Ты готова плакать?

Улица ярко освещена фонарями. Оранжевая вывеска магазина совсем близко. –Тебе не продадут сигарету Ида, успокойся. — причитает Лиза, а я до сих пор не понимаю, какого черта она вообще за мной увязалась. – Ебало завали. — коротко бросаю я в ответ и подхожу к незнакомому мужчине средних лет — Извините, могу я попросить вас кое о чем? Пять минут и шоколадный ричмонд в заднем кармане джинс. Лиза все еще идет рядом. В провонявшую перегаром и сигаретным дымом квартиру возвращаться не хочется, поэтому я сворачиваю в чужой двор и устраиваюсь на одной из беседок. Легкие наконец-то наполняет желанный сигаретный дым и думать стоновится в разы легче. Или не думать, это уж как посмотреть. – Угостишь? Я молча протягиваю ей пачку с зажигалкой. Лиза встает и я уже успела выдохнуть с облегчением, как она стремительно приближается к моему лицу и прикуривает сигарету с моей наполовину растлевшей. Сука, как же она достала. – Прекращай этот тупой спектакль. – Помнишь, как мы курили вместе в постели ? — полностью проигнорировав мои слова, говорит Лиза. Главный мой ужас заключался в том, что Лиза знала все мои слабости после двух лет дружбы и года недоотношении. Она видела меня в самых нелепых жизненных ситуациях. Она была единственной, с кем я была настоящей, с кем не было смысла притворяться, потому что оба осознавали мерзость характеров друг друга. Видимо потому мы и делили не только сигареты, постель и алкоголь, ну и чувства, переживания и секреты. Секреты, которые не следует знать чужим. Особенно Софие. Особенно ей. – Мне плевать. Отвали, у меня девушка есть. – Она хорошо целуется или ты все еще краснеешь от чмоков в щечку? Мне хочется ее ударить. – Не твое собачье дело, ясно? Забирай свои вещи и вали домой, либо я скажу Миране тебя выставить. Лиза затягивается снова, лохматит волосы уже порядком отросшие и смотрит сквозь полуприкрытые веки. – Почему ты так меня ненавидишь? — устало выдыхает Лиза. Вопрос ставит в тупик. Я не помню, как именно мы прекратили общение, словно все самое худшее попросту стерли с моей памяти. Перед глазами лишь размытые по щекам слезы после очередного сообщения без ответа и внезапно пришедшая мысль удалить ее номер. – Это уже ничего не значит, Лиз. — внезапно мягко, впервые за несколько лет называя ее милым прозвищем. Счастливые дни с ней всплывают в памяти. Наши ночные гулянки, переходящие в уютные посиделки за кружкой чая, теплые обьятия и разговоры по душам. Запах гребаных сигарет тлеющих в руке, которые я бросила ради Софы. – Ида.... – Это ничего не значит. — повторяю я, затягиваясь –, и не меняет. Хотя бы потому что у меня уже есть девушка. А ты, я уверена, скоро пожалеешь о своем решении, потому что свое одиночество ты любишь явно больше. У Лизы меняется выражение лица и теперь я вижу ту самую девочку, которой в первый раз в жизни посвятила свое сердце. Которая была самым лучшим на свете другом, пока между нами не произошла та странная связь и она не начала стремительно отдаляться от меня. Она была невозможно близка, но так недостежима и в один миг я просто устала тянуться. Сдалась. Отпустила. Покончила со всем, что связано с Елизаветой Покровской. Я докуриваю сигарету и выхожу из беседки. Мысли, возвращающие в старые времена, ничем хорошим не кончаются. Прошлое должно оставаться в прошлом и этим все сказано. Это я усвоила давно. Холодные пальцы Лизы хватают меня за локоть, поворачивая к себе. Черт бы побрал глубокую зелень ее глаз, которые преследовали меня во снах бесчетное количество ночей. Она аккуратно обхватывает мою голову, зарывается в мои волосы. — Ида… — нежно, на выдохе, как никогда прежде. И прижимается к моим губам в отчаянном поцелуе. Я снова разбиваюсь об нее, осколками вскрывая шрам, который давно уже затянулся. Снова. Я отстраняюсь первой и запираю ее губы ладонью, не давая продолжить. Сердце трепыхается, грохочет в груди, грозя сломать ребра и вырваться наружу, упасть к ее ногам. — Уйди Лиз, не надо. — ее руки крепко цепляются за мои плечи. Как тогда, в первый раз, когда она пришла и набросилась на меня, словно дикий зверь крепко сжимая мои плечи руками. — Я никогда прежде не испытывала подобного. Ты же знаешь, что я не вру, ты же чувствуешь это. — Чувствую или нет — это уже не имеет значения. С меня хватит этого дерьма, Лиза. С меня хватит тебя. Она сжимает кулаки от бессилия. — Просто скажи: у меня есть хотя бы шанс? Ты хоть что-нибудь чувствуешь ко мне? — Я все сказала, Лиз. — отвожу взгляд и, отодвинув ее, молча иду в сторону дома. — Ида! — Лиза сбивается на крик. — Ты любила меня? Последние слова выбивают меня из колеи, а глаза предательски начинают слезиться, но я не останавливаюсь, потому что не могу позволить ей увидеть себя такой. Пусть дальше думает, что она значила для меня столько же, сколько я значила для нее. И только выпроводив подруг из дома, а некоторых уложив спать, в тишине своей комнаты, я вспомнила про Софи. Поставив телефон на зарядку, я увидела 2 пропущенных и несколько сообщении. "Как проходит вечер?" "Мирана еще ни с кем не подралась хаха?" "Я купила билеты в театр. Сходим завтра?" Руки трясутся, я вытираю слезы и печатаю ответ. "Софи я устала, давай потом" Откладываю телефон и закрыв глаза, пытаюсь заснуть, надеясь, что в эту ночь зеленые глаза не будут меня преследовать в ночных кошмарах.