éclair

      Истинные чувства — это то, что остаётся после секса.

© Михаил Ефимович Литвак

      Шаги тяжёлых ботинок нарушили тишину и спокойствие дома, что был погребен под вспышкой Иклер. Парень аккуратно ступал на скрипучие доски пола, обходя лежащие трупы, и лишь иногда поддевал их ногой, проверяя наличие жизни. Он уже столько раз становился свидетелем выживших, что и не сосчитать по пальцам. Никого из них Феликсу не было жалко. Они кричали, бились в истерике, пытались сбежать. Это неимоверно действовало на нервы — приходилось применять силу и постоянно задерживать или догонять их. Несколько раз даже требовалось просить помощи у Иклер, особенно тогда, когда такой нужный их планете материал пытался убить сам себя. Запах терпкой крови стоял по всему помещению. Людей здесь было достаточно много: кто-то лежал на красном диване, уже впитавшем привычную алую жидкость тел в неестественной позе, кто-то проехался по стене, оставляя на жёлтых обоях с очертаниями серебряных подсолнухов багровую полосу, но большая часть из них валялись на полу, соединяя отдельные ручейки крови в достаточно большие лужи. Перебои с электричеством были в этой части пригорода вполне себе привычной проблемой, поэтому тёплый белый свет подрагивал чуть ли не в такт шагов Феликса, делая картину кровавого побоища ещё более зловещей. Повсюду были расставлены стаканчики с недопитым алкоголем, а из тех, что оказались перевернуты, медленно вытекала жидкость, впитываясь в некое подобие персидского ковра.       — Какие же противные. Хорошо, что я не работаю уборщиком таким помещений, — вздохнул искатель, пнув ногой очередного лежащего на полу человека. Это была девушка, лицо которой было чуть ли не полностью покрыто мазками засохшей крови. На глазах у неё красовались очки цвета розовой фуксии. — Бесполезная безделушка, — выразил он своё недовольство и, изобразив на лице фальшивую ухмылку, стряхнул очки от крови и надел себе на нос.       Свет продолжал мигать комнате, а на улице продолжалась ночь с её непроглядной тьмой. Звуки кричащих птиц, доносившиеся из леса, только и нарушали спокойствие этого места. И даже неизвестно было, где сейчас безопаснее — на улице среди диких зверей или в этом доме среди покойной тишины. Блестящие, но такие безжизненные рубеллитовые глаза в цвет подобранных очков встретились в оконном стекле с собственным отражением. На Феликса смотрел «человек», коим он учился притворяться всю свою жизнь. Вот только из человечного была только оболочка. Прямые волосы до плеч серебристого цвета с чуть заметной желтизной выделялись на фоне ярких глаз. Чёрная водолазка обрамляла тело, при свете ламп слегка искрившееся нежно-розовым отблеском, и переходила в довольно облегающие кожаные штаны. Феликс лишь одобрительно фыркнул на свой внешний вид, после чего поднялся вверх по лестнице, оказываясь в небольшом коридорчике.       Свет здесь не горел, лишь отблески томно-сияющих лампочек, прикованных к оконному стеклу, разбавляли жуткую атмосферу своей аурой прошедшего праздника. Под окном были разбросаны пара подушек, в мусорной корзине рядом — дюжина прозрачных пластиковых стаканчиков. На полу был постелен длинный пушистый ковёр уже, очевидно, не столь белого цвета, каким он был раньше. На стенах висели картины пейзажей, сменявших друг друга по временам года. Забавно, что именно в этой части висела зима, которую они принесли с собой.       Посреди этого коридора в свете разноцветных ламп лежало всего одно тело, да и то вниз головой. Парень подошёл чуть ближе и бегло оглядел лежащего. Блестящий взгляд Феликса наткнулся на часы на левой руке, симпатично переливающиеся в лучах искусственного освещения. Он присел на корточки, протянул руку и отстегнул застёжку, что держала часы на руке. После чего примерил их на себя и снова посмотрел на своё отражение в окне. Одной из единственных вещей, приносящих Феликсу незримое удовольствие, было коллекционирование всяких побрякушек с Земли. Из комнаты Феликса их хоть сундуками можно было вывозить, да и сам он частенько ходил в них, как, например, и сейчас — на его пальцах красовались разные виды колец, даже не совсем подходящих ему по размеру, а с ушей свисали серьги из белого золота — только этот элемент в его образе был не подобранным с пола бижутерией, а горячо любимым подарком.       Он уже поднялся, чтобы уйти, поправляя свои новые часы на руке, как до его ноги что-то легонько дотронулось, а после чего обхватило пальцами всю лодыжку. Захват был неумелым и больше походил на детскую игру, направленную, скорее, на привлечение внимания.       — П-помоги… — прохрипел бархатистый голос, заставивший кожу Феликса покрыться мурашками.       Он остановился, но поворачиваться не решался. Выживший. Не повезло ему очередной раз на него натолкнуться. Для начала, следует оценить его, а уже после думать над тактикой. Нельзя отпускать человека, не получив информацию.       — Пожалуйста, я ничего не вижу. Мне очень больно, — голос снизу становился более громким. Чужая рука, не чувствуя сопротивления, словно умоляюще продолжала цепляться за голеностоп.       — И как я должен тебе помочь? — любимая игра Феликса: задавать вопросы, чтобы вводить людей в ступор. Их реакция позволяла оценить дальнейшие действия.       — Отведи меня в больницу.       Феликс освободил свою ногу из захвата чужих пальцев и вновь присел перед человеком. Он коснулся пальцем его щеки, провел рукой вниз и приподнял голову за подбородок до уровня своих глаз. Лицо оказавшееся перед ним было незримо красиво, даже несмотря на абсолютно белые глаза, обрисованные кровоподтеками под нижними веками. Ровные черты лица, гладкая, светлая кожа и пустой, отчаянный взгляд. Феликс встряхнул головой, прогоняя неизвестное ему доселе наваждение.       — Куда ты смотришь? — обратился он к человеку с видной долей насмешки. — Я прямо перед тобой.       — Я не знаю. Не вижу. Мы знакомы? — парень пытался сориентироваться хоть на голос человека перед собой, но всё равно не мог повернуть глаза в нужную сторону.       — Боюсь, что нет, — голос Феликса был довольно низким и охватывал каждого, кто его слышал невидимым шлейфом тревожного спокойствия. — Ты не должен был так быстро ослепнуть. Неужто вспышка достигла тебя прямо у окна? — он провёл большим пальцем по его щеке, собирая на кончик капли крови.       — Вспышка? Ты что-то знаешь об этом? Кто ты такой? — человек попытался подняться, но мог лишь неумело встать на колени, опираясь руками на довольно жёсткие ворсинки ковра. Его тело было парализовано одним касанием руки Феликса.       — Я расскажу, но для начала ответь мне на один вопрос, милый, — он дотронулся языком до своего пальца и слизал с него чужую кровь. — Хочешь ли ты вернуть себе зрение?       — Что это за вопрос такой? — в возмущении проговорил парень, вытирая запястьем свои глаза. Их сильно жгло. — Если хочешь предложить мне какую-то услугу за глаза, то лучше скажи сразу. Что здесь вообще произошло?! — он закашлялся от собственного крика и услышал напротив себя немного разочарованный вздох.       — Не испытывай моё терпение. Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее будет боль. Я могу тебе помочь, но ты должен ответить, — Феликс приблизился ещё ближе, почти наседая на человека, и стал вести пальцем от самой его груди до шеи. Он чувствовал, как тот дрожал под его прикосновениями.       — Я… — парень сглотнул, отшатнувшись от непривычной близости. Он отполз назад, пытаясь бороться с мнимым наваждением, но неуклюже столкнулся со стеной и, чуть наклонившись на бок, остался сидеть возле неё. Его руки щупали каждый сантиметр пола возле стены, пытаясь найти опору хотя бы в тактильной чувствительности. — Ты меня смущаешь. Я, конечно, крайне, признателен, что тебе понравился, но, если мне придётся продать жизнь за свои глаза, то я не готов.       Феликс открыто рассмеялся, чем в очередной раз ввёл в ступор даже человека перед ним.       — Какой забавный. Но тебе в любом случае придётся продать свою жизнь, красавчик. Ты мне правда понравился, поэтому я и предложил вернуть зрение, — Феликс вновь приблизился, навис над человеком, став на четвереньки, словно кошечка, и закрутил локон чужих волос на палец.       — Я совершенно ничего не понимаю. И даже не могу тебе сопротивляться. Разве это честно? Если у меня даже нет выбора? — парень схватил Феликса за руку и убрал от себя, продолжая её сжимать. Он чувствовал странную, чуть шершавую поверхность, будто тело напротив него было полностью покрыто блёстками.       — Жизнь и так несправедлива. А тебе ещё и не повезло выжить после вспышки, — он улыбнулся самой искренней улыбкой, на которую был способен. Феликс положил пальцы вдоль его щеки и стал слизывать кровавые слёзы на чужом лице. — Легче? — игривый язык нежно касался кожи, выводя невесомые узоры.       — Гх… Да. Но менее страшно от этого не стало, — парень улыбнулся в ответ. Он чувствовал, что человек или существо напротив него тоже улыбалось, судя по голосу. — Ты сказал, что расскажешь всё. Если я соглашусь.       — Ощущаю одобрение в твоём голосе. Я не просто расскажу, я покажу, — Феликс коснулся его губ своими, заложив прядь тёмных волос за ухо парня.

🪷💎🪷

      С первым поцелуем Хёнджин почувствовал сладкий запах, исходящий от существа. Он уже почти был уверен в том, что разговаривает не с человеком. Его губы ощущались как лёд, но настолько обжигающий, что в некотором ключе даже становилось больно. Хёнджин ещё никогда не видел, чтобы кто-то так умело обращался с его языком. Прикосновения кружили голову, а без возможности что-либо увидеть чувствовались в тысячу раз ярче.       Рука Феликса забралась под чужую футболку, оглаживая кожу живота, а Хёнджин чувствовал, как рой бабочек в животе совершает кульбиты. Боль отступала с каждым касанием и переходила в нечто большее. Он откинул голову и ударился затылком о стену, прошипев на небольшой дискомфорт от удара. Услышав тихий смешок, парень ощутил на своём загривке ласковые прикосновения, от которых тело словно пробирало электрическим током.       — Это странный способ делиться информацией, — всхлипнул тот, когда рука спустилась вниз и дотронулась до чуть вставшего члена, на который неприятно давила ткань джинсов.       — Я думал, что ты станешь сопротивляться, — губы «человека» оставили мокрую дорожку на щеке и перебрались на шею. Он кусал слишком уверенно, словно пытался прокусить, но вместо этого кожа горела огнём, а каждый укус сопровождался прикосновением языка. Созданные им багровые отметки не оставались без его внимания. Язык был шершавым, и Хёнджин очередной раз сравнивал своего обольстителя с представителем вида кошачьих. Оставалось только услышать мурчание.       — Если перед тем, как рассказать мне, что ты такое, тебе нужно меня трахнуть… то у меня становится ещё больше вопросов, — Хёнджин переместил свои руки на чужие бёдра в кожаных штанах, провел до ягодиц и сжал их, вслушиваясь в шуршание ткани под пальцами. Искусственная кожа была гладкой и идеально очерчивала границы, плотно прилегая по всей длине ног.       — Это моя работа.       — Так ты работаешь прос… — последнее слово медленно утонуло в очередном поцелуе, а чужие пальцы уже расстёгивали ширинку штанов.       — Не говори того, о чём можешь пожалеть.       Всё происходящее дальше было больше похоже на какой-то сон. Кожаные штаны сползли к коленям, а кончики фаланг оказались во рту напротив. Феликс облизывал их своим языком. Хёнджин уже тысячу раз пожалел, что не может увидеть его лица. Этот парень явно проделывал такие фокусы, что голову можно было вскружить от одного только вида. Феликс вынул пальцы из своего рта с небольшим чмоком.       Послышался небольшой щелчок, будто что-то открыли и недолгое копошение. На пальцы Хёнджина пролилась холодная жидкость, она текла до самого запястья и горела, касаясь кожи. Феликс собрал немного смазки с них и придвинулся ещё ближе, выгибаясь в спине и усаживаясь на чужие бёдра. Хёнджин уловил ухом сбитый выдох, провёл пальцами вдоль оголённых ног по внутренней стороне и присоединился к двум другим пальцам уже растягивающим дырочку.       — У меня в голове полный туман, я не могу уловить ни одной мысли, — честно признался парень, опуская голову на чужое плечо. Он прикоснулся губами к шее, ожидая почувствовать шершавость, как на запястьях, но на удивление, она была гладкой словно мрамор, и такой же холодной. Немного приторный запах заполнял собою рецепторы.       — Это нормально. Так влияет Иклер на всех выживших, — Феликс прикусил нижнюю губы, сопровождая каждое движение пальцев внутри себя сбитым дыханием.       — Я не понимаю ни одного твоего слова… — второй рукой Хёнджин ощупывал довольно хрупкое, худое тело под небольшим слоем одежды, пытаясь воссоздать у себя в голове образ парня. Но он каждый раз как будто ускользал, сменяясь очередными фейерверками, поглощающими сознание. — Что ты делаешь со мной…       — Как же ты раздражаешь, когда задаёшь так много вопросов, — он вынул собственные пальцы, спустил штаны парня ещё ниже и коснулся возбуждённого органа, охватив его всей рукой. Хёнджин издал сдавленный стон, сжимая под собой чужие рёбра.       — Я хотел бы посмотреть на тебя.       — Ещё обязательно посмотришь. А пока сосредоточься на ощущениях, — он вылил несколько капель той же жидкость на член, распределяя её равномерными движениями, переместил руку Хёнджина себе на ногу и чуть приподнялся, направляя его между своими ягодицами.       Феликс медленно опустился. С губ сорвался хриплый стон, не убежавший от слуха Хёнджина, который больше ни на что не мог полагаться. Он не спешил двигаться, но Хван несдержанно приподнял бёдра, заставляя того ещё больше прогнуться в спине от неожиданного толчка. В глазах Хёнджина, полных темноты, проносились прекрасные, но недосягаемые образы. Все ощущения обострились очередной раз. Запахи были слишком сладкими, касания слишком горячими, а чужое тело слишком манящим. Невообразимый контраст вперемешку с воображением сводили с ума, придавали новых сил, но этих лёгких, плавных движений совершенно не хватало для достижения пика удовольствия. Он ощущал, как стенки приятно сжимают его член внутри. Разность температур поражала, хотелось овладеть этим хрупким телом и заполнить его собой полностью.       — Чёрт, подожди, я ещё не привык, — Феликс хотел снова приподняться, но сильные руки усадили его обратно. — Что ты…       Хёнджин несколько раз снова толкнулся, после чего быстрым движением повалил его на ковёр под себя, стянул с одной ноги его облегающие штаны и закинул ее себе на плечо. Аккуратно направил член рукой и снова осторожно вошёл до конца. Он наклонился, чувствуя чужое замешательство, и сжал запястья над головой Феликса, прижав их к полу. Шершавые ворсины ковра впивались в колени и ощущались даже через джинсовую ткань. Вокруг всё пропиталось запахом чужих тел, смешиваясь с запахом застойной крови, из-за чего Хёнджин постоянно водил носом по притягательной коже Феликса, стараясь впитать в себя каждый сантиметр его запаха.       — Ох… кажется, я недооценил тебя. Ты ведь даже меня не видишь, — он тихо шикнул, когда член внутри проехался по простате.       — Мне не нужно видеть. Я тебя чувствую.       Хёнджин двигался уверенно. Он оставлял лёгкие укусы на щеках, подбородке и чуть оголённой шее, вслушивался в каждый вздох, ловил губами стоны. Он не понимал, но так хотел полностью раствориться внутри Феликса, хотел забить его мысли всем собой, не осознавая, что это его мысли были заняты странным парнем с насмешливыми речами про каких-то выживших и обещаниями вернуть глаза.       — Давно у меня такого не было, — Феликс попытался подвигать руками, но хватка парня была сильнее. — Что ж ты мне столько сложностей делаешь, — он всё ещё тяжело дышал, шёпотом проклиная себя за то, что был не так осторожен, как следовало.       В очередной раз, когда Хёнджин наклонился, чтобы поцеловать соблазнившее его существо, Феликс выбрался из захвата, приложил руки к его щекам и будто провалился внутрь чужого сознания.       Хёнджин почувствовал жар, стало невероятно тесно делить одно тело на двоих. Сначала было темно только в глазах, но теперь темнота добралась до самой головы. Он ощущал внутри себя чужое присутствие, с силой прикоснувшееся к его душе. Даже если бы он хотел, он не мог сопротивляться. Феликсу внутри были открыты любые дороги его прошлого и его настоящего. Хёнджин сам впустил его, он сам позволил поглотить себя полностью.       Парень видел перед собой воспоминания о жизни, проплывавшие мимо словно в замедленной съёмке. Постоянно побитые колени, локти. Синяки под глазами, вечные драки с пьяным отцом, выдранные клоки волос, крики, шум, топот ног. Лишение родительских прав и, в конечном счёте, жизнь в детском доме. Постоянные отстаивания собственных принципов, наказания за украденную еду. Новые родители. Новый дом. Пожар в детском доме через год. Ощущение нормальной жизни, желание иметь всё и даже больше. Открытая непостоянность в друзьях, отношениях, целях. Хёнджин видел и чувствовал все эти шрамы, но они больше не ощущались такими болезненными, как раньше. Будто окружённые дымовой завесой, Феликс не позволял его старым ранам взять вверх над его пребыванием в чужом теле.       А в конце появились ярко-розовые глаза. Всего на секунду, но Хёнджин получил ответы на свои вопросы. Однако сознание активно отвергало возможные исходы его жизни, пытаясь зацепиться хоть одним пальцем за удаляющуюся в темноте фигуру. И он смог. На мгновение перед взором возник образ маленького человека с рубеллитовыми, но безжизненными глазами и волосами белыми, словно снег. Он цеплялся за подол женщины, что громко называл мамой, но та постоянно отдергивала его руку, бросая вслед слова: «Такое отродье, как ты, не имеет право называть меня матерью». У женщины были алые, налитые словно кровь, рубиновые глаза.

🪷💎🪷

      Феликс с силой вытолкнулся из чужого сознания, делая такой глубокий вдох, будто только что чуть не захлебнулся под водой. Он с ужасом и удивлением смотрел на парня напротив себя, не в силах произнести ни слова. Мысли в его голове совершали многозначительные перевороты, а инстинкт бил в голову желанием сбежать и навсегда закрыться от внешнего мира. Хёнджин прикоснулся к тому, что Феликс не собирался ему показывать.       — Не могу поверить, — очередной толчок выбил из него мысли о только что совершившемся вселении, возвращая в реальность, где он, очевидно, находился не в самом лучшем положении дел.       Хёнджин держался из последних сил, руки дрожали, пот стекал по кончикам волос и падал каплями на лицо Феликса, а из закрытых глаз новым потоком лились кровавые слёзы.       — Прекрати напрягаться. Всё, что от тебя требовалось, это расслабиться, и ты даже с этим не смог справиться, — критиковал его Феликс, хотя сам уже находился на последнем издыхании. Он впервые за долгие годы чувствовал себя уставшим.       — Нет, я не могу сейчас, — трясущимися пальцами он вытер кровавые подтеки с лица и обхватил рукой чужой член, в довольно быстром темпе двигая ею вверх-вниз.       — Нет, стой… — Феликс схватился за его запястье, а второй рукой царапал ногтями доски, больше не сдерживая стоны, что так и норовились вылезти наружу.       Хёнджин чувствовал Феликса даже под одеждой, отчего он казался самому себе абсолютно голым и читаем, как открытая книга. Уязвимость, смешанная с возбуждением, заставляла его душу выходить на поверхность. Ломала так долго отстроенные железные оковы.       Бёдра содрогнулись в оргазме, и он чуть сжал их вместе. Они продолжали подрагивать ещё некоторое время до наступления постепенно расслабляющего удовольствия. Перед глазами в моменте потемнело, а тело полностью отпустило, будто весь дух выбили наружу. Феликс посмотрел на деревянный потолок. Звуки ощущались приглушенно, и даже чуть моргающий свет не отвлекал от пустоты, всё больше заполняющей голову.       Он почувствовал, как тело Хёнджина стало давить на него, а сам он проговорил лишь тихое «Прости» и буквально сразу же отключился в небытие. Феликс ещё недолго переводил дыхание, после чего аккуратно вылез из-под придавившего его парня, достал из своего кармана несколько салфеток и постарался в большей степени убрать следы его, так называемой, «работы».       Феликс поднялся на ноги, поправляя собственную одежду, застегнул ремень и прислонился к стене, обращая взгляд в окно. Он молча продолжал спрашивать переливающееся небесное светило о своей участи. Сапфиры получают информацию о выживших через согласие и убеждение, изумруды и хризолиты — через сновидения, рубины — через кровь, но почему ему, родившемуся под камнем рубеллита, суждено каждый сезон подставлять собственное тело ради каких-то пары мгновений чужих воспоминаний.       — Я так долго чинил себя, а ты взял и поломал всё за считанные минуты, — Феликс потрогал носком ноги лежащее без сознания на полу тело Хёнджина. — Мы больше не увидимся. Я больше не хочу находиться с тобой рядом.       Феликс проговаривал эти слова с неприятным скрежетом на зубах. Но его работа, есть работа. Он не перепишет свою судьбу, но может написать хорошее продолжение. А рядом с этим человеком его ждёт только болезненный конец.       Он подключил устройство для связи, повесив его на ухо, и ответил на звонок.       — Я нашёл выжившего. Получил информацию. Нет, не ранен. Он очнется завтра, полный сил и желания работать на благо нашей Иклер. Сарказм, конечно, но про то, что полный сил — чистая правда. Пришлите мне группу захвата, я его не дотащу. Координаты получили уже. До связи, — он отключился, положив устройство в специальный отсек.       Феликс сделал глубокий вдох и двинулся в сторону лестницы. Он чуть остановился, последний раз обращая свой взгляд на странного парня. В груди всё щемило и ныло, но он продолжал втаптывать вылезшие чувства ногами глубоко в сердце.

🪷💎🪷

      Первые лучи человеческого солнца стёрли последние следы пребывания двоих, человека и «существа», с этой Земли.