Тьма не разлучит нас. В окружении тьмы

Май 2000г. Весеннее солнце было настолько ярким, что его лучи доставали до угла, где целители варили зелья. Медея стояла у бурлящего котла и жадно втягивала носом поднимающийся пар. Запах был свежим, с нотками сладости, но он всё равно упорно не нравился девушке. Она деловито вытащила из шкафчика банку и подцепила тонкими пальцами сухой корешок. Острым ножом девушка мелко нарезала его и ссыпала в котёл. Горячие капли мелко подпрыгивали над бурлящей поверхностью. Медея помешала бурлящее варево и снова принюхалась: сладости в запахе как не бывало. «Наверно, отвлеклась.» - решила девушка, вспоминая, как отсчитывала корешки мандрагоры. Продолжая помешивать зелье, Медея охватила участливым взглядом лазарет, свою вотчину. Целители сновали между кроватями. Среди них мелькнули и сёстры Патил, временно перекочевавшие в «Ракушку». Всё было спокойно, и Медея решила, что этот день можно официально считать хорошим. Смахнув огонь из-под бурлящего котла, она палочкой остудила зелье, приманила стайку пустых флакончиков и разлила по ним варево. - О, привет, Уизли, - до Медеи долетел приглушённый общим гомоном голос одной из близняшек. Целительница оторвала взгляд от зелий. Среди кроватей, и правда, шагала Джинни Уизли. В бордовой мантии она напоминала живой огонь. Хотя по большей части это была заслуга огненно-рыжих волос. Джинни остановилась возле сестёр Патил, чтобы перекинуться с ними парой фраз. Падма указала на Медею, и Уизли резвым шагом направилась к ней. Медея составляла флакончики с зельем в шкаф, к таким же флакончикам. Джинни волновалась. Это было понятно по застывшим плечам и беглым пальцам, теребящим бордовый край мантии. - Что-то случилось? – выпалила Медея, опережая приветствия. Джинни вздрогнула и застыла. - Не знаю, - рассеянно проговорила рыжая. Её взгляд метался из стороны в сторону, не зная, за что зацепиться, - всё в порядке. Вроде бы. А что? Почему ты решила, что что-то случилось? – на одном дыхании протараторила она. - Ну это ведь лазарет, - заметила целительница, многозначительно вскидывая брови, - сюда приходят, когда что-то случается. - Да, точно, - выдохнула Джинни. Медея закончила составлять склянки и закрыла дверцу шкафа. Она ждала, когда Джинни продолжит. Не просто же так сёстры Патил указали на Медею. Но Джинни молчала, продолжая нервно сминать края мантии. Медею это даже немного забавляло: всегда решительная, дерзкая Джинни Уизли стоит и теребит кусок ткани, никак не решаясь всего лишь сказать, с чем пришла. Наконец, отрывисто выдохнув, Джинни выпустила мантию. - Я поговорить с тобой хотела. Давай внизу, - выпалила она и застенчиво добавила: - пожалуйста. Девушки покинули царство целителей и оказались в семейном гнёздышке Флёр и Билла Уизли. Медея привычно свернула к дивану в гостиной, но Джинни захотела покинуть дом и провела подругу на пляж. Волны накатывали лениво, перекладывая потяжелевшие от влаги песчинки с места на место. Ветер, по-весеннему лёгкий, обнимал девичьи фигуры. Лимонная мантия Медеи надувалась не очень рьяным парусом и слепила, сияя в свете почти летнего солнца. Медея стянула мантию и осталась джинсах и белой майке. Тепло майского дня стало ласкать открывшиеся солнцу бледные плечи. Целительница думала, что теперь, когда девушки остались только вдвоём, Джинни сразу всё расскажет, но она продолжала нервно молчать, пиная носком сырой песок, когда волны соскальзывали с пляжа. - Как там Тонкс и Тедди? – спросила Медея, когда молчание стало громче ленивых волн. Меди надеялась, что Джинни отвлечётся от своих нервов и, успокоившись, сможет нормально объяснить, зачем вытащила целительницу на улицу. - Тедди в порядке, а про Тонкс я не знаю, - ответила рыжая, продолжая гипнотизировать большую воду. Медею ответ смутил. Малышу Тедди не было и трёх месяцев. Он пока был слишком привязан к матери. Так как же можно знать, что с Тедди всё в порядке, и не знать про Тонкс? Медея озвучила этот нехитрый вопрос. - Просто Тедди у миссис Тонкс, - пояснила Джинни, мрачнея с каждым словом, - Тонкс никак не может свыкнуться с… ну… с ролью матери. Наверно, потому и оставила сына на того, кому это роль знакома – на бабушку. Медея не удивилась. Материнство и правда давалось непоседливой и импульсивной Тонкс, которая и так провела в четырёх стенах несколько месяцев, с трудом. Она рвалась в бой. Сначала напор мадам Помфри и профессора МакГонагалл сдерживали пылкость новоиспечённой матери, только недолго. Она приставала ко всем, кого удавалось поймать, и тащила на тренировки, стремясь вернуть форму и навыки аврора, которым Тонкс была раньше. Малышом Тедди больше занималась мать Тонкс – Андромеда. Высокая женщина с короной каштановых волос и добрыми глазами. Медея видела её всего пару раз, когда сама навещала Тонкс и её малыша. Встреча целительницы с Андромедой была короткой, но девушка успела понять, что миссис Тонкс строгая, но заботливая. - Наверно, это закономерно, - признала Медея. - Почему это? – вдруг воскликнула Джинни. Она повернулась так резко, что песок веером взвился вокруг неё, а рыжие волосы взметнулись языками пламени. Светло-карие глаза уставились на целительницу. Медея опешила от такой реакции. - Ну Тонкс же такая… импульсивная, - растерянно и немного с опаской ответила она, - с таким трудом мирилась с тем, что беременная сидит на Гриммо, а сражения проходят без неё. А ребёнок… его ведь с собой на поле боя не взять. Джинни как-то сдулась и кивнула, явно ворочая в голове какие-то неподъёмные мысли. Мысли ворочаться не хотели, цеплялись за кости черепной коробки, заставляя девушку морщиться и хмуриться. - Как думаешь, я сильно похожа на Тонкс? – выдавила из себя Джинни, вновь переводя взгляд на бескрайнюю перекатывающуюся волнами воду. - Ч-чего? – окончательно растерялась Медея. Джинни вела себя сегодня совсем не так, была какой-то странной. Это настораживало, - Так, Джин, выкладывай или я ухожу, - потребовала Медея, совсем теряя терпение. Джинни вздохнула. Затем ещё раз. Посмотрела на мокрый песок под ногами, откинула волосы за спину, опять сжала в пальцах край своей бедной мантии. - У меня задержка, - изрекла Уизли почти замогильным голосом. Медея не сразу поняла смысл сказанного. В голове только-только стали формироваться вопросы, порождённые новой волной замешательства, но Джинни не дала им вырваться наружу: - Ты ведь знаешь, что Гарри и Гермиона всё время где-то пропадают. Их не бывает по несколько недель. Они возвращаются на два-три дня и снова уходят, - тараторила рыжая, - В эти дни Гарри такой ненасытный. Ведёт себя как голодный зверь. Я стараюсь не забывать про контрацепцию, но… Гарри живёт одним днём. Не думает про «завтра», как будто никакого завтра не будет. В общем, Гарри так меня выматывает, что я просто забываю выпить противозачаточное зелье, - Джинни смущённо улыбнулась сама себе, наверняка оживляя воспоминания какой-нибудь бурной ночи, - в прошлый раз Гарри провёл со мной четыре дня, за которые мы вышли из спальни всего пару раз. А потом он пропал на целый месяц. Теперь вернулся и готов снова не выпускать меня из спальни, а я вдруг поняла, что месячных не было. Уже давно. У меня задержка, - закончила Джинни и снова перевела на Медею взгляд. Глаза, как два колодца, были наполнены волнением и надеждой непонятно на что. - Джинни, - поражённо проговорила Медея, - Ты беременна? - Я не знаю, - обречённо выдохнула Джинни и уселась на песок. Туда, куда ленивые волны не доставали, - я надеялась, ты сможешь мне сказать. Медея смотрела, как Джинни нервными пальцами выводит на песке незамысловатые узоры, и думала о том, какие мысли роятся в этой огненно-рыжей голове. Обрадуется ли Джинни, если Медея скажет, что она не беременна? А если беременна, захочет ли Уизли избавиться от ребёнка? Сможет ли? Но, опять же, что им делать, если Джинни оставит ребёнка? Гадать толку не было. Целительница достала из кармана джинсов палочку и произнесла короткое заклинание. На пару долгих секунд мир замер в ожидании. Джинни задержала дыхание, ветер перестал окутывать девичьи фигуры, даже волны затихли, делая набеги на пляж абсолютно бесшумно. На мгновение Медее показалось, что уже ничего не произойдёт. От живота Джинни потянулись тонкие струйки энергии. Сначала они напоминали дым от потухшего костра, но быстро крепли, сливаясь в плотный дымный клубок, мерно покачивающийся над девушкой. - Что это значит, Меди? – нервно процедила Джинни. Медея подошла к Уизли вплотную, чтобы лучше рассмотреть дымный клубок. Потоки энергии роились в нём, переплетались, как молодые ростки дьявольских силков на травологии. Они обвивали друг друга, пытаясь слиться воедино, стать одним целым, но что-то упорно им мешало. - Что это значит? – уже истерично повторила Уизли. - Пять-шесть недель, не больше, - задумчиво проговорила Медея, продолжая изучать клубок. - Что?.. То есть это?.. То есть я?.. О боже, - пробормотала рыжая. Она закрыла лицо дрожащими ладонями и бухнулась на песок, который мягко принял её в свои объятия. - Да, Джин. Ты беременна.

***

Медея стояла у окна. Придерживая рукой занавеску, она смотрела как яркий солнечный диск медленно, но верно топится в ленивых волнах на линии горизонта. Девушке казалось, что можно услышать, как шипит разгорячённое солнце, соприкасаясь с холодной водой. Разумеется, только если очень захотеть. Но никто из присутствующих в комнате не хотел. В гостиной коттеджа «Ракушка» витало такое материальное напряжение, что казалось, что его можно потрогать руками. Истерика Джинни закончилась. Девушка больше не рыдала, не кричала, что она «глупая курица, умудрившаяся залететь во время войны». Она просто сидела на диване с красными опухшими глазами и иногда всхлипывала. Рядом сидела обеспокоенная Флёр и, поглаживая золовку по ссутулившейся спине, шептала что-то успокаивающее. Здесь же, у камина, стоял и Билл Уизли. С того момента, как узнал о беременности сестры, он не произнёс ни слова. Медея пыталась прочесть его эмоции, но мужчина отвернулся к костру, устроившему танец теней на его лице. Время от времени в гостиную спускалась мадам Помфри. Вот на её лице эмоции были написаны, как на книжных страницах. Женщина была недовольна и, может, даже зла. Оно и понятно: она только-только разобралась с беременностью Тонкс, а тут на голову свалилась беременная Джинни. Тем не менее, своё недовольство мадам Помфри решила оставить при себе. Она только всовывала в руки Джинни флакончики с успокаивающими зельями и скрывалась на втором этаже коттеджа. На пляже друг за другом появились две фигуры, скрытые от Медеи мантиями и капюшонами. Одна фигура, высокая и ловкая, резво ступала к коттеджу. Вторая, маленькая и плотная, семенила за первой, умудряясь не отставать. Фигуры ворвались в дом без стука, при пересечении порога превратившись в Гарри и миссис Уизли. - Это правда? Ты беременна? – суетливо спросил Поттер и подбежал к Джинни так резко, что капюшон соскользнул со взъерошенной головы. Джинни кивнула так, будто позволила кому-то накинуть на её шею петлю. Глаза влажно заблестели и выпустили хрустальные слезинки сбегать по щекам. - Чего ты плачешь? Это же замечательно, Джинни! – воскликнул Гарри, падая перед ней на колени и захватывая дрожащие пальцы своей девушки в плен своих широких ладоней, - у нас будет ребёнок, - сказал он ласково, глядя в опухшие от слёз глаза. - Что в этом замечательного, молодой человек? – строгий голос разрушил трепетность момента. Миссис Уизли наградила парочку мрачным взглядом и стянула мантию, кинула её на кресло, будто она была простой тряпкой. Это выдавало крайнюю степень недовольства хозяйственной женщины. Уперев руки в покатые бока, она необъяснимым образом коршуном нависла сразу над всеми присутствующими. Даже Медее стало не по себе, а уж Гарри и Джинни чувствовали себя совсем неуютно, хоть и храбрились для вида. - Если вы не заметили, идёт война. Нас всех могут убить! В любой момент могут нагрянуть Пожиратели! В любой! А вы?! Решили, что это подходящее время, чтобы делать детей?! – напустилась миссис Уизли на дочь и отца её будущего ребёнка. Джинни смотрела на мать, как загнанный зверь. Медея могла поклясться, что, если бы Джинни могла, она бы спряталась за Флёр, продолжающую успокаивающе поглаживать младшую Уизли по спине. Гарри же выглядел растерянным – миссис Уизли отчитывала его, наверно, впервые в жизни, - но не напуганным. Он прочистил горло, давая себе время, и повернулся к суровой женщине. - Мы этого не планировали, миссис Уизли, - спокойно сказал он, - но так уж получилось. - Получилось?! – зло взревела женщина, - Да о чём вы только думали?! Хотя и так ясно, что ни о чём. Если самим не хватило мозгов подумать о предохранении, спросили бы у старших… - А у кого вы спрашивали, мам? – миссис Уизли вдруг перебил сын. Билл продолжал смотреть в камин, а голос оставался таким спокойным и будничным, будто здесь обсуждался рецепт пирога, - в прошлые смутные времена у вас с отцом появились Фред с Джорджем, Рон, да и сама Джинни. И никакая опасность вас тогда не остановила. - Это разные вещи, Уильям Уизли. И смотри на мать, когда я с тобой разговариваю! – миссис Уизли мгновенно переключилась на Билла. Спина, в которую ткнулся строгий материнский палец, мгновенно напряглась. Билл медленно повернулся к женщине и посмотрел на мать упрямыми глазами. - Мы с твоим отцом рожали детей во времена смутные, тёмные – это так. В опасные времена – без сомнения. Но всё же не настолько опасные, - цедила женщина сквозь зубы, - то, что было в наше время, полноценной войной назвать нельзя было, не то, что сейчас. - Какими бы ни были времена, вы не можете изменить того, что уже случилась, миссис Уизли, - снова заговорил Гарри. - Ошибаешься, Гарри, - женщина назидательно подняла указательный палец и обвила своих детей и их вторых половинок строгим взглядом, - я могу попросить Поппи исправить вашу глупость, - её взгляд остановился на Поттере. Миссис Уизли мрачно кивнула своим мыслям и уже собралась отправиться на второй этаж за мадам Помфри, но тихий голос Джинни заставил её остановиться. - Ты хочешь избавиться от моего ребёнка? – слова девушки разбежались по тишине комнаты. Вопрос казался глупостью. Разве может мать семерых детей желать смерти своему нерождённому внуку? Чушь ведь! Только миссис Уизли молчала, и до всех доходил смысл её молчания. - Этого не будет, - отрезал Гарри. Он уже стоял, закрывая Джинни от матери. Сама же Джинни смотрела на мать так, будто не могла поверить в происходящее. Да, Джинни понимала, что мать будет злиться, ведь для детей сейчас и правда не время, но это уже слишком. Миссис Уизли медленно повернулась к парню. Её глаза потемнели от злости, и Медея ждала, что сейчас женщина обрушится на Гарри смертоносным ураганом, но она вдруг смягчилась. - Вы ещё слишком юны и необузданны… - выдохнула миссис Уизли. - Мы уже не дети, мама, - нашедшая в себе смелость Джинни встала рядом с Гарри, собираясь защищать вместе с ним своего ребёнка, - и ты не можешь принимать решения за нас. - Верно, милая, - Гарри взял девушку за руку и шагнул. В сторону, чтобы обойти миссис Уизли, - пойдём, Джинни. Трансгрессируем туда, где сможем спокойно поговорить. - Ни в коем случае! – воскликнула Женщина и с неожиданной прытью кошки преградила молодым людям дорогу. - Миссис Уизли… - возмущённо начал Поттер, но его перебила Медея: - Джинни больше нельзя трансгрессировать, Гарри. Это опасно для ребёнка. Гарри уставился на целительницу, всё это время молча наблюдавшую за семейной драмой. Последние лучи заходящего солнца резвились в чёрных волосах, создавая вокруг лица девушки светящийся ореол. Казалось, парень хочет взглядом уговорить Медею передумать, изменить мнение, взять слова назад, но только слово – не воробей. - Ладно, - пробормотал Гарри своим мыслям. Парень развернулся к Джинни и вдруг опустился на одно колено. Гарри смотрел на девушку уверенно, будто принял решение, которое гарантированно изменит его жизнь к лучшему. - Джиневра Уизли, ты выйдешь за меня? – тихо, но решительно спросил Гарри, глядя Джинни в глаза. - Да, конечно да! – взвизгнула Джинни так быстро, будто всю жизнь ждала, когда же Гарри спросит её об этом. Девушка бухнулась на колени и принялась целовать парня, не замечая, куда именно. Под её поцелуи попадали и щёки, и нос, и глаза. Гарри пытался обнять Джинни, но её непоседливые рывки ему ужасно в этом мешали. - Как т`гогательно, - умилённо вздохнула Флёр, - и так похожи на нас. Как думаешь, милый? Билл Уизли обошёл диван и встал за супругой, положив руки ей на плечи. - Так и есть, родная, - сказал он и чмокнул жену в светловолосую макушку. Миссис Уизли обессиленно рухнула в кресло, впервые осознавая, что её дети выросли.

***

Сегодня в «Ракушке» царила суета. Флёр с самого утра торчала на кухне, прервавшись лишь для того, чтобы наложить заклинание незримого расширения на гостиную. Невестке во всех делах помогала хмурая миссис Уизли. Билл, Гарри и мистер Уизли с самого утра сновали по территории вокруг коттеджа, обновляя и усиливая защиту. В расширившуюся гостиную всё утро прибывали гости. А всё из-за Гарри и Джинни. Гарри не шутил, когда сделал Джинни предложение. Они хотели не просто связать себя узами брака. Они хотели, чтобы узами брака их связала магия. Уже на следующий день Гарри ушёл из коттеджа, нашёл Кингсли и уговорил его провести свадебную церемонию. Кингсли, конечно, сначала пытался отказаться. Когда понял, что это бесполезно, пытался уговорить его хорошо подумать, но Гарри был упрям и настойчив. Церемония планировалась маленькая и тихая. Можно сказать, семейная. В кругу самых близких. Вот только близких оказалось многовато. Ещё вчера в коттедж прибыли мистер и миссис Уизли, а сегодня с самого утра на пороге появлялись то Чарли Уизли, то Джордж в компании своей девушки Анджелины Джонсон, то Гермиона Грэйнджер. Кроме того, в качестве гостей на свадьбу прибыли Симус Финниган, Тонкс с малышом Тедди на руках, пышная дама, которую представили тётушкой Мюриэль, Эрвин и, конечно, Кингсли Бруствер, которому и полагалось вести церемонию. Все красивые, разодетые, будто за порогом их убежища не бушевала война. Да и сама Медея, будучи приглашённой гостьей, одолжила у Шаи атласное платье нежно-голубого цвета, теперь цепляющееся бретельками за бледные плечи. Платье, купленное на фигуру Шаи, почти лишённую каких-либо выпуклостей, соблазнительно обтягивало пышную грудь Меди. Юбка доходила до середины голени, а высокий разрез не позволял сделать платье закрытым. - Отлично выглядишь, Аддамс, - присвистнул Финниган, когда Медея спустилась из лазарета. В ответ девушка лишь смущённо улыбнулась. - В`гемя настало, - объявила Флёр. Все вышли на пляж. Волны шумели, создавая свадебную романтику. Ещё вчера Билл наколдовал алтарь, который Флёр, Джинни и Медея весь вечер украшали весенними цветами. По бокам алтаря мелькали ярко-красные и нежно-розовые тюльпаны, фонариками желтели нарциссы, короткими гирляндами пестрели мускари и крокусы. На самом алтаре стоял высокий гранёный бокал, а перед ним на маленькой подушечке лежали два серебряных колечка. Кингсли бруствер встал по одну сторону алтаря, а Гарри и Джинни – по другую. Остальные окружили их плотным кольцом. Джинни выглядела так легко, будто выходила не замуж, а на обычную прогулку. Платье хоть и было белым, больше напоминало пляжное, чем свадебное. На ногах балетки, в волосах – заколка, очень старая на вид. Одну руку обвивала синяя лента – не к месту, но против традиций не попрёшь. Гарри выглядел не лучше в брюках и рубашке навыпуск. - Мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями единения Гарри Джеймса Поттера и Джиневры Молли Уизли, - торжественно пробасил Бруствер. Гарри взял с алтаря бокал, и они с Джинни схватились за него, как два утопающих за соломинку, глядя друг другу в глаза. Все гости затихли. Медея почувствовала, как в воздухе заструилось что-то странное. Энергия, древняя магия, накрывшая куполом всех, хоть центром её внимания и являлись только Гарри и Джинни. - Клянётесь ли вы любить и уважать друг друга? - Клянёмся, - вместе ответили почти молодожёны. - Клянётесь ли вместе идти по жизни и через горести, и через радости? - Клянёмся. - Клянётесь ли почитать друг друга и в богатстве, и в бедности? - Клянёмся. - Испейте до дна свои клятвы, - великодушно приказал Бруствер. Гарри опустил руки, оставив бокал своей невесте. Джинни сделала быстрый глоток и передала бокал почти супругу. Гарри пил долго и вдумчиво, будто запоминал каждое слово из того, на что подписывался. Осушив бокал до дна, парень со звоном вернул его на алтарь. Бруствер взял подушечку, на которой заигрывающе блестело отражающее солнце серебро. Закрыв глаза, Бруствер заговорил: - Эти кольца станут символами вашей любви, не имеющей конца. Станут напоминанием ваших клятв, не имеющих срока давности. Станут доказательством вашего единства. Кольца с каждым его словом светились ярче, как будто впитывали солнечный свет, превращаясь в огонь. Но стоило Кингсли замолчать, кольца тут же погасли. Гарри взял то, что поменьше, и надел на дрожащий палец Джинни. Она же взяла второе кольцо и надела его на палец Гарри. - Скрепите свой союз поцелуем, - разрешил Бруствер. Гарри, будто только этого и ждавший, прижал Джинни к себе и прильнул к её губам. Джинни обвила его шею, и её пальцы тут же запутались в его непослушной шевелюре. Они целовались так, будто вовсе забыли о том, что на пляже они не одни. Лёгкое сияние на миг охватило их и тут же пропало. Древняя магия дала знать, что отныне согласна считать их единым целым. Все вокруг растроганно вздыхали. Гермиона усиленно моргала, из последних сил сдерживая рвущуюся из глаз радость за друзей. Миссис Уизли не сдерживалась и пустила несколько печально-счастливых слёз на плече у мужа. Когда Гарри и Джинни наконец оторвались друг от друга, Бруствер добродушно улыбнулся и объявил: - Теперь можете считать себя мистером и миссис Поттер. Друзья и родные бросились поздравлять молодожёнов. Медея, в числе прочих, крепко обняла Гарри и Джинни и от всей души пожелала им счастья. Празднование быстро перенеслось в коттедж, где гости отведали кулинарные шедевры Флёр и миссис Уизли. До поздней ночи все веселились, будто хотя бы на один вечер смогли забыть о том, что происходит с миром. Даже Медея смогла ненадолго забыть, что не может спать из-за кошмаров, ведь этой ночью для её бессонницы была вполне позитивная причина. Когда же гостиная уже под утро опустела и вернулась к своему нормальному размеру, Медея поднялась на второй этаж, позволяя молодожёнам организовать брачное ложе. В лазарете спали все, включая дежурную целительницу – престарелую даму, уснувшую за столом в центре большой комнаты. Убедившись, что всё в порядке, Медея поднялась выше, в спальню целителей. Выскользнув из платья, девушка повесила его на спинку кровати и легла, закутавшись в тонкое одеяло. Не особо надеясь на долгий сон, Медея закрыла глаза.

***

Следующее утром, как и многие другие, девушка провела в лазарете. Когда же ближе к обеду она спускалась на первый этаж, то надеялась застать там счастливых молодожёнов. В противовес её ожиданиям, в гостиной народу было гораздо больше. В креслах сидели Эрвин Хлуминг и Кингсли Бруствер. Оба мужчины выглядели строго и немного виновато. У окна, сунув руки в карманы, стоял хозяин дома Билл Уизли, с жалостью и неумолимой решительностью разглядывающий сидящих на диване Гарри и Джинни. - Нет, Гарри, нет, - упрямилась Джинни, - вместе и в горести, и в радости! Мы поклялись только вчера. Как ты мог так быстро забыть? Лицо новоиспечённой миссис Поттер источало вселенскую печаль, которую она изо всех сил сдерживала. Медея замерла на ступенях, не решаясь пойти дальше и привлечь внимание. Разговор явно не предназначался для любопытных ушей. - Я ничего не забыл, Джинни. Мы и будем вместе. Мы ведь теперь единое целое, Джинни, - сказал Гарри. Он говорил нежно и вкрадчиво, как говорят с ребёнком, который не хочет понять, зачем ему уезжать от бабушки и снова идти в школу. - Ты же знаешь, сестрёнка, что твой муж – Избранный, - добавил Билл, - За ним охотятся все Пожиратели Смерти и сам Реддл. Они будут охотиться за тобой и за вашим ребёнком, когда узнают. - Чем дальше ты будешь находиться от Британии, тем безопаснее для тебя и ребёнка, - поспешил вставить слово и Эрвин. - Ты ведь умная девушка, Джиневра, - бас Кингсли громовым раскатом прозвучал в комнате, - ты же должна понимать все риски. - Пожалуйста, Джинни, - умоляюще протянул Гарри. Поттер смотрел на супругу с таким волнением, с такой безропотной мольбой, что её сердце стало смягчаться и сдаваться под напором четырёх мужчин. - Что я буду делать в России? Я там никого не знаю, - вздохнула Джинни. Упрямство её голоса крошилось, осыпаясь под ноги. Она откинулась на мягкую спинку дивана. - Мои друзья о тебе позаботятся, - поспешил заверить её Эрвин. Медея, ощущающая себя бессовестным шпионом. Аккуратно, чтобы не издать ни одного случайного шороха, она вернулась на этаж лазарета, готовая делать вид, что не успела ничего услышать, но это было не нужно. Уже вечером Джинни сама рассказала ей, что её решили спрятать от Реддла в российской глубинке под надзор друзей Эрвина. Эрвин и Кингсли сами планировали весь маршрут для Джинни и её сопровождающих. Было много проблем. Начиная с запрета на трансгрессию для Джинни и заканчивая закрытыми границами – Пожиратели Смерти боролись с бегством из страны. И всё же, цель поставлена: Джинни нужно было спрятать как можно дальше от сумасшедшего Тома Реддла. Потому маршрут был проложен, лазейки найдены и Джинни подготовлена морально и физически. И вот настал день «Х». С самого утра Джинни была на нервах и никак не могла найти себе места. То сидела в гостиной, перебирая флакончики с зельями, которые целых две недели для неё варила Медея, то со слезами вселенской жалости рвалась помогать в лазарете, то вдруг психовала и выбегала на пляж прощаться с родной страной. - Даже непонятно, это гормоны или она сама, - сказала наблюдавшая за метаниями подруги Гермиона. Они с Гарри собирались отправиться в путь сразу после Джинни. Поттер, как заботливый муж, терпеливым хвостиком таскался за женой. Помогал запомнить зелья, аккуратно уводил Джинни в сторону, когда её помощь мешала целителям в лазарете, ждал в сторонке окончания ностальгического приступа, держа в руках мантию на случай, если вдруг его благоверная замёрзнет. После обеда в «Ракушке» появилась Гестия Джонс. Заряженная на позитив, она вбежала в гостиную, расплёскивая радостную уверенность в замечательном будущем. Этой уверенностью женщина умудрилась заразить и Джинни, и Гарри, и даже вечного скептика Гермиону. Как будто только Медея задавалась вопросом, действительно ли Гестию переполнял позитив или женщина была потрясающей актрисой. Ближе к вечеру в коттедж сбежалось всё семейство Уизли. Все хмурые и нервные. А самой хмурой, а также и печальной, была миссис Уизли. Едва появившись, она усадила дочь на диван и заключила в объятия, отказываясь уступать своё самое младшее чадо даже родному отцу. Медея, время от времени спускавшаяся в гостиную из лазарета, наблюдала однообразную картину, как то Гарри, то мистер Уизли пытаются отвоевать Джинни себе, но миссис Уизли, подобно дракону, оберегающему свою принцессу, никого к ней не подпуская. Когда стемнело, в «Ракушке» появились последние визитёры, которых с волнением ждали Уизли. На пороге стояли Эрвин и широкоплечий мужчина. На вид ему было не больше сорока. Глаза светились жизнью и шкодливостью. Тонкие губы вежливо улыбались в окружении небрежной щетины. Медее показалось, что он выглядит как человек, готовый подписаться на любую авантюру. - Глеб Стрельцов, - объявил Эрвин. Глеб вежливо кивал каждому, кого ему представлял Эрвин. Уизли смотрели на него, как стая волков на медведя. Ещё бы, ведь большой русский медведь собирался увезти их маленькую Джинни в свою берлогу. Только Гарри сердечно пожал руку человеку, который не испугался сильнейшего тёмного волшебника современности и согласился помочь. - Стоит поторопиться, - объявил он, стоило знакомству завершиться, и вышел за дверь. Гестия, не пожелав смотреть на семейное прощание, выскользнула за ним. Джинни испуганно вздохнула, будто услышала приговор. - Пора прощаться, милая, - тихо сказал мистер Уизли и прижал Джинни к себе, наконец отвоевав дочь у супруги. Освободившись от долгих объятий отца, девушка попала в такие же долгие объятия матери, затем обняла братьев. Каждый нашёптывал на ухо сестре суровые напутствия. Гермионе, Флёр и Медее также достались порывистые объятия. Последним до супруги добрался Гарри. Он обнял девушку, а она прильнула к его губам, вовлекая мужа в страстный поцелуй. Он длился так долго, что остальным было неловко наблюдать за Гарри и Джинни. Первым не выдержал Эрвин. Он тактично прочистил горло, пытаясь привлечь внимание Поттеров, но они словно и не услышали. Соединившись в страстном порыве, они, казалось, вовсе забыли, что вокруг них есть другие люди. Тогда вперёд выступила Гермиона. Она беззастенчиво хлопнула друга по плечу. Гарри нехотя оторвался от жены, чтобы повернуться к Грэйнджер. - Джинни там вообще-то ждут, - напомнила девушка, кивнув в сторону двери. - Да… да, - растерянно повторил Гарри, будто и правда только сейчас вспомнил, зачем они здесь собрались, - тебе пора, Джин. Парень нехотя выпустил девушку из объятий. Её глаза сразу стали какими-то покинутыми, наполнились влажным блеском. Она шмыгнула носом, но сразу нарисовала на грустном лице ободряющую улыбку. - Вы меня дальше не провожайте. Не люблю долгие прощания, - храбрясь, вздохнула девушка. Она провела дрогнувшими пальцами по уставшей щеке Гарри и отвернулась, украдкой стерев не удержавшуюся слезу. Ребята с тоской наблюдали, как Джинни поспешила выйти на улицу, будто боясь передумать. Гестия, чувствуя готовность миссис Поттер в любую секунду заскочить обратно в коттедж, обняла ту за плечи. - Очень вовремя, - пробормотал Глеб, доставая из-под мантии обсыпавшуюся еловую ветку. Одной рукой Гестия провела по иголкам, мягко прогнувшимся под её пальцами. Вторая рука, продолжающая держать за плечи Джинни, слегка подтолкнула рыжеволосую, призывая последовать её примеру. Джинни пугливо протянула руку и коснулась ветки там, где иголки ссыпались, освобождая места девичьим пальцам. Девушка бросила последний взгляд на семью и махнула рукой на прощание, изо всех сил растягивая губы в улыбку. Улыбка выглядела искусственной, словно пластиковой, но всё лучше горьких слёз. Поток перемещения поглотил Глеба, Гестию и Джинни, подняв песочный вихрь. Миссис Уизли громко всхлипнула и зарыдала – храбриться больше было не перед кем. - Может, чаю? – поспешила предложить свекрови Флёр. Женщина невнятно согласилась, и семейство Уизли с Гарри и Гермионой, которые тоже были частью этой большой семьи, скрылись внутри коттеджа. Медея осталась на пляже одна. Вечер был тёплым, безветренным и, что самое главное, не поздним. Сегодня девушке предстояло ночное дежурство, но до него ещё было время. А пока Меди хотелось сделать то, что удавалось очень редко – побыть одной. Она подошла к воде – сегодня волн почти не было. Пальцы коснулись мягкой стихии и вздрогнули от холода – к июню воды Северного моря ещё не прогрелись. Громкий хлопок заставил Медею в испуге схватиться за палочку. Девушка обернулась и выставила своё оружие, целясь в фигуру, скрытую мантией и темнотой. - Кто ты? – крикнула Медея, целясь в незваного визитёра. Фигура вздрогнула и на секунду замерла. Затем встрепенулась и завозилась. На кончике палочки визитёра зажёгся Люмос и осветил медовые волосы и по-кошачьему жёлтые глаза. - Не обязательно тыкать в меня палочкой, - немного обиженно заметила Ронни. - Ты меня напугала, - облегчённо выдохнула Медея, опуская палочку. - И чего так пугаться? Здесь столько защитных заклинаний, что и свои добираются с трудом, - напомнила Вероника и подошла к подруге. - Если ты хотела попрощаться с Джинни, то немного опоздала, - заметила Меди, игнорируя предыдущую реплику Ронни. - Жаль, конечно, но я здесь не для этого, - серьёзно известила Вероника. Медея с любопытством наблюдала, как Ронни торопливо наколдовывает на пляже маленький столик и стульчики, а также небольшую коробочку на столе. - Я не очень хорошо готовлю, а уж до Грейс Нотт мне совсем далеко, - оправдываясь, Ронни заняла один из стульев и принялась стягивать с коробочки крышку, - но я всё равно надеюсь, что тебе понравится. Вероника жестом фокусника стащила крышку с коробки, представив Медее своё кулинарное творение: небольшой тортик с немного кривоватыми кремовыми цветами. - С Днём рождения, Меди, - улыбнулась Вероника.