл о моём шве на затылке, придурок? — Чон уже не так агрессировал и акцентировал внимание на своей травме, но услышанному был совсем не рад.  — Так ударь и меня, чтоб я раз и навсегда забыл прежнего тебя, — истерически засмеявшись, Тэхён схватился за голову, осматривая кухню на наличие тяжёлых предметов.   Под горячую руку попался стеклянный графин, которым парень собрался нанести себе увечье. Зажмурив глаза в страхе, Тэ замахнулся, когда ощутил импульсивное касание чужих рук. Графин с грохотом упал на пол, разбиваясь в то же мгновение.    Раскрыв испуганные, зелёные глаза, Ким разглядел перед собой перепуганного Гука, руки которого заливались горячей кровью.   Пока Тэхён пытался понять, чья это кровь, брюнет не отрываясь смотрел на парня, приоткрыв рот. — Тэхён.. — всё, что Чонгук смог произнести, пока дыхание  учащалось с каждой секундой.   На руках старшего виднелись глубокие порезы, но боль ушла на второй план, ведь Чон вспомнил всё. Воспоминания хлынули таким потоком, что даже кровь на пол стекала не таким бешеным темпом.   Боль в голове не могла сравниться с порезами, а чувство вины добивало в хлам.   Ким так перепугался, что растерялся, не в силах помочь брюнету. — Эй, посмотри на меня! — Тэ обнял парня, пачкаясь в красной жидкости, срываясь на истошные крики. — Гук-и, всё хорошо, — утешения последовали сразу после того, как Ким смог заметить, что брюнет яро хватается за голову.  Увидев объём потерянной крови, Тэхён, прикладывая все оставшиеся силы, помог встать старшему на ноги, доводя до ближайшей раковины, где подставил испачканные ладони под струю ледяной воды.  — Стой так, я сейчас, — полетев в соседнюю комнату, парень отыскал вату и бинты, которыми принялся задерживать кровь, усевшись на против Чона.   Только, сам Чонгук не обращал ни на что внимания. Плёнкой, перед глазами проматывались воспоминания, всего того пренебрежительного обхождения с Кимом. Как теперь заслужить доверие и любовь после всего содеянного?  Брюнет был уверен, что Тэ его ненавидит, раз готов был причинить себе вред. — Это всё я..отойди, — парень выдернул руки, меняясь в лице. — Не приближайся ко мне, — перед Гуком встало сразу несколько вопросов. Первый — это как себя теперь вести, а второй, как оставить Тэхёна одного, зная на что тот способен.   Уйти прямо сейчас, тем самым сбежав от ответственности проще, но брюнет поплёлся в гостиную, где с силой плюхнулся на кожаный диван.   Ким абсолютно не видел логики в действиях старшего, оставаясь на полу кухни.    Громкое тиканье часов, вдруг усилилось. По квартирке гулял сквозной ветер из открытого в гостиной окна, а Тэхён так и сидел в одном положении. Любопытство взяло верх и русый на носочках пошёл к дальней комнате, окутанной темнотой.   Усевшись на корточки перед спящим парнем, Ким чуть пошатнулся. — не трогай стёкла, — хрипловатым голосом вдруг раздались предупреждения. — А если попробуешь причинить себе вред, я лично добью, — Чон даже глаз открывать не стал, а убедительные фразы всё равно разбудили табун мурашек, который молниеносно промчался по всему телу Тэ.  Когда Чонгуку удалось остаться в темноте в полном уединении, глаза нещадно защипало. Беззвучные слёзы стекали на белую, декоративную подушку, оставляя влажные пятна.   Теперь брюнет точно знал кого винить в произошедшем. Себя, именно себя. Мысли о всей боли, причиненной любимому человеку, терзали похлеще всего, что пришлось пережить самому.   Как теперь реабилитироваться — оставалось открытым вопросом, но больше всего Чон боялся сейчас засыпать. Вдруг на утро все воспоминания вновь исчезнут.