вспомнить что?

. Они почувствовали присутствие Супостата, Разрушителя Царств, Ангела Бездны, Князя мира сего и Владыки Тьмы в Лондоне. И то, что он был в Лондоне, было не так удивительно, как то, что они об этом узнали. Потому что, будем честными, не будь у Антихриста способности оставаться невидимым для оккультных (и эфирных) сил, никакой путаницы тринадцать лет назад не было бы. Объяснение могло быть только одно — Адаму Янгу зачем-то надо с ними встретиться. Это заставило занервничать как Кроули, так и Азирафаэля. Их жизнь потекла в очень размеренном и счастливом русле с тех пор, как Армагеддон не случился. Если раньше было надоедливое начальство и раздражающие поручения, рутинное заполнение отчётов — то теперь ничего из этого. Даже лимита чудес. И они жили в своё удовольствие, в прочем, как и раньше, но теперь действительно открыто, не ограничивая и не одёргивая себя, если их поведение не совпадало с политикой уже бывших работодателей. Они просто наслаждались этим миром. И друг другом. Но вспоминать, что привело их к такой неслыханной и сладкой свободе, оба не любили. Неделька тогда была не из приятных — потому что, определённо, не каждую неделю тебе грозит смерть насовсем. Тебе, всему миру и самому дорогому для тебя в этом мире существу. Поэтому и Азирафаэль, и Кроули просто игнорировали тот факт, что в пригородной деревушки в паре часов езды от них подрастает отпрыск Сатаны. Точно также они намеренно игнорировали высотный небоскрёб, который считался парадным входом одновременно и в райскую и в адскую конторы. Кроули параллельно с этим приходилось ещё и игнорировать служебные записки, которые с периодичностью раз в месяц ему притаскивали тараканы: в отличии от Азирафаэля, он отлично умел привирать в отчётах, не гнушался приписывать себе чудовищные человеческие деяния, а ещё был автором нескольких амбициозных проектов, принёсших аду не одну сотню душ, из-за чего Вельзевул, хоть и плевалась чёрной смолой в его сторону, пыталась его заполучить хотя бы на полставки. От Азирафаэля, к счастью, начальство отстало насовсем: Гавриил оповестил о том, что внёс всё произошедшее в его личное дело и написал ему самую худшую характеристику, на которую только был способен — будто это могло хоть как-то задеть ангела, который ни за что на свете не хотел возвращаться на небеса. Как бы там ни было, они жили весьма тихо и мирно, пока в один из дней октября не почувствовали, что Он совсем рядом. Антихрист намеренно отключил свой врождённый щит, поэтому они нашли его довольно быстро: у входа в театр Глобус среди группы школьников, вышедших из красного автобуса, одна кудрявая голова им двоим была знакома. Адам тут же их заметил, улыбнулся, кивнул и вошёл в театр. Демон и ангел переглянулись между собой и направились следом: по крайней мере, мальчик был в хорошем настроении, отчего большая часть опасений сразу была забыта. Признаться, современный Глобус весьма отличался от построенного изначально, но на Кроули всё равно нахлынули воспоминания ушедших веков. Он мысленно сделал пометку сводить сюда Азирафаэля на какую-нибудь пьесу, только обязательно на комедию, даже если тот будет упираться. Мальчику уже исполнилось тринадцать, и он заметно вытянулся с того времени, как Кроули видел его в последний раз. Ростом он выделялся даже среди сверстников, уступая только долговязому темноволосому однокласснику, у которого на щеке было какое-то чёрное пятно, будто от размазанных чернил (он тоже показался смутно знакомым). Учительница стояла у самой сцены и рассказывала какие-то интересные факты из истории, но без особого энтузиазма. Адам отошёл от класса, но она не обратила на это совершенно никакого внимания. Кроули только сейчас заметил, что у ног Антихриста крутится верная адская гончая, которую учительница тоже не видела, как и, должно быть, водитель автобуса или кто-либо другой, кто мог воспрепятствовать его присутствию на школьной экскурсии. Пёс побежал вперёд хозяина, прыгнув прямо перед Кроули, и угрожающе зарычал. Впрочем, это его обличие было совсем не устрашающим. — Нельзя, — коротко сказал Адам, и Пёс тут же спрятал клыки. — Привет. — Здравствуй, — Азирафаэль благожелательно улыбнулся. А вот Кроули его язык не послушался, но он понадеялся, что неразборчивые звуки, которые он издал, вполне можно было принять за приветствие. — Я здесь проездом на экскурсии, мы как раз начали проходить Шекспира по литературе. Подумал, что будет неплохо повидаться. Это очень обнадёживало. Никакого важного дела, никаких предзнаменований второго Апокалипсиса, никаких вопросов — просто «повидаться». С плеч будто каменные глыбы свалились. — Как ваши дела? — Ох, спасибо, милый, просто чудесно, — Азирафаэль тоже явно выдохнул с облегчением, и его голос зазвучал мягче и спокойнее. — Просто занимаемся своими делами, как и раньше, но без скучных поручений. — Продолжаете творить чудеса? — Конечно, мы к этому слишком привыкли, — кивнул Азирафаэль. — Я стараюсь обходиться без чудес, — пожал плечами Адам, а затем нагнулся и потрепал Пса за ухом. — Ну, когда это возможно. И когда не хочется взять с собой Пса в школьную поездку. Ему без меня скучно. — Пятёрки себе в дневнике не рисуешь, случаем? — Кроули сразу же показалось, что он зря вставил эту реплику. Но, признаться, не верилось, что молодой Антихрист совсем уж не использовал свои силы в корыстных целях. — Нет, — с лёгкой заминкой ответил Адам. — Не то, чтобы я не думал об этом. Но это не честно, верно? — Верно, — кивнул Азирафаэль, улыбнувшись той своей мягкой ангельской улыбкой, которая наставляла на путь истинный заблудших, а святошам давала силу продолжать держаться в стороне от греха и страстей. Кроули фыркнул. — Я стараюсь жить, как человек, — лицо Адама сделалось серьёзней, отчего он стал выглядеть чуточку старше. — Человеком мне нравится быть больше всего. — Человеком быть прекрасно. Иногда гораздо лучше, чем ангелом или демоном. — Хотел бы я хоть на время забыть про адско-райские конторы, ангелов, демонов и все их приблуды, — пробурчал Кроули, вспоминая, что последнюю записку от Вельзевул тараканы притащили ему прямо в душ. — О, понятно. — улыбнулся Адам. Они стояли, можно сказать, в тени, и рассеянный свет падал немного странно: зрачки мальчика отблёскивали, как у зверя. Кроули потёр шею сзади — волоски на ней встали дыбом, и это было немного неприятно. Едва он опустил руку, Азирафаэль поймал его ладонь. — Спасибо, что навестил, Адам, — Азирафаэль во время короткой паузы нервно поджал губы. — Желаем хорошо провести время с друзьями. — Спасибо, — Адам, возможно, был ещё слишком юн, чтобы осознать, что это был деликатный, но настойчивый намёк на завершение беседы. — Вам тоже! Антихрист шагнул назад, махнув рукой в знак прощания, и вернулся к группе одноклассников. — Он сделал что-то, — уже в машине проговорил Азирафаэль, хватаясь за ручку над дверцей, как будто Кроули разогнался до девяноста миль, хотя они ещё не двинулись с места. — Что бы это ни было, я пока не чувствую изменений, — Кроули сжал руки на руле. — Понадеемся, что к нам это никак не относилось и он всё-таки заставил свою учительницу поставить ему пятёрку по литературе в четверти. . Ещё один день его жизни, в которой что-то было не так. И, что ещё более странно, Кроули не помнил точно, когда что-то было по-другому. Но вроде было, и совсем недавно: вчера, или, кажется, в прошлый четверг. Или год назад. Он просыпался по утрам, пил кофе (потому что это то, что делают все люди — они встают по утрам и пьют кофе). На его телефоне был интернет, растения требовали полива. Утром это казалось более терпимым, но гораздо невыносимее было ближе к обеду… в обед, кстати, надо было обедать, но Кроули по какой-то причине делал вид, что забывает, и пропускал один из приёмов пищи, так как есть ему, в общем-то, не хотелось, а должно было хотеться. Кроме того, если он будет мало есть, то доведёт себя до истощения. Это, вроде бы, вредно. Смертельно? В обед он крутился в центре города. Кафе, бары и ресторанчики были заполнены людьми, у которых как раз был перерыв на ланч. Незнакомые, чужие ему лица улыбались, хмурились, зевали, вокруг звуки смешивались в единую какофонию: вилки стучали о поверхности посуды, звон мелочи, брошенной в банку с надписью «чаевые», фоновая музыка, стук каблуков, спортивные матчи по маленькому телевизору под самым потолком. Кроули было неуютно в собственной коже, плечи под тканью пиджака хотелось поскрести короткими ногтями от зудящего чувства — это ощущалось чужим, и всё это было не то, и в то же время это почему-то было почти то. То. Что именно? Ближе к ужину… почему он вообще делил сутки по времени приёма пиши? Он определённо не был так зациклен на еде. Да, он отчего-то посетил почти все рестораны в Лондоне за последнюю неделю, но в них он или не доедал заказанную порцию или просил принести ему вино без закусок. Ближе к ужину он просто бездумно колесил по улицам на своей бентли. Ему определённо никуда не было нужно, но почему-то казалось, что он всё-таки куда-то едет. В какое-то важное место. Там есть кто-то важный для него? Подсознание говорило, что да. Кого-то не хватало в его жизни, и холодное чувство одиночества поглощало изнутри, обгладывая до костей. Что-то здесь было определённо не в порядке. Когда у тебя просто никого нет, это не ощущается так. Кроули чувствовал, что его будто обокрали. Отчего он мог чувствовать такую пустоту? У него был друг? Жена? Муж? Почему он его\её потерял? Кроули подолгу стоял на мосту в Сент-Джеймсе и кидался в уток хлебом. Его отражение в воде забавно искажалось и шло рябью. Рядом кого-то не хватало. . Свет отражался от блестящих чешуек, которыми были усеяны чёрные непрерывно движущиеся кольца змеиного тела. Сильного, гибкого, быстрого тела. Оно вилось вокруг него, но не касалось. Азирафаэлю отчаянно хотелось прикоснуться. В какой-то момент его ладони наконец сомкнулись вокруг змеиного туловища — тяжёлого, тёплого. Сверху спины угадывалась полоска позвоночника, а если перевернуть — красно-оранжевые щитки на брюшке. Азирафаэль гладил их руками, и змеиные кольца вились быстрее. Он знал, что испытывает возбуждение. Ему было горячо, между ног затвердел член. Змеиные кольца неосторожно касались его, но этого было так мало. Азирафаэль облизнулся и прижал одно из пойманных колец так, чтобы брюшко было сверху, затем зажал его между своих коленок, стараясь держать не слишком крепко, но так, чтобы не было возможности вырваться. Опёрся на локти. И наконец потёрся. Проехался членом по оранжевым щиткам, чувствуя рельеф, живое подёргивание, тепло и твёрдости. Как же это ощущалось хорошо. Сбоку блеснули жёлтые глаза с вертикальными зрачками, раздалось громкое шипение, но Азирафаэль и не думал сбиваться с ритма. В ушную раковину щекотно проник раздвоенный язык. Ощущение щекотки заставило дёрнуться и распахнуть глаза, а потом и сесть на постели. Азирафаэль поёжился, поводя плечами, и вытянул из уха гусиный пух, который выбился из подушки. Не самое приятное пробуждение, а ведь ему так нравилось… Ох чёрт, нет-нет-нет. Опять эти сны. Уже несколько недель букинисту из Лондона снились очень необычные сны. Конечно, Азирафаэль ими ни с кем не делился. Он был достаточно начитанным, чтобы понимать, что, хоть в современном мире и в основном спокойно относились к разнообразным фетишам, такое ещё определённо не считалось нормой. Азирафаэль был уверен, что и для него это нормой не было. Он даже не слишком сильно любил змей. Ну, то есть, он определённо относился к ним с уважением, как к не самым глупым животным, а в литературе они так вообще зачастую были символом мудрости. И это если не принимать во внимание, что долгое время они также считались символом хитрости, зла и коварства, что ему вообще совершенно не подходило. Он определённо был настроен держаться подальше от зла и коварства, да и то, что происходило во сне — букинист не помышлял ничем таким заниматься! Тем не менее, сны посещали его почти каждую ночь. «Почти» — потому что не все ночи он спал. У него иногда совсем не получалось следить за временем, когда он был чем-то увлечён, и опомниться удавалось только под утро. Зная, что обычному человеку, которым он, несомненно, и являлся, нужно хотя бы несколько часов сна, он ложился и закрывал глаза, некоторое время ворочался, а потом и правда засыпал от скуки. И всё время, пока он был во сне, с ним была змея. Змея была всегда одна и та же, большая и чёрная, с оранжевым брюшком и сверкающими, похожими на куски янтаря, глазами. Азирафаэль не смог найти такой змеи в справочнике рептилий. Были похожие, но они были не того размера. Или глаза были другого цвета. Форма плоской головы совсем не совпадала с тем, что он видел в своих фантазиях. Азирафаэль был самым обычным владельцем книжного магазина в Сохо. Он любил свои книги и был более чем доволен своей жизнью. Можно даже сказать, что счастлив. Но эротические сны со змеёй выбивали почву из-под ног. По Нострадамусу, чёрная большая змея снится к большому злу. Это не успокаивало и не помогало совершенно. Азирафаэль и представить не мог, что за «большое зло» могло его ожидать. Самое плохое, что он мог представить — он потеряет свои любимые книги. Но этого произойти решительно не могло: в помещении не было влажно, прямые солнечные лучи не могли испортить обложки и страницы, заставив краску выцвести, а мышей или других вредителей в книжном никогда завестись не могло (почему это было невозможно, Азирафаэль старался не думать: у него просто была твёрдая уверенность, и этого было достаточно). Даже те джентльмены, которые иногда заходили и пытались выкупить немало стоящий участок в центре Лондона, уходили от него ни с чем — Азирафаэлю достаточно было улыбнуться и лишь иногда быть чуть настойчивей, и тогда они послушно убирались восвояси. Неужели придёт кто-то, с кем он не сможет справиться? Азирафаэль всё же продолжал нервничать, а также продолжал по утрам открывать свой книжный магазинчик, упорно не продавая книги, устраивать себе чаепития с пирожными из ближайшей кондитерской или обедать в китайском ресторане через дорогу, а ещё просыпаться среди ночи разгорячённым и с каменной твёрдостью в пижамных штанах от того, что видел во сне предзнаменование «большого зла», которое извивалось под ним, пока он бесстыдно и сладко тёрся о него членом. . Вчера Азирафаэль почти купил себе змею. Он собрался сделать эту покупку уже от отчаяния, если честно. И понятия не имел, что будет с ней делать — понятное дело, даже самая ручная змея совершенно точно не будет такой покладистой, как та, из его сна, которая то и дело ласкала его в ответ и тёрлась носом о его подбородок. В Лондоне жил довольно известный и богатый заводчик, и Азирафаэль напросился к нему, согласившись отдать свою энциклопедию рептилий с автографом Дарвина (которую Азирафаэль уже видеть не мог, зачитав её чуть ли не до дыр). Питоны оказались намного меньше, чем он себе представлял. — А у вас нет…моделей побольше? — Азирафээль крутил золотое кольцо на правом мизинце, разглядывая за стеклом двух маленьких чёрных змеек с красными брюшками — они почти подходили. — Насколько больше? — прищурился хозяин серпентария. — Метра два, может быть. А какие самые большие? — Анаконды. Но им нужны особые условия. В вольере с мутной водой лежала действительно большая змея грязно-зелёного цвета с чёрными пятнами по всему телу. Азирафаэль посмотрел на её широкую морду и маленькие непонятного цвета глазки. — Бывают чёрные анаконды? — Нет, — покачал головой заводчик. Азирафаэль чувствовал, что ему это не подходит. . Дело близилось к девяти вечера. До Хеллоуина оставалась неделя, и Кроули, бездумно колеся по улицам, скользил взглядом по оранжевым тыквам и скорее причудливо-забавные, чем пугающие украшения в виде скелетов. Его внимание вдруг привлёк совершенно не украшенный к празднику книжный магазин на одной из улиц в Сохо. Он определённо и раньше видел это здание, но впервые осознал, что перед ним книжный магазин. Выглядел он весьма солидно, не оставляя сомнений — внутри него множество старинных книг, а интерьер полон антиквариата, старых шкафов и ковров ручной работы, маленьких разноцветных подушечек с кисточками из золотых нитей… Кроули сам удивился, как по одному только фасаду здания успел так ярко представить то, что внутри. Место его определённо заинтересовало и он решил зайти, чтобы осмотреться, а также приобрести пару старинных книг — он сам не знал, почему выбрал себе именно это хобби, скупая старые издания как в интернете, так и на всевозможных книжных барахолках. Купленные им книжки — преимущественно на религиозные темы, хотя Кроули, видит Бог, был совсем не религиозен, — тут же складывались в неаккуратные стопочки и никогда не открывались для прочтения. Определённое ему нужно было больше этих стопочек. Он припарковался у самых дверей и вдруг застыл, отчего-то медля выходить из машины. Его бентли ласково заурчала, побуждая хозяина не трусить. — Да-да, ты права, что такого, — кивнул Кроули, закрывая за собой её дверь. Машина снова заурчала, чуть отъехав, и припарковалась на другой стороне улицы. Сам же Кроули поднялся по ступенькам и отворил двери магазина. Над головой звякнул колокольчик. . Азирафаэль заметил его сразу. И дело было вовсе не в том, что в столь поздний час это был единственный покупатель, зашедший к нему. Мужчина в тёмных очках и в явно женских зауженных джинсах был крайне подозрительным. Он ходил по залу и осматривал не только книги, но и книжные шкафы, столы, смотрел то на пол, разглядывая ковры, то задирал голову вверх, явно желая проникнуть на второй этаж. Нетрудно было догадаться, что он был одним из тех, кто собирается отобрать книжный магазин — больно уж этот поздний посетитель в своём новомодном прикиде не походил на книголюба. Азирафаэль находился на другом конце зала, делая вид, что реставрирует один из свитков, а сам не отрывал взгляда от злоумышленника. От которого ещё и странно пахло. Азирафаэль был уверен, что знает запах, исходящий от мужчины: зло. Не то чтобы этот запах был неприятным, но он казался чужеродным, и в то же время Азирафаэль не мог заставить себя прекратить глубоко дышать, жадно втягивая его в нос так, что ноздри трепетали. Нежеланный посетитель, тем временем, успел подобрать себе пару книг на покупку. Азирафаэль с негодованием заметил у него подмышкой часть своей коллекции Оскара Уайльда, и почти закипел от гнева. Никогда и ни за что он ему их не отдаст! Решительно вскочив со своего места, Азирафаэль направился навстречу покупателю. Тот, в свою очередь, выбрал именно это время, чтобы направиться к Азирафаэлю и пробить товар на кассе. То есть, они весьма решительно двинулись друг к другу одновременно. Азирафаэль замер, слегка стушевавшись. Незнакомец напротив него также замер на полпути. Они мгновение вглядывались в лица друг друга, оценивая обстановку. Затем двинулись навстречу друг другу вновь. — Я хочу купить эти книги! — Они не продаются! — Понятно! Несостоявшийся покупатель опёрся ладонями о стол, после чего аккуратно отложил книги. Они продолжили сверлить друг друга взглядом, каждый вглядывался в лицо напротив. Азирафаэлю показалось, что он никогда таких не встречал: в движениях мужчины была какая-то трудноуловимая нечеловеческая пластика, и это при том, что сейчас он стоял почти неподвижно, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Да и всего две отрывистые фразы он сказал с непонятным акцентом. Можно было счесть, что мужчина пьян, но алкоголем от него вообще не пахло. — У меня есть бутылочка отличного вина, хотите выпить? — непонятно зачем предложил Азирафаэль. — Хочу, — непонятно зачем согласился незнакомец. Надо отметить, что у Азирафаэля была не просто одна хорошая бутылочка — на днях он спускался в подвал своего замечательного книжного и обнаружил буквально целый винный погреб. Неужели он правда столько пил? Один? Как раз из подвала была принесена в заднюю комнату запылённая бутылка, которую Азирафаэль планировал открыть за сегодняшним ужином, когда закроет магазин. Что же, почему бы не распить её в компании? Они представились друг другу, после чего между ним и мистером Кроули потекла ленивая беседа. Удивительно, но обычно беседы с людьми требовали от Азирафаэля определённой концентрации, чтобы не сболтнуть лишнего, но с Кроули он как-то быстро расслабился, и они просто говорили обо всём, что им обоим приходило на ум. Первая бутылка на удивление быстро кончилась. Азирафаэль недовольно поджал губы, понимая, что гостя отпускать совершенно не хочет. В зал был перенесён весь ящик с тем же вином. На середине ящика стало очень весело. Кроули был острым на язык и невероятно забавным. Как бы Азирафаэль не старался себя убедить, что высказывания у него слишком резкие, местами радикальные и откровенно насмешливые, он хихикал абсолютно над каждым из них, а некоторым и поддакивал, тут же стараясь себя осадить и хоть как-то взять в руки. Он же, в конце концов!.. приличный джентльмен! Кроули тем временем смеялся, скалясь, и вдруг наклонил голову, чуть поворачиваясь в сторону, и Азирафаэль заметил совершенно очаровательное тату змейки у него рядом с ухом. Он определённо не одобрял татуировки, да и вообще распутное поведение современной молодёжи, но это тату было совершенно очаровательным. А ещё у Кроули были совершенной красоты глаза, которые Азирафаэль наконец разглядел, когда его гость в совсем неподобающей манере развалился на софе и снял очки. И его волосы. Волосы у него были ярко рыжие, почти красные. Его шея была сухой и горячей. Азирафаэль приглушенно застонал, зарываясь в неё лицом и сжимая кожу на ней зубами. Запах (зла!) от неё опьянял гораздо лучше вина. Не стоило, наверное, так расслабляться и лезть к этому подозрительному типу, но в какой-то момент Азирафаэля хорошенько повело, а Кроули был таким... привлекательным. На каком-то глубинном уровне держать себя настороже рядом с ним не выходило. С другой стороны, прямо сейчас он был в самом центре его внимания, так что всё не так уж плохо. К слову, вся одежда Кроули была отвратительно узкой. Пиджак и жилет пришлось сдирать с него с огромным трудом, а из своих джинс он выбрался сам, сняв их с себя, как будто кожу сбросил. Азирафаэля пробило дрожью и он даже не посмотрел в сторону домашнего серого пиджака, который он скинул себе куда-то под ноги. Без одежды Кроули выглядел гораздо правильней. Тон его кожи был крайне аппетитным, и Азирафаэль даже немного попробовал его на зуб, вызвав несколько удивлённых стонов, переходящих в сбивчивое непонятное бормотания, когда он заменял зубы языком, зализывая покрасневшие следы. На его кровати Кроули тоже смотрелся хорошо. Азирафаэль провёл ладонями по его груди вниз, поглаживая бёдра. Они оба были уже совершенно голые, и он перекинул ногу через соблазнительное тощее тельце, садясь сверху, но заботливо распределяя большую часть веса на колени, чтобы не придавить слишком сильно. Расположившись поудобней, он потёрся членом о плоский твёрдый живот и застонал от удовольствия и удивления — это ощущалось неожиданно хорошо, прямо так, как надо. Кроули под ним завозился, раздвигая ноги. Азирафаэль сменил положение и сел между его раздвинутых коленей, прикипев взглядом к паху, куда от пупка спускалась дорожка красных волосков. Что странно — между ног у Кроули был не член, как у Азирафаэля, а половые губы, между которых виднелась ещё более нежная розовая плоть. Задумчиво потирая большим пальцем бугорок между этими половыми губами, отчего Кроули заёрзал ещё сильнее, со свистом выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы и жмурясь, Азирафаэль отстранённо подумал, что это, должно быть, довольно необычно. Его партнёр имел нестандартный комплект половых органов к своему телу. Сам Азирафаэль предпочитал более классический вариант, хотя, на самом деле, ничего не имел против. Протолкнуть свой член в Кроули казалось отличной идеей, и он был уверен, что её совсем несложно будет воплотить в жизнь. Только было бы удобнее, если бы Кроули был более мокрым. Наклонившись, Азирафаэль аккуратно раздвинул пальцами складки и несколько раз широко лизнул между ними, в конце движения смыкая губы на том самом бугорке, от прикосновений к которому Кроули особенно сильно и сладко вздрагивал. Вкус был специфический, отчего во рту выделялось ещё больше слюны. Кроули где-то сверху хрипел, будто задыхался, и это тоже, почему-то, нравилось Азирафаэлю больше, чем можно было бы ожидать. Он выпрямился и потёрся членом о мокрую от слюны промежность. Кроули, до этого вцепившийся руками в простынь — Азирафаэлю показалось, что его чёрные ногти определённо не были такими острыми за пару минут до этого — потянулся к нему, коленями сжимая бока. Его пятки упёрлись Азирафаэлю аккурат в ягодицы, отчего он почувствовал себя пришпоренной лошадью. Но он позволил притянуть себя ближе, что автоматически означало, что его член войдёт внутрь, протолкнувшись сначала головкой, отчего Кроули забавно округлил жёлтые глаза, а потом и ещё чуть глубже. Внутри было тесно, горячо и приятно. Азирафаэль удовлетворённо выдохнул, прикрывая глаза и смакуя ощущения. Его губы обдало горячим дыханием, и Азирафаэль нехотя разлепил веки: Кроули под ним глубоко дышал, его тонкие чёрные зрачки еле заметно пульсировали. Рот был приоткрыт, что Азирафаэль счёт за приглашение — он провёл языком по чуть припухшей от поцелуев нижней губе, а потом скользнул внутрь, обводя нежные дёсны. Кроули ему ответил, поворачивая голову, и язык Азирафаэля обвёл клык, который уколол самый кончик языка. Это заставило его глухо простонать и дёрнуть бёдрами, на что стоном отозвался уже Кроули. Он обвил его ногами, крепко прижимая к себе и сжимая в себе, и у Азирафаэля закатились глаза от удовольствия. Он задвигал бёдрами, резковато и беспорядочно сначала, но быстро выровнялся, толкаясь внутрь в более приятном им обоим ритме. Ох, да, это было вполне приятно, очень даже. Какая-то его часть понимала, что всё это довольно забавно, да и со стороны должно выглядеть глупо: они голые на кровати, оба совершают непонятные, но очень активные фрикции своими бёдрами, отчего под ними ходит ходуном кровать. Но это не имело значения, потому что весь этот фарс приносил то удовольствие, которое Азирафаэль чувствовал сейчас: было жарко и хорошо, а Кроули стискивал его своими руками, словно удав, пытающийся задушить добычу. О, Азирафаэлю нравилось это сравнение. Нравились когти, впивающиеся в плечи, искрящийся жёлтый цвет, затопивший глаза с узкими зрачками. Кроули оперделённо был красив, очень красив, то, что нужно. Азирафаэль припал раскрытым ртом к виску, на котором заблестел рисунок проявляющихся чешуек и задвигался быстрее. . Кроули ощущал себя потрясающе — его ритмично вколачивали в матрас на пружинистой кровати, а его единственной задачей было держаться из последним сил, чтобы не вогнать свои когти под кожу владельцу книжного магазина. Ему определённо давно не было так хорошо, о чём он не был против сообщать своему партнёру громкими похабными стонами. Удовольствие внутри пузырилось шампанским, в любой момент готовое вырваться наружу — Кроули чувствовал, что они оба уже близко и держатся на одном только желании продлить это удовольствие хотя бы ещё немного. Когда было нужно, он успел среагировать — Азирафаэль частенько на краю оргазма выпускал крылья, поэтому Кроули изловчился, и аккуратно и крепко схватился за самые основания. Ангел продолжил толкаться в него, усердно работая бёдрами, и Кроули кончил, на волнах блаженства ощущая щекотку в ладонях от белоснежных перьев. Крылья. Азирафаэль. Он. Он. Они — Кроули, — удивлённо выдохнул Азирафаэль, явно только что вспомнив и осознав всё то, что только что вспомнил и осознал Кроули. — Сукин сын, — с невероятной злостью прошипел Кроули. Если бы он был сейчас в своём змеином обличии, то забил бы хвостом от бешенства. — Сколько времени прошло? — Азирафаэль перекатился на место сбоку от него и уставился в потолок. — Понятия не имею, несколько недель точно, — прошипел Кроули. — Ну и как тебе жизнь человеком? — поинтересовался Азирафаэль неожиданно расслабленным тоном. — Скучал по тебе, — Кроули повернулся и обвил его руками, укладываясь головой на грудь. — Разве ты помнил меня, дорогой? — пальцы Азирафаэля зарылись ему в волосы, нежно массируя кожу головы. — Нет, но всё равно скучал. Тебя не хватало. Кроули потёрся носом о его челюсть, и Азирафаэль улыбнулся. — А ты скучал по мне? — Ты знаешь… — Азирафаэль судорожно вдохнул воздуха в грудь. — Ты мне снился. Почти каждую ночь. .