Сводник. Иные пути

- О боги, Одиссей, не сжимай ты так сильно вилку! Это свидание, а не покушение! - Гермес аж подлетел на стуле от возмущения. - И хватит рассказывать о своей верности жене. Да и заказывать рыбу определенно было плохой идеей. Одиссей хмуро посмотрел на собственную руку и неохотно разжал кинжальный хват на несчастной вилке. Запечённый карп на его тарелке выглядел так, словно ему уже досталась пара сотен ударов. - Все это - плохая идея, - буркнул он. - Во-первых, я женат... - Моему отцу это никогда не мешало, - легкомысленно хихикнул Гермес. - Во-вторых, я не люблю мужчин, - твердо закончил Одиссей. Гермес разразился хохотом: - Ты не поверишь, но даже это ему однажды не помешало! Знаешь как говорят, один раз... Вилка вновь дёрнулась в руках раздраженного грека, и вестник на всякий случай решил не продолжать. Таверна, в которой проходило их "тренировочное свидание", была пуста. Простые смертные сочли за лучшее побыстрее покинуть помещение, когда один из вроде бы обычных закутанных в плащ посетителей вдруг начал не просто подпрыгивать на стуле, но и буквально подлетать к потолку, задорно хихикая. Когда живёшь в древней Греции, способность вовремя опознать замаскированного бога - буквально жизненно необходимый навык, спасающий от риска быть освежёванным или отрастить лишние конечности. Убедившись, что маскировка в очередной раз не сработала, Гермес с наслаждением кувыркнулся в воздухе, разминая крылатые сандалии. Да так и повис вниз головой, лукаво глядя на мрачного собеседника: - Знаешь, мне кажется, что ты смотришь на ситуацию не совсем с того ракурса. Убить ты его все равно не сможешь... да точно не сможешь, объяснял же уже! А вот прожить остаток жизни любимой креветочкой в его личном аквариуме за попытку покушения - можешь вполне. И хотя это довольно счастливая жизнь, я как-то не уверен, что ты именно к этому стремишься. - Ну и что ты тогда предлагаешь? - Одиссей с усилием разжал руку, откладывая вилку, и посмотрел на рыбу в своей тарелке почти сочувственно. - Сомневаюсь, что Посейдон согласится дружить по переписке... Гермес хихикнул: - Ну знаешь... есть и иные пути. - О нет, - Одиссей нервно оглянулся, словно прикидывая пути отхода, хотя крылатый сводник имел в виду совсем не это - О да, милый, ещё как да! - Гермес сложил губки бантиком и подмигнул. - Хочешь ли ты почувствовать силу? Тогда слушай меня. - И будет как в прошлый раз? - Не, ну а что? Сила нытья сработала вполне себе неплохо! Но сейчас у тебя противник посерьёзнее. Возможно, придется научиться по-настоящему пускать слезу, а то и использовать... кхм, иные методы контроля. Вилка вновь как по волшебству возникла в руках Одиссея, и Гермес инстинктивно шарахнулся в сторону. Но Одиссей лишь покрутил ее в пальцах и печально вздохнул: - Да это наверняка бесполезно... У него же каменное сердце. - Каменное сердце, ты серьезно? - Гермес состроил возмущенную гримаску, порхая под потолком. - Каменное сердце у парня, который тебя до сих пор не прибил за все твои художества? И сбрил свою главную гордость ради того, чтобы к тебе подкатить? Хотя ладно, вторую по главности гордость, первая это трезубец. Но и его Посейдон тебе доверит, если хорошо попросишь, спорить могу. - Да ты шутишь что ли?! Нет в этом мире таких просьб и таких слов! - Одиссей отчаянно замотал головой, словно пытаясь вытрясти из нее подобные мысли. А заодно и некоторые картинки. Например каким красивым и гораздо менее суровым было лицо Посейдона без бороды... Гермес заржал так, что даже ставни на окнах таверны задребезжали: - А кто сказал, что просить надо будет словами?

***

Цирцея как раз загоняла в свинарник очередную стайку свиней. Одиссей проводил их внимательным взглядом, в котором невольно промелькнула неясная надежда. Его слегка мутило после путешествия на том, что Гермес называл странным словом "мои авиалинии", но фактически - у вестника на руках. А затем Цирцея заметила Гермеса. И в них последовательно полетели: палка для погонки свиней, два куста вместе с корнями, пара валунов и один не успевший увернутся хряк. - Ах ты ж муха божественная, сокол ощипанный, будешь ещё мне подсылать всяких нарко...! Ой, привет, Оди. Одиссей нервно помахал ей из-под пухлой задницы хряка, от которого тоже не успел увернуться. А вот Гермес отскочить успел, пусть и с недостойным божества девчачим взвизгом. И теперь болтался высоко в небе, старательно задирая руки вверх и демонстрируя, что пришел с миром. - Прости-прости, был не прав, дорогая! Но согласись, весело же было? - До того, как мне приставили меч к горлу или после?! - Цирцея вновь оглянулась в поисках боеприпасов. Гермес на всякий случай увеличил высоту. - Во время! - хихикнул он. - И, божечки, неужели ты правда испугалась этого милейшего котёночка? Взрослый мужчина и воин Одиссей возмущённо задохнулся. А потом и просто задохнулся, потому что ошалевший после полета хряк сдвигаться не собирался. Цирцея потянулась за ближайшей свиньей. Гермес замахал руками: - Ладно-ладно, признаю, был не прав, исправлюсь! Принесу тебе самые редкие травы из левого угла Олимпа и те, что растут возле Тартара тоже, обещаю! Цирцея оставила животное в покое и подозрительно прищурилась: - И что же тебе от меня нужно? Гермес рискнул снизиться, все ещё не менее подозрительно косясь на нее: - Да так, самую малость. Научи вот этого иди... идеального мужа искусству соблазнения. У него запланировано свидание с Посейдоном и я боюсь, что без этого оно станет для него последним... в жизни. Цирцея окинула хмурым взглядом распростёртого под хряком мрачного Одиссея. - Посейдон, да? Ну ладно. Двойной тариф, - проворчала она. - Ты настолько в него не веришь?! - возмущённо крякнул Гермес. Цирцея фыркнула: - Нет, это ещё по знакомству. По моей вере был бы тройной... хмм, даже тройной с половиной. Услышав это, Одиссей уныло распластался по земле, не озаботившись даже тем, чтобы наконец спихнуть с себя наглое животное: - А может лучше сразу отправите меня в подземный мир? Это явно будет быстрее... да и приятнее, наверное. Тем более дорогу я уже знаю. Цирцея покачала головой с искренним сожалением: - Тебе ж не поможет. Да и будешь слишком часто туда шастать - рискуешь угодить на свидание не только с Посейдоном. - Владыка Аид женат, милая. И, на удивление, во всей олимпийской семейке он единственный жуткий однолюб. Приемный, что-ли?.. - хихикнул Гермес, а затем задумчиво почесал в затылке и в его глазах замелькали искорки странных подозрений. - Да я вообще-то про Гекату, - пожала плечами Цирцея. - А заодно про Танатоса, Харона и, с его-то везением, пожалуй даже Цербера. Не отвлекаемся. Лучше скажите, чего именно вы хотите добиться: чтобы Посейдон потерял от него голову... или чтобы запомнил это свидание как худшее в своей жизни? При упоминании Гекаты и остальных жителей подземного мира Гермес с Одиссеем переглянулись и оба слегка побледнели. - А я вообще переживу это свидание, если Посейдону оно не понравится? - Одиссей издал такой тоскливый стон, что хряк сам сполз с него и на полусогнутых лапках скрылся в кустах. - Ну ты же вроде бы хотел в подземный мир? - Цирцея вновь пожала плечами с холодной улыбкой. - Вот я и предлагаю. Зато теперь ты лучше осознаешь, что именно стоит на кону и ради чего тебе нужно соблазнить Посейдона. - Соблазнить... П-посейдона? О боги! - Одиссей приобрел нежный зеленоватый оттенок. Похоже, с уровнем его осознанности Цирцея слегка поторопилась. Гермес, хихикая, сдёрнул его с места и закружил в нескольких па странного танца в воздухе в паре метров над землёй: - Да расслабься ты! Он уже сам соблазнился! И сам тебя пригласил! - вестник плюхнул своего ошарашенного партнера обратно на место и обернулся к Цирцее. - Мне теперь главное, чтобы в результате обошлось без трупов. А то этот умник слишком хорошо умеет смотреть матом и не затыкается про свою жену... А Посейдон, ну, тоже спокойствием не отличается, сама понимаешь. Зеленоватый оттенок лица Одиссея стал ярче, словно теперь он боролся ещё и с морской болезнью. Возможно, так оно и было. Гермес подлетел поближе к богине и зашептал ей на ухо с подчёркнутой секретностью: - Знаешь, я тут кое с кем поспорил. И вообще - мне кажется, у них правда может выгореть. Несмотря на все... кхм, обстоятельства. Цирцея мрачно закатила глаза - это будет долгий вечер. Очень долгий... - Ладно, - сказала она таким тоном, что последняя оставшаяся в округе свинья на цыпочках проскользнула в свинарник и закрыла дверь изнутри. - Я попытаюсь. Надеюсь, что на свидании надо вести себя прилично, не ковырять в носу и не вытирать руки о скатерть, мне объяснять не нужно? Судя по слегка удивленному лицу Гермеса, возможно, не помешало бы. Но в древней Греции богам прощалось и не такое, поэтому Цирцея не стала заморачиваться, дождавшись лишь хмурого кивка от Одиссея. Затем подошла к нему поближе и слегка наклонилась так, чтобы лёгкий домашний хитон открывал все, что требовалось, с наиболее выгодного ракурса. Нежно проворковала: - Итак, Одиссей, в первую очередь запомни одно: твое тело - это оружие. - Конечно! - тот немедленно принял боевую стойку и потянулся к ножнам с мечом на бедре... только ради того, чтобы обнаружить их отсутствие, предусмотрительно обеспеченное Гермесом. На предложенный вид он даже не взглянул. - О боги, да не в этом смысле! - Цирцея вновь возвела глаза к небу. - И, кстати, никакого холодного оружия на свидании. Только, мм... горячее... Она намекающе провела рукой по своей груди - и получила в ответ возмущенный взгляд. - Я женатый человек, а не твой... кхм, не твой! - Одиссей гневно уставился ей в глаза, и никак не ниже. Гермес умудрялся даже хихикать как-то сочувственно. На его обращённом к Цирцее лице было написано: "Видишь, насколько тут всё сложно". - Так, - хмыкнула Цирцея уже нормальным тоном. - Ты жить вообще хочешь, женатый? И не на морском дне, желательно? - Да я уже как-то не уверен... - на лице Одиссея повисла хмурая задумчивость. Он все ещё пытался осмыслить то, что ему придется соблазнить бога. Больше того - своего злейшего врага! Наверное, всё ещё злейшего... хотя по поведению Посейдона так больше не казалось. Но все равно одна эта мысль пугала до ужаса, до дрожи, до щекотного ощущения каких-то мурашек внутри... Одиссей конечно любил риск и всегда был готов ввязаться в какую-то передрягу, особенно связанную с богами, но... это было уж слишком. - Не забывай о креветочке, - нежно шепнул на ухо неслышно подлетевший сзади Гермес и Одиссей подпрыгнул с криком ужаса. Цирцея вздохнула и начаровала себе чашу успокаивающего отвара. Вторую впихнула Одиссею. Гермесу не стала - во-первых, бесполезно, во-вторых, он уже у Одиссея отхлебнул, недовольно морщась. - Давай попробуем ещё раз, - сказала она с той мягкостью, с которой обычно обращаются к особенно несообразительным детям. - Представь, что я Посейдон. И просто посмотри на меня для начала. Одиссей полыхнул таким взглядом, что она отшатнулась. Гермес захихикал. - Боги, ну не так же! Представь, что ты смотришь на кого-то, кто тебе дорог. Взгляд Одиссея тут же затуманился: - Пене... - Нет! Только не как на жену! - Почему нет? - удивился Гермес. - По крайней мере, взгляд будет нормальный. - Но тогда он про нее не заткнётся, - вздохнула Цирцея. - Думаешь Посейдону такое понравится? - Согласен... - Ладно, давай ещё проще. Представь на его месте свою любимую еду, что-то, что тебе очень-очень нравится. - Только не мясное и не рыбное! - поспешно подсказал Гермес. - Ничего, что едят вилкой. Цирцея удивлённо вздёрнула бровь в его сторону, но решила, что бог знает, о чем говорит. - Тогда пирог. Большой сладкий фруктовый пирог на меду, мягкий и нежный. Любишь сладкое же? Одиссей, не пробовавший сладкого последние лет этак двенадцать, мечтательно прищурился, взгляд смягчился: - Люблю... наверное. - Вот, уже лучше. А теперь запоминай: в угол, на нос, на предмет. - Что? - Одиссей воззрился на нее как на безумную. - Это последовательность, олух, - Цирцея не рискнула больше закатывать глаза, опасаясь столь частыми взглядами в небо привлечь внимание Зевса, - Смотришь сперва в угол, потом на свой нос, затем на Посейдона. Недолго, на четыре счета клепсидры, не более. И не забывая про пирог. Затем отводишь взгляд, словно ты смущен. Ясно? Давай, попробуй. Одиссей растерянно зашарил взглядом по окрестностям, пытаясь разыскать хоть один угол на открытом пространстве. Наконец уставился на угол свинарника. Затем свёл глаза в кучку, изобразив тяжёлый случай косоглазия. И наконец поднял взгляд на Цирцею, пытаясь вообразить на ее месте Посейдона, который пирог. Ну или сладкий как пирог. Или просто сладкий. Посейдон почему-то вообразился в платье. И, судя по внезапному вздоху Цирцеи и на миг прекратившемуся хихиканью Гермеса, взгляд получился. - Во-от, молодец! - Цирцея довольно улыбнулась. - Делай так время от времени. А ещё старайся рассматривать его якобы исподтишка, отворачивайся и улыбайся, если он заметит. Ах да, ещё можно посмотреть вдаль, потом сразу на Посейдона — зрачки расширятся и будет казаться, что тебя сжигает страсть. Ну-ка попробуй тоже. Одиссей послушно уставился вдаль. Так как они были на острове, даль в просветах деревьев мелькала морская. Где-то там был Посейдон, который мешал ему вернуться к жене... и хотел с ним на свидание настолько, что даже угрожал убийством. Это пожалуй... льстило? И как-то странно тревожило... Он едва не забыл, что нужно посмотреть обратно на Цирцею, а про пирог забыл вовсе. Но судя по синхронному вздоху обоих божеств - взгляд таки сработал. Гермес тряхнул головой и как-то даже растерянно хихикнул: - Ну что ж, теперь я верю, что тебя по крайней мере не убьют. - Я тоже, - кивнула Цирцея, задумчиво накручивая один из своих локонов на палец. Удивлённо покосилась на собственную руку: - Кстати, ты можешь делать так же, когда изображаешь, что смущен. Смущаться стоит побольше, для безопасности. Сумеешь? Одиссей нервно зарылся в волосы всей пятерней, затем всё-таки накрутил на палец прядь и отвёл глаза: - Я такой стеснительный... - на его щеках появился румянец, а десять лет недавнего боевого опыта словно куда-то испарились. Гермес восхищённо присвистнул: - Ого, ученик скоро превзойдет наставницу. - Мечтай! - Цирцея ткнула его локтем в бок, заставив подлететь в воздухе. - Но кое-чему он все же научился, признаю. Осталось обсудить наряд, меню и безопасные темы для разговора. Лучше всего про море, наверное. Ты же любишь море? А впрочем, куда ж ты денешься, на острове же живёшь... - Знаете, мне кажется, мы кое-что забыли, - задумчиво сказал Одиссей. - А что мне делать, если... когда у меня получится? Цирцея с Гермесом смущённо переглянулись. "Ты ему скажи" было написанно у каждого на лице. - Ну, знаешь, - наконец начала Цирцея, - Когда взрослые люди очень нравятся друг другу, они... Спустя ещё пару минут над островом прокатился громкий вопль ужаса.