Кот

      Чан Гэн выползает из ванны совсем уставший. Сегодняшнее дежурство выдалось не из легких: попались три внеплановые операции по удалению аппендицита за ночь. Не то чтобы аппендициты были для Чан Гэна в новинку, нет, он, пожалуй, мог бы вырезать эти аппендициты с закрытыми глазами ежедневно пачками, но всё-таки это три внеплановых операции и почти подряд!.. Шутки ли? Мысли в голове под конец ночи  напоминали полудохлых мух: тихо жужжали на переферии сознания что-то совсем бессвязное и плелись на слабых лапках, толком не разбирая дороги. Не спасал даже кофеин, который ему услужливо наводили заботливые медсестры.       Всю ночь Чан Гэн, как за спасательную соломинку, держался за мысль о том, как он со спокойной душой и чувством выполненного долга, наконец сбросит хирургичку, тщательно промоет руки, на которых всё ещё хранилось ощущение окровавленных теплых резиновых перчаток, горячей водой и пахучим антибактериальным  мылом, вызовет такси и окажется дома, погружённый в уютную предрассветную тишь. Он представлял, как проскользнет к Гу Юню, который наверняка сразу проснется, под руку, на мягкую кровать с чистыми простынями, насквозь пропахшими новым кондиционером для белья. Это дает сил не плюнуть на все на свете и доползти до спальни, а не заснуть прямо в ванной, как он однажды умудрился сделать.       Но вакантное место рядом с Гу Юнем, к неудовольствию Чан Гэна, оказывается уже занятым. Байлун - огромный, белый и невероятно наглый кот -  вальяжно раскинулся поперек коленей полудремлющего Гу Юня и мурлыкал не хуже трактора, лениво подставляя свою пушистую спину предателя под неспешные, почти бессознательные поглаживания изящной ладони.       Чан Гэн вздыхает. Он уже почти смирился с тем, что его кот, которого он подобрал на улице ещё котенком, воспитывал, кормил и таскал по ветклиникам, своим основным хозяином избрал Гу Юня, который из подвигов во имя безвозмездной кошачьей любви и преданности, разве что один раз, в далеком прошлом году, сходил за кормом в ближайший зоомагазин. И то умудрился купить не тот, что был нужен.        – Мне придется идти на диван, так понимаю?       – Гений хирургии сегодня не в духе, – со смехом сообщает Гу Юнь коту, будто по секрету. Этот тихий грудной смех греет уши и приятным теплом расползается по телу, оседая легким покалыванием где-то на кончиках шероховатых пальцев. Конечно, Гу Юню смешно, ведь он кошачий любимчик, главный хозяин, чье слово в доме абсолютный закон для белобрысого подлизы Байлуна (и как он только жил без него?). — Вторая рука у меня, кстати, свободна.       Угрозы сна на диване в гостиной приходится отложить, потому что в конце концов Чан Гэн провел сегодня три внеплановые операции, он заслужил погреться под боком у Гу Юня и получить свою долю ласки так же, как заслужила эта пушистая предательская задница, поэтому он послушно заползает к Гу Юню, стоит тому настойчиво похлопать рядом с собой с другой стороны кровати.       Свою долю мужниной ласки Чан Гэн получает сполна, вместе со звонким целомудренным поцелуем в лоб, на который он, уже почти заснувший, чуточку дуется. И перед сном он думает, что, как и Байлун, тоже не особо помнит, как жил без Гу Юня.