da morire.

Целовать холодные губы это больно. Да, они двигаются в ответ, руки обнимают, потому что Бруно пользуется моментом. Пользуется тем, что ещё что-то чувствует. Его сердце не бьётся уже несколько дней. Холодные ладони обжигают горячую кожу Джорно. Будь то случайное касание или их последняя постель - сердце болезненно сжимается. Бруно смотрит на него с улыбкой. Такой же лёгкой и спокойной. Он всё так же красив, укрыт до пояса покрывалом, обычно идеально уложенные волосы растрёпаны. Он гладит Джорно по щеке и шее, забирается ладонями в волосы, притягивает к себе, снова целуя. А у Джорно сердце пропускает удар, пока его тёплые ладони скользят по холодному телу. Это страшно, но гораздо страшнее оторваться от него, представить, что моргнёт и Бруно исчезнет, что вот-вот и... Он отвлекает юношу от этих мыслей, потому что чувствует это волнение со стороны, ошущает его всем своим полуживым нутром. И если сердце не тот орган, что отвечает за любовь, значит душа всё ещё жива. Это давало возможность расслабиться, позволить себе впитать такое живое счастье, пропустить через опустевшие вены такое родное и необходимое тепло, чтобы хоть на миг почувствовать себя живым. Тело ещё реагирует на касания Джорно, но уже не так активно. С каждой минутой в постели становится всё холоднее. Джованна сглатывает вязкий ком в горле, смотрит хмуро, заглядывает в глаза и стискивает челюсти почти до скрипа, так, что желваки проступают. Улыбка напротив не меняется, а Джорно хочется давать клятвенные обещания, что не позволит этим глазам закрыться. Но всегда есть "но". И их "но" знали оба. Хочется рыдать и биться в истерике от того, как же холодно рядом с человеком, который даже находясь практически мёртвым, излучает столько тепла. В животе у Джорно от этого неприятно сводит, помимо прочих эмоций, в коктейль добавляется ярость. Бруно это видит, снова каким-то чудом чувствует, потому что качает головой, смотрит прямо и видя, как кожа парня покрывается мурашками от каждого касания, убирает руку от его лица. - Всё хорошо. Джорно не верит. Ничего не хорошо. Нет и не может быть. Воскрешать не дано никому. Такой силы просто не существует, а значит... Джорно шумно втягивает носом воздух, пока Бруно даже одного глотка воздуха не требуется. Он не отводит взгляд, думая, что эта встреча действительно была судьбоносной. В первую очередь для него самого и, возможно, вся его жизнь изначально для того и была предназначена. Судьба распорядилась встретить этого юношу с горячим сердцем, поверить в него и помочь. Эта роль для Буччеллати не кажется оскорбительной, он совершенно не жалеет, что положил на алтарь его мечты свою жизнь. За всё приходится платить и каждый, кто принадлежит мафии, это знает. Любой мафиози всегда готов умереть. Джорно не может думать о том, что будет дальше, он убирает одну непослушную прядь с лица Бруно и касается его щеки ладонью. Вспоминает их первый поцелуй и первую ночь. При всей своей внешней сдержанности в обычной жизни, в постели Буччеллати оказался очень страстным и горячим любовником. Пусть это происходило всего пару дней назад, но кажется, словно прошло уже несколько лет. И именно эта ночь - прощание с первой любовью. Они оба это чувствуют, оба знают друг друга слишком хорошо, как бы это ни было удивительно. Бруно поражался тому, какие чувства внутри вызывал взгляд зелёных глаз, как сводили с ума неловкие поцелуи и прикосновения, эта дрожь, капельки пота, скатывающиеся по обнажённому телу, золотистые волосы, рассыпанные по подушке, сдержанный смех и снова касания. Буччеллати прикрывает глаза, пропуская через себя все эти воспоминания, пытается чувствовать больше, чем сейчас, пытается снова зажечься, хочет, но... - Эй, не закрывай глаза. Смотри на меня, Буччеллати. Синие глаза в полумраке кажутся чёрными, даже при том, что в них отражается лунный свет, Джорно чётко видит, как они потускнели. Бруно смотрит, улыбается нежно, но это уже смотрится как выработанная привычка. И так оно, скорее всего, и есть. - Поспи, Джорно. Я рядом.