Тьма не разлучит нас. В окружении тьмы

Август 1999г. Медея сидела в каморке, служившей ей кабинетом. За её спиной на широком подоконнике у крохотного окна требовательно бурлил старый котёл. От него поднимался белый пар, густеющий с каждой минутой всё сильнее. Белая струйка, не смущаясь, утекала в приоткрытое окно. Когда пар стал настолько густым, что больше напоминал молоко, Медея прогнала магический огонь из-под котла и принюхалась. Зелье пахло скошенной травой и тухлыми яйцами. Весьма необычное сочетание. Девушка провела палочкой над котлом, и на поверхность всплыли клочки, напоминающие посеребрённое варёное мясо. Взгляд девушки упал на площадь Гриммо, мирно пролегавшую за окном. Даже закопчённое стекло не могло скрыть прелесть августовского дня, не такого жаркого, как июльского, но и не такого холодного, как сентябрьского, хоть и по-лондонски пасмурного. Забрав с собой варёное мясо, Медея вернулась за стол. На тёмной столешнице на подставке красовался скелет магического протеза руки. К тёмной основе прилегали такие же посеребрённые куски мяса. Медея прислонила к искусственным пястным костям новый кусок и провела над ним палочкой. От него к имитации кости потянулись бледные тяжи, имитирующие сухожилия. Также Медея поступила и со следующим, и с ещё одним. Когда пятый кусок-мышца занял своё место на протезе, раздался стук в дверь. Тихий-тихий, будто кошка лапой скреблась, просясь в комнату к любимой хозяйке. - Войдите, - бросила Меди, не отрываясь от дела. Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась голова мальчишки лет десяти. Вот уже месяц, как двенадцатый дом на площади Гриммо превратился в детский сад. Сначала профессор МакГонагалл переехала сюда с дюжиной детей погибших членов Сопротивления. Её дом перестал быть надёжным укрытием, и было решено, что на Гриммо и надёжнее, и места больше. Тогда и живые члены Сопротивления стали оставлять своих чад на попечение МакГонагалл. Взрослые стали спешно покидать дом, освобождая место детям. Остался только лазарет, где продолжали хозяйничать мадам Помфри и собираться полевые целители, оправдывая своё звание. Медея тоже осталась при лазарете. Да и собрания Ордена всё ещё проводились в кухне за длинным старым столом, просто по привычке. - П-профессор МакГонагалл ска-азала в-вас позвать, - заикаясь от волнения, проблеял мальчишка и убежал, не закрыв за собой дверь. Медея удивилась. Её на собрания Ордена обычно не звали. Закинув оставшееся посеребрённое мясо обратно в котёл, Медея спустилась вниз, на кухню. За длинным столом уже собрался народ. Во главе стола привычно сидели Бруствер и Грюм, нежно поглаживающий свою фляжку. Рядом с Бруствером сидели Гарри и Гермиона. Гарри молчал, хмуро уставившись перед собой, пока Гермиона что-то шептала ему в самое ухо. Рядом с Гермионой остался пустой пробел, после которого сидели сёстры Патил. Напротив них нервно оглядывались в нетерпеливом ожидании Симус Финниган и Невилл Долгопупс. В отдалении ото всех сидели Тонкс и Римус Люпин. Тонкс была недовольна, об этом говорил её боевой окрас: ярко-красные волосы всегда зажигались на ней в минуты злости. Люпин рядом с ней хмурился, дёргал редкие усы и что-то бормотал так, чтобы слышала только Тонкс. Напротив тихо переругивающейся парочки сидели два незнакомых Медее мужчины средних лет. На другом конце стола сидела МакГонагалл. Изумрудно-зелёная мантия, строгое лицо, сомкнутые в тонкую линию губы. Она постукивала пальцами по столу и смотрела на всех своим преподавательским взглядом, будто все вокруг были её нашкодившими учениками. А ведь так, по сути, и было. Разве что Грюм успел окончить Хогвартс до того, как его окутала строгость гриффиндорского декана. Медея села рядом с Симусом и хотела было спросить, что случилось, но Бруствер тихо хлопнул ладонью по столу. - Все в сборе, - объявил он. Гул голосов и шёпота моментально стих. Все устремили свои взгляды на чернокожего мужчину. - Может, уже расскажете нам, для чего всех согнали, - выкрикнула неугомонная Тонкс, привставая и толкая Люпина в плечо, будто торопилась ему на зло. - Разумеется, Тонкс, - добродушно кивнул Бруствер, - но должен сразу сказать, что дело весьма деликатное. И очень опасное, разумеется. Мы собираемся влезть хоть и не в сердце врага, но куда-то в район печёнки… - Нападём на Амбридж, - перебил его своим гарканьем Грюм. Бруствер кивнул, соглашаясь не обижаться на то, что его речь прервали. Брови всех остальных удивлённо поползли вверх. Только Гарри и Гермиона никак не изменились в лицах. - Как? Эта грымза всё время в министерстве сидит, а штурмовать министерство – дело гиблое, - первым пришёл в себя Невилл. - Штурмовать министерство мы не будем, - великодушно разрешил Бруствер. - А где её тогда выловить? – один из незнакомых мужчин встал, со скрипом отодвигая стул, - она по городу не ходит, даже в Косом переулке не появляется. У неё две локации: министерство и дом. По лицам всех скользнуло замешательство, сменившееся пониманием. Только каким-то ненастоящим, словно пластиковым. Будто никто не верил той мысли, которая влетела каждому в голову. - Вы же не думаете влезть в дом Амбридж? – строгим, словно металлическим голосом, спросила МакГонагалл, окатывая Бруствера и Грюма своим фирменным взглядом, заставляющим хотеть провалиться сквозь землю. - Именно об этом и идёт речь, - ничуть не смущаясь, кивнул Грюм. - Прошу прощения, - Люпин прочистил горло, - но это очень опасное мероприятие. Я, в целом, не против, только оправдан ли риск? - Оправдан, - отрезал Гарри. Он сверкнул зелёными глазами, словно молниями, и даже стукнул кулаком по столу на правах хозяина дома. - Успокойся, Гарри, - шикнула Гермиона. Медея смотрела, как Поттер побледнел, сжал кулаки от нетерпения, но строгий взгляд гриффиндорской всезнайки пригвоздил Избранного к месту. - Мы просто следуем плану Дамблдора, - пробасил Бруствер и послал Люпину многозначительный взгляд. Люпин понимающе вздохнул, будто его вполне удовлетворил такой ответ, Медея же была в замешательстве. При чём тут Дамблдор? Он умер до того, как Волан-де-Морт пришёл к власти. Так о каком плане идёт речь? Медея оглянулась на остальных, но ни на одном лице не мелькнул ни один вопрос. Как будто все всё знали. Все были в курсе, кроме неё. Из Медеи рвались вопросы, но она дальновидно их сдерживала. - Ну и какой у нас план? – поднялся второй незнакомец, - я уверен, что её дом под охраной. Если мы хотим добраться до Амбридж, нам понадобится целая армия. - А, может, наоборот, - Невилл робко вытянул шею. Все взгляды устремились к нему. Когда-то такое пристальное внимание напугало бы застенчивого мальчика, но нынешний Невилл Долгопупс был другим. Оправдывал звание сына смелых авроров-родителей. - Может, лучше небольшим отрядом? Человека три – четыре, тихо – быстро, - Невилл оглянулся на всех, словно собирая мнения, но остановился его взгляд на суровом Грюме и непроницаемом Бруствере. Чувствовалось, что действительно интересует парня только их мнение. - План уже есть, - гаркнул Грюм, - Пойдёт небольшой отряд – все присутствующие. Ну, почти все, - он учтиво кивнул МакГонагалл, - Постараемся «тихо – быстро». Но вряд ли получится. Так что будьте готовы ко всему. Грюм не говорил. Рубил предложения будто дрова топором. - Так а план-то какой? В чём он, собственно, заключается? – встрепенулась Тонкс, отчего Люпин почему-то лишь сильнее нахмурился. - Боюсь, что плана как такового нет, - строгий преподавательский голос заставил затихнуть даже сопение, - они просто хотят, чтобы все окунулись в неизвестность. - Не нагнетай, Минерва, - Грюм закатил живой глаз, пока искусственный юлой крутился. - Как это нет плана? Как же мы тогда? – растерянно пробормотал Симус, впуская в голос каплю воинственности, чтобы не казаться трусом. - Импровизировать будем, - почти бодро ответил Гарри, - прорвёмся, как и всегда, - парень попытался улыбнуться, но улыбка вышла ломанной и неуверенной. В комнате на секунду повисла тишина, которую разбил тихий гул. Не то, чтобы одобрительный, но какой-то смиренный. Медея поняла, что больше не будет ни вопросов, ни возражений, хотя им ничего не сказали, не объяснили. Просто поставили перед фактом. Объявили конечную цель, и плевать на пути достижения. Хотя нет, даже конечной цели не сказали. Даже намёком не обозначили. - Мы правда собираемся это сделать? – Медея ошарашенно посмотрела на всех, - и ни у кого больше нет вопросов? Нечего добавить? - Это война, девочка, - гаркнул Грюм. Его бешеный глаз на мгновение замер на девушке и снова пустился в бурный пляс в глазнице. - Я понимаю, что это война, - раздражённо фыркнула Меди, - но вы хотите сунуться в логово змея, ничего о нём не зная. Ещё и не говорите, ради чего всё это. - Есть вещи, о которых не положено знать всем, - сквозь зубы процедил Гарри. Его руки сжались в кулаки. Неужели Гарри Поттер теряет терпение? - А умирать, значит, положено всем? – язвительно огрызнулась Медея. - Это война, - тихо, почти шёпотом сказала Гермиона, словно боялась спугнуть пугливого зверя, - на войне люди умирают. И знают, ради чего: за свободу. - Легко вам говорить. Они ведь умирают не у вас на руках, - также тихо отозвалась одна из близняшек Патил. Как полевой целитель она знала, о чём говорила. - То есть целители нас оставят? – Бруствер вопросительно изогнул брови, и тёмный лоб собрался гармошкой. - Нет, конечно, но… - Медея замялась, подбирая слово помягче, но подходящее никак не находилось. - Но?.. – поторопила строгая МакГонагалл, отбив пальцами очередную дробь по столу. - Но это самоубийство.

***

Медея стояла среди деревьев и представляла, что она в лесу. Что шорохи вокруг – это звуки копошения лесных жителей. Что она просто вышла на позднюю прогулку. Но нет. Парк был редкий и непонятно как затесался между маленькими домиками на окраине Лондона. За спиной от безделья пинали траву сёстры Патил, пока Медея смотрела, как луна делает очередную безуспешную попытку выбиться из-за туч. Тучи были настырнее и пропускали к людям лишь слабый светлый силуэт. От парка убегала дорога, вдоль которой сидели домики. По правой стороне через четыре дома был тот самый. Невысокий розовый забор, покатая крыша, флюгер в виде игривой кошки, две ступеньки на крыльцо. Медея ни разу не видела этот дом, но всё же точно знала, как он выглядит. На руке непривычной тяжестью висели часы. Подсвечивая палочкой, Медея часто смотрела на бегущие по циферблату стрелки. С минуты на минуту должен начаться штурм, а пока целители нервно перебрасывались словечками, пытаясь не растерять боевой дух. Тихий хлопок накрыл улицу. Его можно было бы принять за хлопок дверью вдалеке, но знающий человек всегда отличит звук трансгрессии. Все переговоры и шорохи сразу смолкли. Медея следила взглядом за фигурой, медленно шагающей по дороге. Как раз к четвёртому от парка дому. Фигура невозмутимо приблизилась и слегка пнула невысокий забор. Ничего не произошло. Тогда фигура провела рукой над забором, будто человек полагал, что над деревянными досками есть ещё невидимая стена, но рука проходила свободно, не встречая препятствий. - А кто это? – шепнул кто-то из Патил, тоже следящих за фигурой. - Люпин, - также шёпотом бросила через плечо Меди. С тихими хлопками рядом с фигурой Люпина появились ещё тёмные силуэты. В хромающей походке чётко угадывался Грюм, в бойком мельтешении – Тонкс. Остальные шесть фигур ничем себя не выдавали, но среди них должны были быть Поттер и Грэйнджер. Тонкс попыталась сигануть через забор, но твёрдая рука Люпина её удержала. Он сам перешагнул через низкое препятствие, сделал пару несмелых шагов и… ничего не произошло. Медея следила за перелезающими через заборчик силуэтами, затаив дыхание от напряжения. Полевые целители замерли в ожидании, когда «грянет гром». Компания силуэтов боязливо приблизилась к дому и пропала у самого порога. Несколько секунд Медея тупо смотрела на пустое пространство, пока внутри неё замешательство сменялось беспокойством. До слуха доносились растерянные шепотки. Нервозность накрывала скрывающихся среди деревьев девушек, но ничего не происходило. Стояла гробовая тишина, а газон перед четвёртым домом от парка оставался пустым. - Нужно посмотреть, что там, - неожиданно для самой себя сказала Медея и двинулась вперёд. Чьи-то цепкие пальцы схватили её за руку, едва Медея успела сделать пару шагов. Обернувшись, Меди увидела увеличенные тревогой глаза одной из близняшек Патил. - Мы должны ждать сигнала, - серьёзно сказала девушка. Должно быть, это Падма – Парвати не так сдержана. - Какого сигнала? Они исчезли, и мы не знаем, что происходит. Надо проверить, - стояла на своём Меди, - пусти, - она вырвала руку и решительно пошла к дому. Хоть с каждым шагом решительности и становилось меньше, до точки назначения она добралась быстро и торопливо шагнула через забор, чтобы не успеть передумать. Боковым зрением Медея успела заметить, как от парка отделились ещё две фигуры. Значит, тоже не стали сидеть и ждать непонятно чего. Преодолевать газон стало спокойнее, когда Меди знала, что отправляется в неизвестность не одна. Вблизи дом Амбридж казался таким же низким и толстым, как и его хозяйка. Когда Медея подошла к дому совсем вплотную, он вдруг словно отпрыгнул от неё метров на десять – не меньше. На пороге в открытую дверь довольно скалилась Амбридж, скрестив короткие ручонки. Вокруг прямо из земли вылезали тёмные щупальца. Они так и норовили вцепиться в отбивающихся членов Сопротивления. Одного из незнакомцев, чьего имени Медея так и не смогла запомнить, щупальца обвили и сжали так сильно, что грудь и живот смялись бумажным фантиком. Изо рта свесившейся головы капала кровь, руки безвольно болтались. Он явно был мёртв. Остальные пока держались. Грюм размахивал палочкой, накрывая огнём окружившие его и Гарри с Гермионой щупальца. Длинные отростки на мгновение вспыхивали, но сразу гасли и пытались пробраться ближе. Гарри и Гермиона пытались выставлять щиты, но они лишь замедляли настырные щупальца, не останавливая. В нескольких метрах Симус насылал на свою порцию щупалец что-то похожее на бомбарду. Щупальца взрывались, осыпаясь кроваво-ошмёточным фейерверком, но сразу отрастали вновь. Рядом с ним спиной к спине стояли Люпин, Тонкс и Невилл. Они пытались следовать примеру Симуса, но отростков вокруг них было гораздо больше, и они подступали ближе. Ещё один член Сопротивления, с которым Медея тоже не успела познакомиться, был совсем близко к дому. Отступая мелкими шажочками, он насылал на щупальца какое-то заклинание, которое тёмным облаком обволакивало щупальца, они трескались, съёживались и осыпались, словно песочный фигуры. Хотя на их месте появлялись новые, свежие, полные сил. Рядом с Медеей кто-то вскрикнул. Сёстры Патил стояли чуть впереди. Рядом с ними уже выросла пара щупалец. Падма выставила перед собой палочку, из которой вырывалась струя огня, обжигая один щупалец, пока второй обвил ногу Парвати почти до колена и сдавливал всё сильнее. Девушка в панике тыкала в него палочкой, но безуспешно. «Диффиндо!» - мысленно выкрикнула Медея, подскочив к близняшкам. Щупалец, обвивший Парвати, дрогнул, на нём появился глубокий разрез, который почти сразу начал зарастать. Медея послала ещё одно Режущее. И ещё одно. Только тогда щупалец согласился отделиться от своей большей части. Культя щупальца дёрнулась и отпрянула. Оставшийся кусок Парвати скинула с себя. Синева её голени была видна даже в скудном свете из дверей дома, а кость шла острым зигзагом. Медея провела палочкой, и голень окутала жёсткая шина – такой перелом быстро не срастить. Медея взяла Парвати за руку и рывком подняла на ноги. То есть, на ногу, ведь вторая теперь стала плохой опорой. Падма умело отгоняла щупальца, посылая в них маленькие молнии. Щупальца вздрагивали от удара тока и мягко оседали на землю. Прежде чем они снова пытались кинуться на девушек, Падма успела поразить молниями остальные, а потом всё начиналось по кругу. Только с каждым разом щупальца восстанавливались всё быстрее, и вот девушки уже втроём едва успевали не подпустить к себе кровожадные отростки. Где-то раздался хлопок трансгрессии. - Может, подкрепление… - с надеждой выдохнула Падма. Мерзкий приторный смешок лишил Медею надежды. Если жаба-Амбридж довольна, значит для ребят там ничего хорошего. Рискуя подставиться под хватку кровожадных щупальцев, Медея обернулась. Рядом с Амбридж стоял Яксли. В одной руке он держал поблёскивающую в тусклом свете маску, а в другой сжимал палочку, по указке которой вдруг послушные щупальца растянули фигуру бедняги, чьего имени Медея так и не узнала. Невилл тоже повернул голову, и как раз в этот момент в него врезался щупалец. Он пробился через грудную клетку, махнув кончиком за спиной парня, и вырвался обратно. Как насытившийся зверь, щупалец припал к земле, а Невилл растерянно опустил голову, глядя на дыру в собственной груди. Свитер стал быстро краснеть, пропитываясь кровью. Издав булькающий хрип, Невилл рухнул на землю. Медея кинулась к парню. Несколько щупалец потянулись за ней, пытаясь ухватить, но девушка оказалась проворней. Она в несколько резвых шагов оказалась возле Невилла и бухнулась перед ним на колени. Сорвала с себя мантию, скомкала, одной рукой стала запихивать в дыру в груди парня, пытаясь остановить кровотечение. Вторая рука потянулась к шее Невилла, пытаясь нащупать пульс на сонной артерии. Пульса не было. Конечно не было. У него дыра в груди. Невилл уже потерял много крови, да и от сердца вряд ли что-то осталось, ведь щупалец прошёл именно там, где и была бесперебойно бьющаяся мышца, которая теперь не билась. Жгучие слёзы хлынули из глаз Медеи. Она понимала, что сейчас для них не время, размазывала солёную влагу по лицу, но та не желала заканчиваться. Если бы Люпин и Тонкс сейчас также отвлеклись на скорбь хотя бы на долю секунды, то Медея стала бы трупом, как и Невилл. Но пока они справлялись. Медея поднялась на ноги, крепче сжала палочку. Очередной щупалец мелькнул у неё перед глазами, и она послала в него маленькую шаровую молнию. Выставила щит. Ещё два щупальца увязли в нём, будто мухи в мёде, и Медея послала молнии и в них. - Уходим! Сейчас же! – гаркнул Грюм, и его голос перекрыл всё происходящее. - Отходим! – вторя ему, выкрикнул Люпин. - Как? – не понимала Медея. Ей удавалось замедлить щупальца, не подпустить, но этого было мало, чтобы пройти мимо. В ответ Люпин лишь зло рыкнул. Звук отчаяния. Он понятия не имел, как осуществить собственный указ. - Испепеляющее! Используйте Испепеляющее! – голос Гермионы. «Она знает, что говорит.» - решила Медея и выставила палочку, невербально проговорив заклинание. Щупалец замер, почернел и развеялся пеплом. Медея сделала шаг. Перед ней возник ещё один щупалец, но она превратила в пепел и его. Сёстры Патил тоже продвигались, насылая на кровожадного врага Испепеляющее, а Симус и вовсе уже был возле Грюма, Гарри и Гермионы. - Быстрее, быстрее, - бубнил Люпин, отступая последним из их троицы. Медея старалась внимать его приказам, но заклинание было тяжёлым, и девушка чувствовала, как на неё наседает усталость, которую пока ещё удавалось игнорировать, но ещё чуть-чуть – и не удастся. - Они уйдут! – взвизгнула Амбридж, и неподалёку просвистела зелёная вспышка. На целых полметра влево. Амбридж, похоже, была ещё худшим бойцом, чем Медея. - Этот никуда не денется, - рыкнул Яксли и ткнул распятого мужчину палочкой под рёбра. Тот болезненно дёрнулся, но щупальца держали крепко. Медея уже обрадовалась, что они добрались до остальных – протяни она руку, и коснулась бы Гермионы, - но Тонкс вдруг споткнулась. Она схватилась за Медею и устояла на ногах, только не успела выставить щит. Кровожадный отросток воспользовался моментом и метнулся к Тонкс. Она бы не успела увернуться или защититься и понимала это. От ужаса её по-боевому красные волосы мгновенно поблекли. Чавкающий звук оповестил, что щупалец впился в плоть. Только плоть принадлежала Люпину. Мужчина вздрогнул. Из его живота торчал чуть заострённый кончик кровожадного отростка. - Убирайтесь отсюда, - крикнул Люпин и толкнул Медею и Тонкс к остальным. Медея врезалась в Гермиону, к которой её придавило тело Тонкс. Та попыталась сразу вернуться к Люпину, но Грюм мёртвой хваткой вцепился в её плечо, а Падма повисла на её руке. - Нет, - всхлипывала Тонкс, - нет! Пустите! Мне нужно к нему. Все понимали, что это невозможно: между Люпином и остальными уже вырос забор щупалец. Да и Люпину это уже было не нужно. Он рухнул на колени, а его шею обвил ещё один отросток. Изо рта стекала тонкая кровавая струйка, глаза выпучились, лицо покраснело. Это последнее, что увидела Меди, прежде чем чья-то крепкая рука коснулась её плеча, и вся компания унеслась в водовороте перемещения. В следующее мгновение они оказались на захламлённой площади в окружении обшарпанных зданий. Площадь Гриммо в ночи производила совсем уж удручающее впечатление. - Нет! Как мы могли его бросить! – взвизгнула Тонкс, отталкивая Падму, - я должна вернуться! Должна забрать его! Спасти! Пустите! – она попыталась оттолкнуть и Грюма, но тот оказался сильнее хрупкой девушки. - Он мёртв, Нимфадора, - отрезал Грюм, обхватывая ученицу за плечи. Тонкс продолжила вырываться, но куда там. Через пару минут она наконец сдалась и уткнулась в обшарпанную мантию Грюма. Остальные разбрелись по площади, как зомби. Парвати сидела на земле, поглаживая колено больной ноги, рядом с ней стояла Падма. Она гладила сестру по голове в попытке поддержать, но на самом деле её там не было: пустой взгляд выдавал отсутствие Падмы. Гарри метался по площади. Он делал несколько размашистых шагов, потом резко поворачивал и шагал в другую сторону, пока снова не решал повернуть. Гермиона стояла за спиной Грюма и с тревогой следила за метаниями Поттера. Симус расположился на ступенях одиннадцатого дома. Он упёрся локтями в колени и уронил голову на ладони, пялясь в одну точку. Медея стояла в стороне и смотрела на всех. Внутри царило опустошение. Стоило поскорбеть о Невилле и Люпине, стоило заняться ногой Парвати, да и вообще было ещё много дел, но сил не было. Хотелось упасть, забыться беспробудным сном, но уже в эту минуту Медея знала, что сна не будет. Ну хотя бы раз не из-за Пожирателя в маске цвета плесени. - Пора домой, - хрипло скомандовал Грюм. Тонкс всё ещё скулила в его плечо. Он стал мягко подталкивать её в сторону появившегося между домами убежища. Остальные медленно потянулись за ними. Медея вошла в дом последней. Внезапный порыв ветра захлопнул дверь, и громкий звук разнёсся по коридору. - Отребья! Грязные твари! Убирайтесь из моего дома, нечисть! – заверещала миссис Блэк с портрета. Гарри с ловкостью кошки подскочил к портрету и задёрнул тяжёлые портьеры. На шум в виде визга по ступенькам стали сбегаться сиюминутные жители двенадцатого дома по площади Гриммо. - Ну что, как прошло? – вперёд выскочил Эрни МакМиллан, по-дружески хлопнув Поттера по плечу. Он сиял, как уличный фонарь в ночи, но хмурое лицо Гарри заставило его померкнуть. Тонкс звонко всхлипнула и снова принялась рыдать. Громко, в голос, глотая всхлипы. - Что произошло? – звучный бас громовым раскатом прокатился по коридору. Люди расступались, пропуская вперёд Кингсли Бруствера. Его статная фигура замерла и окинула взглядом уставшую и разбитую компанию. - Попали в ловушку, - отрубил Грюм, - даже к дому не подобрались. Гарри вздрогнул и, расталкивая толпу плечами, взбежал по лестнице. Извиняясь перед всеми, Гермиона заспешила за ним. «Наверно, Гарри сейчас очень непросто. Это ведь он так настаивал на нападении на дом Амбридж.» - подумала Медея. В другое время в ней обязательно проснулась бы жалость к Поттеру, но сейчас она была слишком опустошена для этого. Тонкс снова всхлипнула сквозь затихающие рыдания. - Есть… потери? – спросил Бруствер, - среди вас не хватает четверых. - Один – в плену и вряд ли проживёт долго, ещё трое мертвы, - каркнул Грюм. Его сумасшедший глаз опасливо застыл на Тонкс, и не зря. Её красное и опухшее от слёз лицо смяла гримаса ярости. - Люпин мёртв, потому что мы его бросили! – выкрикнула она. - Его уже было не спасти, Тонкс, - тихо заметил Симус. - Мы даже не попытались! – взвизгнула девушка, - мы просто бросили его там! Бросили и сбежала! А теперь я осталась одна! Одна буду растить нашего ребёнка! Без защиты и опоры! Без поддержки! – выкрикнула она и снова залилась слезами. Медея стояла, смотрела на Тонкс, и в её сознание медленно проникала мысль. Она сказала «ребёнка»? Но у Тонкс и Люпина детей нет. Или не было? - Ты беременна? – спросила Медея. Все сначала уставились на Медею, а потом стали переводить растерянные взгляды на Тонкс. Та же растерянно смотрела на Медею. В её голове словно крутились шестерёнки, пытаясь просчитать правильный ответ, но его попросту не было. Был только факт. - Да, - тихо сказала Тонкс.

***

Обычно в маленьком тесном кабинете было много звуков: что-нибудь бурлило, стучало, скрипело, устало вздыхало. Но сегодня здесь было так тихо, будто он был пуст. Но он не был. Медея сидела за столом. Стоило заняться очередным протезом, но ей не хотелось. Она откинулась на спинку и смотрела в потолок. Перед глазами то и дело всплывали образы. Дыра в груди Невилла. Пропитывающая свитер кровь. Покрасневшее лицо Люпина с выпученными глазами и тонкой струйкой крови, стекающей с уголка приоткрытых губ. Стоя на коленях у мёртвого тела Невилла, Медея хотела рыдать в голос, но тогда для этого было не время. Сейчас для этого были все условия, но почему-то не хотелось. Это были не первые смерти в её жизни. Далеко не первые. Раненых и проклятых к ней приводили регулярно, и, увы, спасти удавалось не всех, как бы она не старалась. Однако в этот раз всё было иначе. В этот раз она даже не попыталась – просто не было возможности. Невилл умер слишком быстро, а Люпин пожертвовал собой, чтобы остальные могли сбежать. А она даже не попыталась их спасти. Не их, не тех двоих, которые были её товарищами, а она даже не смогла запомнить их имён. Сейчас Медею поглотило опустошение, но ему на смену придёт что-то другое. Это может быть злость, страх или скорбь, но будет чувство вины. «Нет, так нельзя. Нужно заняться хоть чем-то.» - решила Медея и встала. Покинув панцирь своего кабинета, она спустилась на второй этаж в лазарет. К её удивлению, там за маленьким столом сидела мадам Помфри. Конечно, очень логичным было присутствие целительницы в лазарете, но Медее казалось, что сейчас мадам Помфри должна быть с Тонкс, а не здесь. - Она действительно беременна? – Медея наколдовала себе простой табурет перед столом и села. - Да, - вздохнула мадам Помфри, - глупая девчонка уже на пятом месяце. Ещё и скрывала это. - Ну, её можно понять. Ведь идёт война, Тонкс не хотела отсиживаться на месте, пока остальные рискуют, - пожала плечами Медея. Нет, она не оправдывала Тонкс, но понимала. Её и саму порой мучило, что она всегда в безопасном лазарете, пока другие на поле боя рискуют собой. «Вся наша жизнь – поле боя, дорогая» - говорила тогда мадам Помфри и, конечно, была права. - Нет, нельзя! – неожиданно выкрикнула женщина и звонко стукнула ладонью по столешнице, - она рисковала не только собой, но и ребёнком! Ей уже давно нельзя было трансгрессировать! Сейчас ей вообще опасны перемещения, они могут привести к выкидышу! А ведь Люпин умер ради неё и их ребёнка! Гнев мадам Помфри исчез также неожиданно, как появился. Она сникла и, подперев лоб ладонью, опустила взгляд. Медея молчала. Она ничего не знала о беременностях, не знала, что беременным нельзя перемещаться. «Нужно будет этим заняться» - мелькнула до одурения когтевранская мысль. - Но ведь сейчас с Тонкс и ребёнком всё нормально? – осторожно спросила Медея. - Я не уверена, - выдохнула женщина, - Нимфадора в порядке, но беременность – это сложно. Много нюансов. В беременности волшебницы нюансов больше. У меня не было времени провести полную диагностику, займусь этим завтра. Да и тебе будет полезно поприсутствовать, поучиться. Медея поспешно кивнула. - Тонкс останется здесь, на Гриммо, - продолжала мадам Помфри, - чтобы я могла за ней присматривать. - Ясно, - снова кивнула Медея, признавая разумность решения. - Теперь иди, - отрезала мадам Помфри, - тебе тоже нужен отдых.