Из Франции с любовью

      Сегодня был важный день в жизни Лисы, так что Дженни не могла его пропустить, несмотря на расстояние, разделяющее их.       Пока Лиса только завершала обучение в старшей школе в элитном закрытом заведении для юных леди, за которое её родители немало заплатили, Дженни уже как год училась в бизнес-школе во Франции — одной из лучших в мире. К сожалению, они не могли пройти этот путь вместе из-за разницы в возрасте в один год.       Лису всегда тянуло к людям постарше, уже зрелым и сформировавшимся личностям, и с Дженни ей было вполне комфортно. Но она всё равно боялась, что этот год, проведённый на расстоянии, станет пропастью между ними. Они всегда были близки, но теперь?       Всё могло серьёзно измениться.       Да, они поддерживали общение ежедневными переписками и даже встречались по праздникам (на Рождество Лиса получила лучший подарок от Дженни — крепкие тёплые объятия вживую), но этого было мало. У Дженни, наверняка, появились другие подруги в бизнес-школе. А вдруг теперь ночёвки с соседками по комнате были интереснее, чем с Лисой?       Родители говорили Лисе, что она просто переживала за их дружбу, ведь это важная часть её жизни.       Но с благоговейным страхом на душе она осознала, что ревновала Дженни к другим. Боже, это так по-детски глупо — ревновать того, кто даже не был твоим. Проблема в том, что Лиса выросла в семье, в которой её боготворили и обожали как единственного ребёнка, и она привыкла получать то, чего хотела.       А она хотела Дженни.       С момента осознания Лиса не одну ночь провела, засыпая с мыслями о ней. Она любила рассматривать её селфи в социальных сетях, намеренно игнорируя общие фотографии с новыми подругами (она самовлюблённо считала, что только она была особенной, единственной и неповторимой в жизни Дженни).       Перед экзаменами она совсем не волновалась, потому что попросту забыла о страхе, погрузившись в мысли о Дженни. Экзамены она таки сдала, действуя на автомате и надеясь на долгосрочную память, а потом вся её жизнь превратилась в отсчёт дней до выпускного.       Дженни приезжала к Лисе именно на выпускной. «Я не могу пропустить такой важный день для тебя, крошка», — написала она после того, как сообщила новости о приезде.       Когда настал этот день, Лиса не могла поверить в своё счастье — она дождалась. Сердце трепетало в груди как птичка колибри, запертая в клетке. Тревожность мешалась с предвкушением, и эта ядрёная смесь замедляла все мыслительные процессы.       Лиса будто прожила начало дня, заключённой в мыльном пузыре, и покинула его, только когда частный самолёт семьи Ким приземлился. С замиранием сердца она следила за тем, как Дженни покидала борт, элегантно вложив ладонь в руку телохранителя, предложившего помощь.       Лёгкая ткань костюма струилась по фигуре, а шёлковый шарфик отливал бирюзовыми переливами на свету. Она была подобна ангелу, спускающемуся с небес в ярких ослепляющих лучах. Тёмные волосы обрамляли лицо, освещённое очаровательной улыбкой. Дженни Ким — это сдержанная элегантность в стопроцентной концентрации.       Каждый её шаг по направлению к Лисе был полон грации. Она даже не шла, а словно плыла, несмотря на тонкие длинные шпильки. Мерный стук каблуков ещё больше погружал Лису в транс, и она вернулась в реальность, лишь ощутив на талии тёплые — обжигающие любовью — ладони.       Боже, наконец.       — Ты здесь, — застыв в восхищении, прошептала Лиса. Кто-нибудь, ущипните её, чтобы проверить, не сон ли это. Потому что по ощущениям она в сказочном раю: Дженни ведь рядом.       — Я и правда здесь, крошка.       С губ сорвался смех, который невозможно сдержать из-за безмерного счастья. Он рождался в глубине души, вырывался наружу и напоминал звон нежных колокольчиков. Лиса растянула губы в ответной улыбке, слёзы застыли в глазах и на влажных ресницах как сияющие бриллианты.       Вот, что значило чувствовать себя живой.       — Я уже говорила, что не могу пропустить этот день? Это твой выпускной, я должна быть с тобой. Так что поздравляю, выпускница.       Лёгкая усмешка танцевала на губах, покрытых тонким слоем персикового блеска для губ. Дженни наклонилась к лицу Лисы и оставила быстрый, но ощутимый поцелуй на её щеке. Волна приятного тепла быстро распространилась по всему телу, и кровь прилила к щекам. Дженни умела смущать. Этому теперь учили в бизнес-школах?       Или дело в том, что Дженни была особенной для Лисы?       — Спасибо, бывшая выпускница, — неловко рассмеялась Лиса, надеясь сгладить ситуацию. Если она продолжит пялиться на повзрослевшую и ставшую ещё прекраснее Дженни, то это будет не очень красиво, а её вообще-то обучали этикету и манерам. — Сегодня действительно важный день, и мне нужна твоя помощь. Либо я выбираю идеальное платье, либо никуда не иду. И я говорю серьёзно.       — Ого, как радикально. Я обязана помочь. Подарок, к слову, будет чуть позже, хорошо?       Сердце забилось быстрее от предвкушении. Дженни безусловно была хороша в подарках, а Лиса — плоха в отгадывании, так что она даже не могла предположить, что её ждало в этот день. Тем более они целый год провели в разлуке, что ситуацию не улучшало. Хотя, как оказалось, страхи о том, что Лиса больше не нужна Дженни, были ложными.       — Ты и есть мой подарок, Джен.       Больше Лисе и не надо.       — Я знаю, и я польщена, крошка, но… — Дженни сверкнула загадочной ухмылкой, — подарок тебе должен понравиться. Я старалась.       И вот Лиса уже не могла думать о платьях и банально дышать, потому что Дженни была рядом. Наконец-то рядом.

***

      В просторной гардеробной с высокими потолками она всегда чувствовала себя маленькой. Десятки нарядов и туфель, аксессуаров и украшений — всё только для неё одной. Неудивительно, что Лиса может переоценивать свою значимость, ощущая любовь родителей вселенского масштаба, выражаемую подарками.       Но только в объятиях Дженни чувствовала себя по-настоящему любимой, важной и особенной. Она всегда смотрела на Лису, проникая пронзительным взглядом в самую душу. Именно от её касаний под кожей взрывались фейерверки, дыхание замирало, а сердце пропускало удары.       Сейчас все ощущения в разы острее. Лиса постоянно оборачивалась, чтобы не упустить Дженни из вида, и ловила взгляды, от которых улыбка сама по себе возникала на лице.       — Как же я скучала по этому месту, — положив руку на сердце, сказала Дженни.       Летом перед переездом во Францию Дженни много времени проводила в особняке Манобан. Горничные и кухарки полюбили её и считали неотъемлемой частью Лисы: по отдельности их не воспринимали. Экономка всегда спрашивала, как поживала Дженни, скучая по ней так же сильно, как и сама Лиса.       Раньше они часто проводили время в гардеробной, обсуждая творения в коллекциях известных модных и ювелирных домов. Составляли образы и просто веселились, притворяясь леди Дианой в маленьком чёрном платье — платье «мести». Тогда Лиса не подозревала, что целый год не сможет видеться с Дженни.       Но сейчас всё снова на своих местах. Нечего грустить.       — Идём, мне нужно выбрать платье. Я уже отказалась от половины и готова сжечь другую половину.       Судя по тому, как яростно блеснули глаза Лисы, она не шутила. Дженни обожала её боевой настрой, несмотря на то, что она в их паре всегда отвечала за серьёзность и сдержанность. Вместе они создавали баланс как инь и янь. Идеальная гармония.       — Со всеми платьями явно что-то не то, — в расстроенных чувствах пробормотала Лиса, постукивая ногтём по подбородку.       Дженни подошла ближе и встала за спиной Лисы, кидая беглый взгляд на вешалку с платьями. Неудивительно, что Лиса была готова отказаться от них: они все совершенно не отражали её. Она же как ангел, невинный, нежный и изящный, с выразительными глазами, полными ребячества и детской беззаботности, и чувствительной непорочной душой.       — Лиса-я, почему половина платьев — тёмные, а другая половина — яркие?       Дженни кинула Лисе вопрошающий взгляд, от которого она мило покраснела и непринуждённо пожала плечами.       — Я просто хотела привлечь внимание. Быть в центре. Сиять. Всего-то.       О, какая же она очаровательная.       Рядом с ней Дженни забывала дышать, переставая отдавать отчёт в своих действиях. Разве так себя должно вести её сердце, когда она проводила время с подругой детства? Очевидно, что-то шло не так.       — Чтобы сиять, тебе достаточно быть собой, — в покровительственном жесте положив тёплую ладонь на плечо Лисы, улыбнулась Дженни. — И прежде чем ты начнёшь хныкать как ребёнок, я уже знаю, какое платье выбрать.       — Эй, я не ребёнок, — Лиса чуть было не показала Дженни язык, но вовремя опомнилась: это точно не сделает её взрослой в чужих глазах, — тем более я уже выпускница.       — Это не показатель. В моих глазах ты всегда будешь малышкой.       Дженни со смехом уклонилась от Лисы, которая хотела шлёпнуть её по руке. В этот раз она не сдержалась. Именно она отвечала за то, чтобы Дженни чувствовала себя свободной. Рядом с Лисой ей не нужно было думать, как поступать, чтобы поддерживать образ ответственной дочери. Она могла быть собой, и Лиса это ценила, очень ценила.       — Не правда, я уже не маленькая.       «Докажи», — уже была готова сказать Дженни, но замерла, когда её взгляд упал на манящие приоткрытые губы Лисы. Секунды молчания, казалось, теперь исчислялись веками. Мысли исчезли из головы, теперь только сердце усиленно билось в груди. О чём она только думала?       Проблема в том, что такие мысли уж слишком часто посещали разум Дженни. И кто её после этого назовёт сдержанной и приличной? Разлука сильно ударила по ней. Как говорили, она только усиливала власть тех, кого мы по-настоящему любили.       — Иди примеряй платье, которое я выбрала, — твёрдо сказала Дженни, нарушая тишину и разбавляя напряжённую ситуацию. Её хвалёная выдержка уже трещала по швам. — А я пойду за подарком.       Дженни бы с радостью выбрала контрастный душ, чтобы смыть с себя наваждение и избавиться от мыслей о Лисе, но вместо этого пришлось идти к экономке, которая следила за сохранностью подарка. Каждый уголок особняка навевал приятные воспоминания и доказывал, что они действительно изменялись.       Чтобы она ни говорила, Дженни видела в Лисе не малышку, не подругу детства, а девушку. Привлекательную красавицу, в глазах которой хотелось утонуть. Разлука одновременно и помогла, и нет. Одно понятно точно — личная встреча лишь усугубила ситуацию.       Кто знает, чем всё кончится? Дженни уже не нравилось то, как сходило с ума её сердце рядом с Лисой.       Дженни забрала из рук экономки красный футляр, обитый бархатом, внутри которого терпеливо ждал своего часа подарок. Она надеялась, что она всё так же, как и раньше, прекрасно знала вкусы Лисы. Наверное, впервые её охватил настолько сильный мандраж «Понравится или нет?»       Дрожащими пальцами сжимая футляр, Дженни поспешила вернуться в гардеробную. Через приоткрытые двери она наблюдала за магией преображения. Взгляд, словно завороженный, следил за каждым мягким скользящим движением Лисы, примеряющей платье.       Когда она указывала Лисе на это платье, она знала, что не прогадает. Единственное светлое, оно идеально подходили под ангельский лик Лисы. Лёгкое воздушное платье было подобно облаку, парящему в лучах заходящего солнца. Паутина шёлковых нитей струящейся ткани притягивала взгляды.       Она будет в центре внимания, как и хотела. Лично Дженни уже готова встать на колени перед Лисой.       Белый цвет, чистый и нежный, переливался золотистыми и светло-розовыми оттенками. Она сочетала в себе грацию, элегантность и торжественность. Жемчуг, которым был расшит корсет, добавлял праздничного лоска. Кончики пальцев закололо от неизъяснимого и необузданного желания коснуться шёлка — и Лисы заодно.       — Я знаю, что ты там, Джен, — весело усмехнулась Лиса, — я вижу тебя в зеркале.       Дженни вздохнула, коря себя за непредусмотрительность, и распахнула двери гардеробной. Теперь можно было подойти ближе и лучше рассмотреть Лису. А ещё — подарить подарок. Только не он украсит Лису, а она его. И это по меньшей мере.       — Ты божественно выглядишь, — не сдержала восторженного вздоха Дженни. — Как ангел.       Лиса залилась румянцем и опустила голову вниз, растерявшись от тяжёлого взгляда Дженни на себе. Она не могла перестать любоваться, хоть и ругала себя за то, что пялилась в открытую. Чтобы отвлечься от картинок, наполняющих её разум непристойностями (чёртово зеркало и чёртова фантазия), Дженни переключила внимание на подарок.       — Это твоё.       Дженни медленно, для создания томительной — убийственной — интриги, открыла крышку футляра. Лиса застыла, заметив колье, покоившееся на красном бархате. Воплощение роскоши и изысканности. Одновременно и в стиле Дженни, и в стиле Лисы.       — Колье Pluie de Cartier, — на губах Дженни расцвела улыбка. — Белое золото и бриллианты — как ты любишь.       — Боже, Дженни…       Дыхание перехватило. Бриллианты мерцали как звёзды на полуночном небе. Настоящее сокровище, созданное искусными мастерами, сейчас принадлежало Лисе с лёгкой руки Дженни. О, она точно не разучилась дарить подарки. И она всё так же хорошо знала предпочтения Лисы.       — Я не была уверена, что тебе понравится, — Дженни прикусила губу, чтобы скрыть смущённую улыбку довольства реакцией Лисы, — но я правда рада, что ты оценила подарок. Позволишь?       Лиса, не в силах хоть что-нибудь сказать, молча развернулась. Дженни подошла к ней вплотную, отмечая россыпь родинок на открытых плечах. Подрагивающими пальцами она уложила колье на напряжённую шею Лисы и принялась разбираться с застёжками. «Чёрт» и тихое шипение Дженни рассмешили Лису, которая до этого боялась дышать, чтобы не спугнуть момент.       Колье кубиками льда ощущалось на шее и приятно охлаждало, вызывая предательские мурашки вдоль позвоночника. Дженни сосредоточенно смотрела на колье, а Лиса пялилась на неё через зеркало, пока не поняла, что Дженни посмотрела на неё в ответ. От почти невесомых касаний подушечками пальцев по телу разносились электрические разряды.       Мир вокруг остановился. Имели значение только они вдвоём.       — Очень красиво, — только и смогла вымолвить Лиса.       В горле пересохло, внутренности стянулись в тугой узел от желания касаться и получать ответные касания. Жаль, что Дженни не умела читать мысли и понять, о чём Лиса мечтала вместо подарков и триумфа с белым платьем в выпускную ночь. Уголки губ поползли вверх.       — И это ещё не всё, — хитро ухмыльнулась Дженни, аккуратно кладя ладони на голые плечи Лисы. — Если с примеркой покончено, то мы можем провести время с пользой.       «Время с пользой» и ухмылка Дженни перемешивали всё в голове Лисы, и думала она только о непристойностях. Пришлось прочистить горло и подумать о котятах, чтобы выдавающая её с головой кровь отлила от щёк. Как оказалось, Дженни лишь предлагала перекусить персиками и пригубить шампанское прямиком из Франции. И кто такая Лиса, чтобы отказываться?

***

      Пока Лиса переодевалась в обычную одежду, чтобы не испортить платье к выпускному, Дженни направила прислугу в её комнату с персиками и шампанским. Подпись «Из Франции с любовью» должна понравиться Лисе, как и само шампанское. Дженни ответственно подошла к выбору марки. Нужно было создать особую — романтическую — обстановку, а не опьянеть. Но когда Лиса просто зашла в комнату, осветив её своей улыбкой, Дженни уже ощутила пьяную слабость в теле.       Нужно держать себя в руках. Но как, чёрт возьми?       Лиса вызывала в Дженни слишком много эмоций, бушующих внутри, из-за чего она не могла сосредоточиться на других вещах. На языке всегда крутилось её имя — Ла-ли-са. Даже когда они были далеко, только о ней мечтала Дженни. А сейчас они наконец вместе, и её наполняло счастье вместе со всеобъемлющей любовью.       — Я ещё за колье тебя не поблагодарила, а ты даришь мне уже второй подарок, — мило наморщила нос Лиса, присаживаясь на постель рядом с Дженни. — При том, что ты совершенно не обязана.       Лису всегда одаривали подарками, и они перестали иметь для неё значение, спасибо щедрым родителям. Но Дженни во всё привносила особенное значение, и сейчас щёки Лисы покрыты очаровательным розоватым румянцем, потому что она правда польщена. Оставалось разобраться с одним — как поблагодарить Дженни?       — А ты не обязана меня благодарить, Лиса-я, — весело сказала Дженни, склоняя голову набок. — Достаточно разделить с тобой это шампанское.       — Шампанское?       Игривая улыбка расцвела на губах Лисы. Она не заметила, как придвинулась ближе к Дженни, чтобы ещё больше ощущать жар родного тела и впитывать его в себя. В нос ударил лёгкий свежий аромат Chanel No. 5 Eau Première — любимая парфюмерная вода Дженни. Современная интерпретация легендарного аромата, более игривая и такая же утончённая, в чём и заключалась её прелесть.       Приятный аромат Дженни надолго застрял в сознании Лисы и её снах. Сочные свежие верхние ноты, нежные цветочные — средние и тёплые глубокие — базовые.       — Значит, для шампанского я взрослая, а для остального — маленькая?       Дженни тяжело вздохнула, подходя к объяснению издалека. Пора перестать уверять себя в том, что она видела в Лисе малышку из детства. Она давно повзрослела и стала ещё хорошее, и игнорировать её изящную взрослую красоту было бы преступлением.       — Я бы хотела извиниться и взять свои слова назад, если позволишь, — кротко улыбнулась Дженни. — Обещаю больше не шутить над нашей разницей в год. Простишь меня?       Когда Дженни посмотрела большими сияющими глазами на Лису, было невозможно не простить её. Поэтому она кивнула и похлопала её по плечу со словами «Прощаю», чтобы разрядить серьёзность обстановки. Пока у неё был шанс, нужно было веселиться. Пока Дженни была рядом, надо было её касаться, чтобы приятных ощущений хватило надолго.       — Конечно. Я ссориться не люблю. Да и это мы, Джен. Мы не должны ссориться из-за глупостей.       — Я рада. Теперь, взрослая, перейдём к шампанскому. Сомелье испепелил меня взглядом, пока я пытала его с выбором, но предложил мне Krug Rosé 2008. Розовое шампанское с ярким вкусом и нежным послевкусием — звучит идеально.       Лиса была готова захлопать в ладоши от восхищения ещё до того, как она сделала первый глоток. На светских вечерах она уже пробовала игристое вино, но шампанское, привезённое Дженни из Франции с любовью, казалось особенным. Пожалуй, даже слишком.       Зря она позволяла себе видеть во всём романтический подтекст, хотя они всего лишь подруги детства. Но не мечтать о Дженни представлялось чем-то совершенно невозможным. Тем более когда она сидела прямо напротив неё в опасной близости. Она была так близко и так далеко одновременно.       Пока Дженни разбиралась с шампанским, Лиса скучающе болтала ногами и обводила глазами комнату. Двери закрыты, окна прикрыты шторами, сквозь которых проникало не так много света. Приглушённость света создавала более интимную откровенную обстановку, что смущало и радовало Лису одновременно.       Оставалось следить за тем, как Дженни, тонкими длинными пальцами обхватив бутылку, разливала шампанское по бокалам ручной работы. Дыхание перехватило от красоты: проступившие вены, напряжённые руки, ангельски бледная кожа; нежно-розовый оттенок и жемчужная пена шампанского.       В комфортном молчании они сделали первый глоток. Krug Rosé — воплощение изысканности и сложности, нежности и свежести, яркости красных ягод и тонкости ванили и миндаля. Гармония — баланс. От длительного послевкусия Лиса была готова застонать. Идеально.       — Теперь я понимаю, почему ты настаивала на бизнес-школе во Франции, — усмехнулась Лиса.       Бокал пустовал недолго: за первым последовал второй.       — Это был приятный бонус, тем более Чеён тоже поступала туда, — согласилась Дженни, дёрнув плечом. Уголки губ невольно опустились вниз. — Твои родители всё ещё настаивают на Лондоне?       Лису планировали отправить учиться в лондонскую бизнес-школу, потому что многие из семьи Манобан учились там. Продолжение традиции родителям представлялось важнее, чем желания дочери, которым они почти всегда потакали. Это самое почти больнее всего ударило её, полоснув острым лезвием по сердцу.       Париж — Лондон. Больше трёх сотен километров по прямой между ними. Снова мучительное непреодолимое расстояние. Пожалуй, это главная причина, по которой Лиса так отчаянно цеплялась за каждую личную встречу с Дженни в этом году. Их последний шанс.       Последние часы и минуты, проведённые вместе, утекали сквозь пальцы как песок в песочных часах.       — Да, настаивают.       Лиса заглушила грустный вздох шампанским: опрокинула бокал и выпила всё содержимое залпом. Алкоголь обжёг горло, растёкшись приятным пьянящим теплом по телу. Пальцы стучали по тонкой ножке бокала в такт резво бьющемуся сердцу. Дженни скользила по ней обеспокоенным взглядом и кусала губы.       — Мы всё ещё по праздникам можем видеться.       — Этого мало.       Отчаяние плескалось в глазах Лисы.       Оно застыло в душе подобно ледяной глыбе и не собиралось смещаться с места. Разочарование, обострённое шампанским, сжимало бедное, и без того истерзанное сердце в тисках. Игривый огонёк потихоньку потухал, и Дженни с жаром клялась себе, что не даст этому случиться.       Но как? Как помочь Лисе? Как её утешить, если саму Дженни тоже изнутри раздирало на части из-за печали?       — Понимаешь, я весь этот год жила от праздников, потому что именно на них ты приезжала. Причём ко всей семье, а не лично ко мне, — голос предательски дрожал. — Мне хотелось хотя бы на пару дней побыть только с тобой, наедине. Чтобы во всей Вселенной существовали только мы. Я понимаю, желания имеют привычку не сбываться из-за жестокости этой самой Вселенной, но… — Лиса сделала глубокий вдох и продолжила говорить, изливая душу в слова, — я не готова жить так ещё два-три года.       Дженни не знала, что сказать.       Все мысли будто назло выскользнули из головы. Остался только аромат Chanel, смешанный с опьяняющим Krug Rosé. Сердце в груди билось, пропуская удары, пока кусочки фраз сливались воедино. Она не смела дышать, боясь разрушить таинственную, необычайно интимную обстановку.       Каждое слово было пропитано искренностью и страстью. Дженни видела, как огонёк в глазах Лисы снова загорался. Расстраивало лишь то, что их разлука стала подлитым в огонь маслом. Молчание затягивалось. Лиса распахнула светлые чистые глаза в ожидании ответа и в переживаниях.       В сердце Дженни наравне с ураганом эмоций разворачивалась целая галактика чувств, в центре которой восседала любовь. Как выразить вырывающуюся на волю любовь, если привык всё время её подавлять? Они же подруги детства. Не хотелось терять связь, крепко-накрепко связывающую их уже многие годы.       Могла ли Дженни так поступить с Лисой — впиться в её губы жадным поцелуем и исполнить свои мечты в день триумфа Лисы?       — Ты ничего не скажешь? — осторожно, подбирая аккуратные слова, чтобы не столкнуть себя в пропасть вниз головой, спросила Лиса.       Судя по живому румянцу на её щеках, подобному оттенку розового шампанского, монолог Лисы можно было приравнять к признанию в любви. Но полностью ли понимала это Дженни? Они всегда чувствовали друг друга на всех уровнях, но разлука сделала своё дело. Они обе боялись ошибиться и подвергнуть друг друга разрушению, но именно Лиса из них всегда была самой смелой. Дженни привыкла быть сдержанной и ответственной.       — Лиса, я…       — Я просто хочу тебя обнять, — выпалила на одном дыхании Лиса, оборвав слова Дженни.       Она не готова услышать отказ. Она просто хотела закутаться в нежность выражения глаз Дженни и чувствовать радость, что заполняла её душу до краёв. Она просто хотела поцеловать подругу детства, хотя сказала «обнять». Она хотела потакать своим желаниям в том, что касалось Дженни, но боялась, что её сочтут чрезмерно эгоистичной.       — Обнимай, — рвано, на выдохе.       Трогательно.       Лиса подалась вперёд в желании окольцевать плечи Дженни, но не успела даже коснуться объекта желаний и снов, как капли шампанского оросили верх Дженни. Она уже давно избавилась от шёлкового шарфика и скинула твидовый жакет, оставшись в топе на тонким бретелях, и сейчас бледная кожа покрылась липким шампанским.       Извинения даже не успели вырваться из уст Лисы, потому что алкоголь ударил в голову и она сделала совершенно другое. Что-то, о чём она точно пожалеет, как протрезвеет. Прежде чем капли начали скользить вниз, Лиса припала к нежной коже губами, обжигая Дженни и срывая пару тихих стонов от удивления.       — Лиса… — сдавленно пробормотала Дженни, когда губы Лисы сомкнулись на чужой коже.       «Прости, не удержалась», — должна была сказать она и отстраниться. Но проблема в том, что дочь богатых родителей плохо умела извиняться. Зато любила получать то, что хотела. А хотела она Дженни и только её — точка. Ею невозможно насытиться.       — Остановись, — горячий шёпот опалил ушную раковину. — Мы не должны…       В Дженни говорил здравый смысл, на который она привыкла опираться, но её сердце билось в такт другим мыслям — «Возьми её».       — Но я хочу, — простонала Лиса, придвигаясь ближе к Дженни и не собираясь отлипать от неё. Расстояние между ними почти и не было, что ситуацию не улучшало и продолжало играть с выдержкой Дженни. Та дышала тяжело, ощущая, как горячие губы Лисы идеально подходили к сладкой на вкус шее.       — Ты уверена?       Дженни невольно прикрыла глаза, когда Лиса одной рукой обхватила её за талию, как бы говоря «Ты можешь расслабиться». Это был зелёный свет, не иначе. Шумное, прерывистое дыхание напротив заставляло продолжать. Дженни и не узнавала невинную девочку, с которой познакомилась в детстве.       Год разлуки заставил познакомиться её с новой Лисой, знающей, чего она хочет.       — Уверена, — бесцеремонно сказала Лиса.       Если в ближайшие секунды Дженни не остановит Лису, то та больше не будет думать о путях отхода. У неё будет только один путь — к родному сердцу. Но что, если Дженни тоже не знала о кнопке «Стоп»? Что если, она желала того же, просто боялась испортить всё?       — Ты станешь моей погибелью.       — Это можно считать за «Давай просто сделаем это?» — ухмыльнулась Лиса.       Дженни вместо лишних слов, забирающих их без того ограниченное время, убрала преграду между ними — бокалы и персики на подносе («Чёрт возьми, они настолько заняты друг другом, что даже не добрались до персиков!») — и отставила их в сторону. Лиса завалилась на постель, запрокидывая голову назад и выставляя напоказ красивые острые ключицы.       Она знала, как играть в эту игру.       Игра называлась соблазнение.       — Что ж, давай сделаем это, — сил едва хватало на слова. — Если ты обещаешь не пожалеть об этом, как закончится этот день. Мы не сможем обратить время вспять.       — Не пожалею.       Снова решительный шёпот.       Дженни большего и не надо — согласие на главное она уже получила. Сердце колотилось в груди, сходя с ума, как и его хозяйка, которая с трудом верила в своё счастье. Его стук отдавался оглушительным гулом в ушах. Руки дрожали, когда она потянулась к пуговицам на шёлковой блузе молочного цвета.       — Не бойся, — благоговейно промурлыкала Лиса, обнимая ладони Дженни своими. — Мы вместе.       Потом она помогла расстегнуть пуговицы на блузе и откинула её в сторону, за пределы постели, чем заставила Дженни усмехнуться. Сразу видно, единственный ребёнок в богатой семье. Но выразить недовольство её действиями она не смогла — дыхание перехватило от божественного вида.       Тело, увитое белым кружевом. Невинность, нежность и чистота в одном флаконе.       Ноль цензурных слов в голове.       Дерзкая ухмылка Лисы окончательно выбила всякую почву под ногами Дженни. Она поднесла ладони к своей груди, обёрнутой светлым кружевом, и сжала её, играясь с выдержкой Дженни. Глаза потемнели от осознания — либо она включается в игру и берёт всё в свои руки, либо проигрывает.       Она не может проиграть.       Выбор очевиден.       Дженни покинула постель, чтобы найти свой шёлковый шарфик и превосходное применение ему. Также она подхватила недопитую бутылку с ворсистого ковра, ибо грех добру пропадать. Лиса не успела даже пискнуть, как её руки оказались вскинуты вверх и обёрнуты тканью. Ощутимая хватка сдерживала порывы Лисы поиграть. Наконец Дженни стояла во главе всех действий.       — Держи их наверху, — улыбнулась Дженни, скользя кончиком языка по нижней губе, — хорошо?       Лиса кивнула, напряжённо сглотнув. В груди нарастала волна возмущения: она не была готова расстаться с контролем над ситуацией, но всё-таки доверие к Дженни перевешивало на чаше весов. Тем более услышать от неё «Молодец», так сильно взволновавшее сознание, было благословением небес.       — Я продолжу?       Снова кивок, в результате которого шампанское ручейками разлилось по телу Лисы. Кружево пропиталось янтарно-розоватой жидкостью, а жемчужные пузырьки словно мириады звёзд затанцевали на коже. Лиса уставилась на Дженни распахнутыми глазами, но это было даже не всё. Пока шампанское не утекло, Дженни наклонилась и прошлась губами по оголённым участкам кожи.       Тихий — первый — стон сорвался с пересохших губ Лисы.       Шампанское снова скатывалось по коже, но Дженни тут же слизала его. Так Krug Rosé с красными ягодами и ванильно-минадально послевкусием ощущался ещё лучше. Дело явно в Лисе. Дальше следовал поцелуй в губы — жадный, с напором и откровенной страстью. Остановиться было невозможно: тормоза напрочь отказали.       — Прости, — прошептала Дженни, прежде чем прикусить нижнюю губу Лисы и чуть оттянуть её для усиления яркости ощущений. Судя по второму стону, она была не сильно против.       Дженни снова вернулась к шее, откуда спустилась к ключицам и плечам, тоже требовавшим внимания. Она вошла во вкус и не сразу поняла, что платье Лисы на выпускной — который пройдёт уже сегодня ночью — было без рукавов, с открытыми плечами. В глазах сверкнули огоньки, вокруг которых плясали дьяволята. Они и отвечали за искушение и соблазн.       — Кажется, тебе понадобится шаль, — усмехнулась Дженни, не чувствуя ни капли вины.       — Онни! — больше игриво, чем возмущённо, прошипела Лиса. Она хотела поднять руки, но Дженни прижала их к изголовью постели со сталью в глазах. «Я же говорила быть послушной, крошка», — читалось в её взгляде.       — Прости, — снова извинилась Дженни, потянувшись к застёжке бюстгальтера за спиной и избавив Лису от лишней ткани. Но чтобы она ни говорила, зубы снова вонзались в кожу, а губы снова оставляли липкие отпечатки персикового, давно смазавшегося блеска для губ. — Я вошла во вкус.       Третий стон, что значило, что Лиса тоже вошла во вкус.       Они самолично сведут друг друга с ума.       Расслабиться невозможно: Дженни по-хозяйски устроилась на чужих коленях и припала губами к затвердевшему соску, начав играться с ним. Лиса прикусила нижнюю губу и прикрыла глаза, чтобы справиться с ощущениями, пока Дженни влажными поцелуями укрывала её тело, вырисовывая на нем целые созвездия. Собственную Вселенную, галактику.       — Боже, ты так хороша…       Шептала Дженни в отчаянии, играясь руками с чувствительной грудью Лисы и срывая стоны. Невесомыми касаниями она провела линию одними подушечками пальцем от шеи до живота, заставив Лису напрячься до поджатых кончиков пальцев. «Чёрт…» — это всё, на что способна Лиса. Под кожей растекались электрические заряды, а под прикрытыми веками взрывались фейерверки. Она только рада выглядеть для Дженни хорошо. Соблазнительно.       С губ сорвался вздох удивления, когда Дженни бесцеремонно избавила Лису ещё и от вельветовой юбки (не её ли она дарила на день Благодарения?). Она не собиралась играть в долгие игры, когда перед ней было всё то, о чём она мечтала целый год. Зачем мучить Лису разрушительным ожиданием, когда можно было подарить ей сладостный оргазм?       Из Франции с любовью. От твоей Дженни.       — Я могу? — аккуратно спросила Дженни, заставляя Лису приоткрыть глаза.       От проникновенного голоса, ласкающего слух, и глаз, заглядывающих в самую душу, Лиса потеряла дар речи, но всё-таки смогла вымолвить: «Разумеется», жалкое, но отлично показывающее её истинные желания. Пальцы Дженни скользнули под кружево нижнего белья, начиная неспеша играться с клитором.       Чёрт возьми.       Сейчас Лиса в полной мере поняла, что означало выражение «задыхаться от чувств». Кончики пальцев покалывало от желания, а слегка припухшие губы жгло от жажды снова ощущать напористые, опьяняющие поцелуи. Розовое шампанское и в одном ряду с Дженни не стояло. Сладкий голос Лисы волновал сознание, будоража его. Её податливость и мягкость сводили с ума.       Она самая счастливая на свете.       Они самые счастливые. Потому что они вместе.       Когда пальцы запорхали вокруг горящего центра и с губ сорвался несдержанный стон, Лисе стало ещё труднее усидеть на месте. Но Дженни резко остановилась, чтобы всё-таки избавиться от последнего элемента нижнего белья, насквозь промокшего от сильного возбуждения. Нижнее бельё было не совсем удобным, к тому же ей хотелось в полной мере ощущать Лису. Чтобы слиться с ней душами в одну.       Дженни снова развела в стороны бёдра Лисы, пальцами ненароком лаская кожу, позволяя ей расслабиться. «Ты можешь мне доверять», — говорила она своими действиями, наполненными любовью и нежностью. Пальцы вырисовывали узоры на внутренней стороне бёдер в детском желании поиграться и подразнить.       Лиса ёрзала в нетерпении ощутить длинные, тонкие — и невероятно красивые — пальцы Дженни внутри себя. Тело горело и плавилось, сердце вырывалось из груди, а мысли улетучились, оставив место наслаждению. Наконец Дженни дала ей то, чего она хотела, ведь её жизнь тоже заключалась в исполнении желаний своей малышки. Дженни коснулась влажного входа, проводя пальцами по половым губам и вызывая очередные стоны.       — Мне продолжить?       Свободной рукой Дженни заправила выбившуюся прядку за ухо, отметив, что с каждой секундой Лиса становилась всё более красивой, желанной и любимой. Она — это изящество и утончённость, возведённые в абсолют. Она — это концентрированная любовь.       Получив кивок в ответ, Дженни медленно ввела палец до конца, на что Лиса отреагировала стоном и сжатой в кулаках с белыми костяшками простыней. Дженни рада, что могла вызывать у неё такую реакцию. И только она одна на всём свете. Довольствуясь своими мыслями, она начала также медленно двигаться, постепенно наращивая темп.       Дыхание участилось, грудь вздымалась и опускалась в прерывистом темпе. Вселенная сузилась только до них двоих. Всё остальное осталось за пределами спальни. С каждым толчком стоны становились громче, а глаза закатывались всё больше. Дженни знала своё дело, но была рада прислушиваться к Лисе и желаниям, исполнения которых желало её тело.       — Онни, я…       У Дженни сносило крышу абсолютно каждый раз, когда она слышала это «Онни», сказанное на грани со всхлипыванием и хныканьем. По маниакально блестящим глазам, взмокшему лбу и сокращающимся мышцам было понятно, что Лиса уже близка к разрядке. Пара толчков — и приятная дрожь прошлась по телу, пронизывая кости искрами возбуждения.       — Я-я… Нет слов…       Дженни тоже забыла, как дышать, как говорить и как жить. Но, пожалуй, одно было понятно точно — дышали они теперь одним воздухом, а их сердца бились в унисон. Когда улыбаясь Лиса в слабости похлопала по простыням рядом с собой, Дженни тут же легла рядом с ней. Нужно было восстановиться, а потом — обсуждать произошедшее.       Но сейчас можно было просто быть собой. Быть Дженни и Лисой. Быть влюблёнными и любимыми.       — Обещаю, я поговорю с родителями о бизнес-школе во Франции.       Когда Лиса говорила такое, было понятно, что в этот раз она на уступки и компромиссы не пойдёт. Она получит своё. Её решимость заставила Дженни усмехнуться: она не сомневалась в ней. Ни в том, что она это скажет, ни в том, что она добьётся обучения во Франции.       — А я помогу найти новое платье с закрытыми плечами на выпускной.       — Только если ты будешь моей спутницей на празднике, — улыбнулась Лиса, повернув голову в сторону Дженни, которая воспользовалась этим и подарила ей ещё один сладкий, нежный поцелуй.       Этот выпускной уже стал незабываемым в памяти Лисы, а Дженни всё ещё делала лучшие подарки.       «Из Франции с любовью».