Позвони мне (в знак своей любви)

      Уилл крепче сжимает телефон, когда в его ухе раздаются гудки. Он наполовину надеется, что никто не ответит, что у него останется возможность сделать вид, будто он не последовал идее, которая не давала ему покоя уже несколько недель. Дело в том, что Уиллу никогда не везет — Майк отвечает.              — Дом Уилеров, говорит Майк, — доносится раздраженно, словно Уилл чему-то помешал. — Если вы звоните моей маме — ее нет.              — Прискорбно. — Уголки губ Уилла приподнимаются от резкости в тоне Майка. Он редко ведет себя грубо по отношению к Уиллу, и Уилл знает, что его это должно раздражать, и немного так и есть, но это еще и умиляет.              — Уилл! Привет, — отвечает Майк через мгновение. В его голосе слышится легкий намек на улыбку, вероятно, появляющуюся сейчас на лице. Вот так мимолетно вся дерзость испарилась, сменившись нежностью. — Что-то случилось? Я думал, ты занят.              Уилл был занят. И все еще не освободился, но он так возбужден, что не может ясно мыслить, поэтому он придумывает простое: — У меня перерыв.              — И ты хотел поболтать со мной? — Майк теперь определенно лыбится в трубку. Уилл любит то, насколько Майк всегда рад его слышать.              Уилл любит его.              — Я всегда хочу болтать с тобой, — исправляет он, взяв телефон и подтянув его к кровати. Шнур грозит зацепиться за его брошенный на полу рюкзак, но Уилл отбрасывает его в сторону, каким-то образом умудряясь удержаться в вертикальном положении.              — Как эссе? — спрашивает Майк. — Такие звуки, будто ты там куда-то перемещаешься.              — Я сказал, что у меня перерыв, — коротко отвечает Уилл, садясь на кровать и положив телефон на ближайшую поверхность — тумбочку. Он использует свободную руку, чтобы подтолкнуть себя назад к изголовью кровати.              — Ладно, извини. О чем хочешь поболтать?              Уилл сглатывает, скользя взглядом по своим вытянутым ногам к коленям, и туда, где был наполовину твердым с той секунды, как убедил себя, что это хорошая идея. — Я хочу кое-что попробовать.              — Попробовать? — медленно произносит Майк.              — Да. Э-эм, — начинает Уилл. Но пока он не может выговорить ни слова. Поэтому вместо этого он останавливается на: — Где ты сейчас?              — А? Эм, я дома?              Уилл фыркает. — Ну, естественно, Майк. Я знаю. Я имею в виду, где именно?              — О, в подвале.              — Круто, — говорит Уилл и кивает, крепче сжимая трубку. — Ты в доме один?              — Нет. Папа наверху, — пренебрежительно отвечает Майк. — Что ты хотел попробовать?              — Есть ли еще кто-нибудь дома? — спрашивает Уилл, игнорируя мешающие вопросы Майка. Он уже настроился на другое.              Если дома только Тед, это может сработать. Тот избегает подвала как чумы и почти всегда не был заинтересован, чем Майк там занимается. Если Тед дома, значит, Майк практически один.              — Нет, только он.              — Хорошо. — Уилл закрывает глаза, переводя дух. Он не знает, почему так волнуется попросить о сексе по телефону. Он знает, что Майк будет за, знает, что Майк любит слушать его голос, когда они на грани, но обычно Майк — тот, кто инициирует такие вещи.              — Уилл? — тихо спрашивает Майк. — Ты еще там?              — Да, — отвечает он, слегка встряхивая головой. Решимость полностью теряется, все возбуждение пропадает от нервозности. — Извини.              — Ничего, — уверяет Майк. — Но ты так и не сказал, что хочешь попробовать.              — Дай мне секунду. — Услышив это, Майк на другом конце провода замолкает, с возможным терпеливым ожиданием. Поэтому Уилл просто стискивает зубы и говорит: — Я думаю, мы должны кончить.              На той линии что-то гремит, очень похожее на звук падения телефона, за которым следует череда ругательств. Уилл смеется. Он ничего не может с собой поделать, потому что Майк всё никак не может перестать возится с дурацким телефоном. Напряжение, которое удерживало всего Уилла, рассеивается, но он не может остановиться смеяться, даже когда Майк снова заговаривает:              — Думаешь, что? Ты прикалываешься?              — Нет же. Я сказал, думаю, мы должны кончить. Вместе, — отвечает Уилл, все еще смеясь, воодушевленный реакцией, которую удалось у него вызвать.              — Типа... Прямо сейчас? По телефону?              — В идеале, — говорит Уилл. Затем, хотя будучи уверенным, что Майк согласится, он добавляет: — Но нам не обязательно, если ты не хочешь.              — Я хочу, — немедленно слышен ответ. — Но, э-эм, как мы... это сделаем?              — Ну... я представлял, что мы будем говорить о том, что бы мы делали друг с другом, если бы были рядом.              — Да, но как...              — Ты спрашиваешь меня, как дрочить, Майк?               Уилл на самом деле не знает, откуда взялась эта дерзость, но писк, который эти слова извлекают из Майка, восхитителен; его член подпрыгивает от интереса, снова возвращаясь в строй. Майк заикается, спотыкаясь на словах, прежде чем наконец выдавить: — Может быть?              И вот, с нервным дрожащим смешком, становится понятно, что Майк окончательно в игре.              — У тебя уже стоит?              — Да.              — Ты можешь притащить стул или что-то вроде этого? — спрашивает Уилл. — Я хочу, чтобы ты сел.              — Мгм, — натянуто мычит Майк. — Я сделаю это… сейчас.              — Я подожду тут, — обещает Уилл.              Затем на другом конце раздается легкий стук. Майк, вероятно, положил телефон на пол. Уилл подносит динамик ближе, напрягая слух, чтобы услышать что у него происходит. Звуки скользящего по полу стула приглушаются ковром.              Майк, должно быть, ударился ногой об ножку, потому что резко взвизгивает, а затем не слышится ни звука. Второй раз за сегодня Уилл обнаруживает себя в странном состоянии между возбуждением и весельем. Желание смеяться пропадает к тому времени, когда в телефоне раздаются помехи, после того, как Майк берет трубку.              — Я вернулся, — Уилл клянется, что слышит звук медленно расстегивающейся молнии. — Что дальше?              — Ты снимаешь штаны?              — Э-э-э, — заикается Майк, и шуршания прекращаются. — А не нужно?              — В конце концов — да, — говорит Уилл. — Но обычно мы не снимаем штаны сразу.              — О, хорошо.              Затем он странно замолкает. Уилл на мгновение волнуется, что сказал что-то не то, но потом до него доходит — Майк просто не знает, что сказать.              Это застает Уилла врасплох, потому что непривычно, что Майк не в своей тарелке. Они вместе разбирались в сексе; было весело, без особых сюрпризов, без особой динамики, как у других, когда один из партнеров бывает на опыте. Они по очереди наслаждались друг другом, и всегда были равны.              Но прямо сейчас Уилл чувствует — у него есть преимущество. Он представляет, как Майк сидит там, наполовину расстегнув молнию, сжимая рукой свое бедро, и ждет, пока Уилл что-нибудь скажет.              Ему это даже нравится.              — Что мы обычно делаем, Майк? — спрашивает он, жаждая услышать ответ.              — Обычно я целую тебя, — отвечает Майк. И, оу, он звучит прерывисто.              — Обычно да, — соглашается Уилл. — Но я весь день думал о том, чтобы самому начать поцелуй.              — Правда?              — Только об этом, — подтверждает Уилл. — Писать эссе просто скукота.              — Я предлагал свою помощь! — слабо возражает Майк.              — Да, но ты так отвлекаешь. Тебя даже здесь не было, и все, о чем я мог думать, — как бы я тебя целовал, — бурчит Уилл. — На самом деле, я думал о чем-то гораздо большем, чем о поцелуе.              — Например? — Майк тяжело выдыхает. — О чем еще?              — Ну, как я уже сказал, как целую тебя и… — говорит Уилл, закрывая глаза, стремясь представить Майка сейчас. Он, вероятно, сидит ярко-красный и держит мертвой хваткой трубку телефона. — Я думал, как забираюсь к тебе на колени и хватаю за волосы на затылке.              Он замолкает, ухмыляясь, и слышит, как у Майка перехватывает дыхание. Его так легко завести, даже легче, чем обычно. Это подстегивает Уилла.              — Тебе нравится, когда я играю с твоими волосами, да, Майк? — спрашивает он, цокая услышав сдавленный звук вместо ответа на свой вопрос. Он представляет, как Майк кивает с раскрасневшимся лицом. — Ты должен разговаривать со мной, Майк. Я же тебя не вижу.              — Да, — раздается через мгновение. Его голос хриплый; Майк громко сглатывает. — Да, мне нравится, когда ты играешь с моими волосами.              Признание доходит прямо до члена Уилла. Он почти полностью твердый, всего лишь от этого. Просто от разговоров про поцелуи. И у Майка, по звукам, дела обстоят не лучше.              — Мне тоже, — бормочет Уилл, проводя костяшками пальцев по выпуклости на джинсах. — Знаешь, что мне нравится делать больше, чем играть с волосами?              — Что?              — Тянуть их.              — Черт, — шипит Майк.              На другом конце провода слышится движение, словно Майк поправляет трубку телефона, затем шуршение ткани и скрип стула. А потом недовольное фырканье. Звук тихий, Уилл мог бы пропустить это мимо ушей, но он думает, что знает, что происходит.              — Ты трогаешь себя? — спрашивает Уилл, ухмыляясь. Он знает, что должен отчитать его, хотя сам он делает то же самое. Черт, он и не против, чувствуя тягу в животе при одной мысли об этом, но хочет и дальше насыщаться тем, что его слова способствуют действиям Майка.              — Мне э-э... — заикается Майк, и после паузы спрашивает: — можно?              И это... интересно. Он не ожидал, что Майк спросит одобрение, чтобы прикоснуться к самому себе. Он почти в шаге разрешить, но он не хочет, чтобы это закончилось слишком быстро, поэтому говорит: — Если бы я был у тебя на коленях и целовал тебя, ты бы положил руки на свой член?              — Нет, — бормочет Майк, словно смутившись. — Нет, если бы ты сидел на моих коленках, я бы взял тебя за задницу.              — Твои руки всегда там.              — Что ж, я всегда хотел коснуться твоей задницы. Наверстываю упущенное, — саркастически лепечет Майк.              — Что? — Уилл немного замешкался.              Они так и не поговорили о том, как долго нравятся друг другу. Майк нравился Уиллу, кажется, всегда. Он предположил, что Майку потребовалось так много времени, чтобы сделать первый шаг, потому что его чувства появились недавно. И развились после того, как они с Эл расстались.              — Раньше я дрочил, думая о твоей заднице в тех твоих дурацких шортах.              — Каких шортах? — спрашивает Уилл, зная, что уходит от изначальной темы, но это не важно, когда получаешь абсолютно потрясную информацию.              — Ну тех, ты же знаешь. — Майк фыркает. — Когда ты сидел, они так задирались, что я мог видеть твои боксеры. Я был на взводе все каникулы, ты все время их носил.              — Правда? — спрашивает Уилл, слегка ошарашено осознавая, что они могли бы начать быть вместе намного раньше.              — Боже, да, — стонет Майк. — Я дрочил так много тем летом, думая, что бы я с тобой сделал, если бы ты позволил.              — …например?              — Конечно, как схватил бы тебя, как и хотел, — говорит Майк. — Мне было интересно, такой ли твой зад… упругий, каким выглядит.              — Упругий? — спрашивает с невольной улыбкой Уилл.              — Да. Не дразни меня, я тут пытаюсь быть сексуальным.              — Ты сексуальный, — заверяет Уилл. — Так и в итоге, что? Моя задница оказалась такой же, как в твоих мечтах?              — И даже лучше. — Майк замолкает на мгновение и опять двигается. Раздается шорох, характерный звук молнии, а затем: — Мне нужно снять эти штаны!              — Серьезно, Майк? — спрашивает Уилл, посмеиваясь.              — Стоит так, что больно, Уилл, — жалуется он. — И ты не даешь мне дотрагиваться. Можно я их сниму? Пожалуйста?              Уилл сжимает простынь, сдерживая стон. Он уверен, что до конца своей жизни будет думать о интонации Майка сейчас, каждый раз, когда будет дрочить. Майк никогда не умолял, и всегда делал то, что хотел. Это волнительно — держать под такого рода контролем своего парня. Мысль отказать его просьбе мелькает в голове, но он слишком возбужден, чтобы продолжать мучиться.              — Да, — говорит Уилл, вновь обретя самообладание. — Да, можешь снимать штаны. Но оставь боксеры.              — Хорошо. Подожди-ка, мне нужно… — бормочет Майк. Раздается серия звуков: резкий стук, когда трубка ударяется о подлокотник, а затем глухой и приглушенный, когда отскакивает от ковра. Издали Майк говорит: — Твою ж...              Еще несколько порывов смеха накатываются на Уилла. Его удивляет, как часто их интимные моменты наполняются хихиканьем. С каждым разом захватывая их волнением от того, что они вместе исследуют неизведанные территории.              Майк не смеется, когда говорит: — Ладно, я в трусах, — но Уилл слышит его улыбку. — Ты тоже?              — Нет, — отвечает Уилл, подперев телефон плечом. Быстрым взглядом он удостоверяется, что дверь заперта, прежде чем расстегнуть свои джинсы. — Но почти.              Майк издает ноющий звук, а затем становится тихо. Уилл пытается расстегнуть ширинку как можно громче. И это действует желаемо — Майк резко вдыхает, что моментально вибрациями отдается к члену Уилла, который стянув джинсы, бросает их в сторону, и снова берет трубку в руки.              — Итак, — бормочет он, уставившись на свой член, запертый в трусах.              — Ты тоже твердый? — спрашивает Майк.              — Конечно, — отвечает Уилл, кладя руку на твердую плоть.              — Круто, — говорит Майк, его голос становится тонким; слышно, как скрипит стул. — Можно мне…              — Только через боксеры, — твердит Уилл, предугадав вопрос.              Майк стонет. Из его рта вырывается что-то похожее на «спасибо». Потом он вздыхает и шипит, стул снова скрипит. Уилл решает остановить его, прежде чем Майк зайдет слишком далеко.              — Майкл, — говорит он, и чувствует волну эндорфинов, когда Майк мгновенно замолкает.              — Прости, — мямлит Майк, понимая, что Уиллу тоже нужны от него слова.              И он действительно звучит раскаявшимся. Кажется, он попросту не мог сдержаться. Черт, наверное, так и было, и все это из-за Уилла.              — Все нормально, — уверяет он, обхватывая себя через ткань. — Расскажи, что у тебя в голове.              — Я, э… — тут же отвечает Майк. — Я думаю о том разе, когда ты засунул руку в мои штаны.              — Когда это? — спрашивает Уилл, хотя прекрасно знает, о чем идет речь.              В первый раз, когда Уилл забрался на колени Майка, был взбалмошным. Майк проводил пальцами по его коже, оставляя за собой мурашки, кусал его ключицы, дул на места, где позже появлялись отметины. Это сводило Уилла с ума. Тогда он просунул руку между ними, борясь с несчастной пуговицей на чужих брюках. Когда Майку пришло осознание, что происходит, он опустил свои руки на кровать и начал просто наблюдать, словно не знал, что Уилл способен так к нему прикасаться.              — Ты же знаешь, — Майк мычит, — когда тебе надоели мои поддразнивания, и ты просто… всё ускорил. Это было горячо.              Уилл хочет, чтобы Майк сказал больше, описал поподробнее, но он понимает — Майк тоже нервничает, его мысли спутались вперемешку с желанием. Просить Майка говорить больше было бы просто бесчувственно с его стороны. Он делает глубокий вдох, твердо проводит рукой по выпуклости, пока другой сжимает жесткий пластик, который держит у уха.              — Тебе нравится, когда я за главного? — спрашивает Уилл. Он хочет звучать доминантно, но голос выдает его мягкость, создавая видимость неуверенности в своих словах.              — Да, господи, я обожаю, когда ты контролируешь, Уилл.              — Кажется, мне тоже это нравится, — признавшись, слова Майка захлестывают его мысли. — Мне нравится, когда ты так потерян, что не можешь произнести ни слова.              — Это как-то противоречит сегодняшнему делу, — подмечает Майк после долгой паузы. Его голос отстраненный, Уилл слышит поверхностные вздохи, знает, что глаза Майка плотно закрыты, и представляет, как его свободная рука попросту сжимает бедра.              — Может, и нет, — говорит ему Уилл, сжимая основание своего члена над тканью. — Ты не очень-то тихий.              — О чем ты?              Уилл закатывает глаза, перед тем как сказать: — Ты шумный, Майк. Даже когда молчишь, ты такой... громкий.              И как будто в подтверждении его словам, Майк всхлипывает и громко сглатывает. Это бы его рассмешило, если бы Уилл не был так заинтригован реакцией своего парня, на свои поддразнивания. Он прикусывает губу, стараясь не издавать ни звука, когда стягивает нижнее белье до бедер. Его член вышатываясь, ударяется о живот.              — Что это было? — спрашивает Майк, все еще звуча измученно.              — Раздевайся, Майк, — говорит Уилл, осознавая, что ему гораздо больше нравится, когда Майк молчит и сводит всё к нуждающимся звукам.              Он не имеет ничего против такого любопытства от Майка. Его рассеянность зачастую мила, но сейчас это начинает раздражать.              — Ч-Что? Ты?.. Я?.. А? — выпаливает Майк.              Уилл едва сдерживает желание снова рассмеяться. Они наконец делают это. Он готов. Его член выставлен наружу, уже начав капать на живот. Ему нужна помощь Майка, поэтому он твердо говорит: — Ты меня услышал.              Это работает. Майк кладет трубку на матрас, и его голос звучит издалека: — Да, хорошо. — На этот раз он немного более аккуратен, слышен только легкий шорох, когда он стягивает с себя боксеры. Затем он поднимает трубку и спрашивает: — Рубашку тоже?              Когда Уилл сказал Майку раздеться, его не особо волновало до какой степени, но теперь, когда Майк спросил? Неважно, что Уилл не может его видеть, одна лишь мысль: Майк, сидящий в подвале совершенно голым, потому что Уилл его об этом попросил, гипнотизирует.              — Что я сказал, Майк? — произносит он, осмелев.              — Раздевайся, — отвечает Майк. — Ты сказал раздеваться.              — Тогда делай это.              И, помилуйте кто-нибудь, Майк ставит трубку обратно, бормоча извинения и снимая рубашку. Уилл хватает себя и гладит, проводя большим пальцем по головке и размазывая по всей длине скапливающийся там предэякулят. Он ничуть не пытается приглушить срывающиеся с его губ стоны, даже когда слышит, как Майк снова поднимает к себе трубку.              — Я вернулся, — шепчет Майк, словно не хочет, чтобы Уилл останавливался. — Я... я голый.              — Благодарю, — хмыкает Уилл, опуская руку на основание. Медленно его пальцы скользят вниз, чтобы обхватить яйца. Он представляет, как Майк, должно быть, выглядит сейчас таким красным, с приоткрытым ртом и языком, скользящим между губами. — Ты такой милый, Майк.              — Уилл! — смущенно хнычет он.              — Прости. Я могу остановиться, если тебе это не нравится.              — Нет! — тут же восклицает Майк немного громче. — Нет, не надо. Мне все нравится.              — Правда? — спрашивает Уилл, немного опешив его прямолинейностью. Он снова продолжает свои движения на члене. — Тебе нравится слышать, какой ты прекрасный?              — Да-да. Можно я потрогаю себя? Пожалуйста? На этот раз я буду вести себя хорошо.              — Иисусе, — выдыхает Уилл, не понимая, как он так быстро довел Майка, который обычно очень решительно во всем командует, до отчаянного состояния. Ему интересно, сможет ли он сделать это лично, сможет ли он застать такого же Майка в следующий раз, когда они будут лицом к лицу. — Да, Майк. Боже, можно.              Майк не благодарит его, как раньше, но стонет, низко и громко.              От этого звука член Уилла пульсирует в его руке. У него самого вырывается что-то более достойное, чем бессвязные звуки Майка, но все еще полное жадности и страстности.              — Ты идеален. — Уилл громко выдыхает, напоминая себе, что ему нужно говорить, если он хочет продолжать держать контроль. Легко представить Майка сейчас: растрепанные волосы, вероятно, спутались у лица, глаза зажмурены, а свободная рука дрожит, когда он пытается сдерживаться. — Ты самый красивый человек, которого я видел. Я годами хотел сказать это с такой легкостью.              — Ты мог бы, — поспешно говорит Майк. — Я всегда хотел быть с тобой, Уилл. Тебе просто нужно было сказать, что ты тоже.              — Я не знал, — выдыхает Уилл. — Все, что мне нужно было сделать, это спросить, и я бы ощутил твои прекрасные губы на своем члене?              — Да, всего лишь спросить. — Пытаясь сдержать свои звуки, Майк вскоре передумывает и открыто скулит. — Люблю вставать на колени для тебя.              — Да... Твой рот создан для этого.              Слова слетают с губ Уилла, когда он ускоряет свои движения; это то, что крутилось в его голове и раньше. Так он думал в их первый раз, когда Майк заполз между его ног и нервно обхватил губами кончик Уилла. Так и на прошлой неделе, когда Майк прижал его к двери спальни, упал перед ним на колени, и используя язык, заставил полутвердый член Уилла полностью проснуться.              Сейчас дыхание Майка прерывается, в трубке слышны только скользящие звуки его яростно двигающейся руки. Это так громко, что Уилл посмеиваясь спрашивает: — Ты использовал смазку?              — Нет, — шепчет Майк, тяжело дыша. — Зачем?              — Ты что без нее такой мокрый? — Уилл тихо стонет, его бедра сами собой поджимаются к его кулаку.              — Да, я, охренеть как возбужден с тех пор, как ты это предложил… и назвал меня Майклом. — Голос Майка содрогается. — Я долго не протяну.              И честно, теперь, когда Майк упомянул об этом, Уилл, кажется, тоже. Мысленный образ Майка, испачканного своей смазкой, быстро приближающегося к краю, обезоруживает Уилла. Майк звучит таким разбитым перед собственным желанием, скуля что-то, что звучит ужасно похоже на имя Уилла.              — Ты собираешься кончить, думая о том, как отсасываешь мне? — спрашивает Уилл немного в бреду. — Ты так сильно этого хочешь?              Майк издает утвердительный звук, минуя точку связности. Он прямо там, вот-вот на грани финиша. Уилл начинает покачивать бедрами, трахать свою руку, представляя, что это рот Майка.              — Ты так хорошо выглядишь, когда твои губы обхватывают меня там, — стонет Уилл. — Такой маленький распутный парень, Майк, черт возьми.              — Мгм, только для тебя. Я просто представляю, как ты кончаешь мне на лицо. Блять... Я... — Майк скулит. Остальная часть его предложения заканчивается короткими вздохами.              Нуждающиеся звуки, которые он слышит, и мысленный образ Майка на коленях, с закрытыми глазами, ожидающего оргазма Уилла, достаточно, чтобы отправить Уилла за край, выплескиваясь на ладонь и живот. Его тело будто пронзают, пальцы ног чересчур сжимаются, вместе с его хваткой телефона.       Это интенсивно, и единственное, что он может видеть, что отпечаталось на сетчатке его глаза — Майк с открытым ртом, выжидающе смотрит на него, готовый принять все, что даст ему Уилл.              Он прислушивается к тяжелому дыханию Майка в телефоне, который шепчет что-то между вдохами, но Уилл этого не слышит из-за звона в ушах. Его кожа покалывает, лицо горит, и когда он наконец приходит в себя, Майк начинает смеяться.              — Что? — спрашивает Уилл, немного смущенный тем, насколько сумасшедше он звучит.              — Ты сказал: «Я люблю тебя, распутный мальчик», — радостно говорит Майк.              — Ага, ну… — слабо отвечает Уилл, пытаясь найти способ противоречить. — Тебе нравится, когда тебя называют распутным.              С минуту они молчат, а затем Майк говорит: — Заткнись.              Уилл мычит, улыбаясь так сильно, что у него болят щеки. — Я имел это в виду.              — Я знаю, — застенчиво говорит Майк, будто не он только что открыто ныл и стонал из-за Уилла. — Я тоже тебя люблю.              Они говорили эти слова друг другу годами, остановившись только, когда Майк встречался с Эл. Уилл был первым, кто снова их произнес, позволив признанию непроизвольно выйти наружу. И Майк удивил его, сказав это в ответ почти сразу.              — Итак, — говорит Уилл, когда послеоргазменный туман рассеялся, — все было нормально?              — Ты шутишь? — недоверчиво спрашивает Майк. — Все было классно!              — Ладно. Хорошо. Мне очень понравилось.              — Мне тоже.              Они погружаются в комфортное молчание, наслаждаясь послевкусием. Сперма на животе Уилла начинает засыхать; он знает, что ему пора вставать, но ему так хочется подольше провести время с Майком.       Он уже собирается нарушить тишину, но Майк опережает его: — Блин. Кажется, мама с Холли вернулись.              — Тогда лучше побыстрее привести себя в порядок, — с улыбкой поддевает Уилл, чуть расстроенный, что не получится еще немного повисеть с ним на телефоне.              — Да-да, я пойду, — говорит Майк. — Но, эй, если ты хочешь… инициировать что-то еще…              — Хочу, — уверенно отвечает Уилл. И хотя у него есть всего заготовки, он добавляет: — у меня есть несколько идей.              — Окей. Эм, круто.              — Иди, пока тебя не застукали с обнаженным членом.              — Ла-адно, — ворчит Майк, стул скрипит, когда он встает с него. — Увидимся завтра?              — Да, Майк, завтра.              — Хорошо. Ну, я пошел. Пока, Уилл, — говорит он, прежде чем повесить трубку, оставляя линию с пиканьем.              Уилл держит трубку немного дольше, чем мог бы признаться, прокручивая в памяти произошедшее. Но в конце концов он не выдерживает больше лежать в собственном поту и сперме.              Пока он приводит себя в порядок, мысли о Майке не отпускают его. Настолько, что ему даже приходит в голову пойти на второй раунд, чтобы хоть немного отвлечься.