Дружба втайне

      На Хогвартс опустилась ночь. Тёмная и спокойная, пахнущая весной.       В тишине можно было расслышать лишь пение ночных птиц, да фантомное мяуканье кошки Филча.       — Почему мы должны держать это втайне?       Ответа не последовало.       — По всем представлениям это я должен хотеть сохранить всё втайне, а не ты.       Гарри в ответ на слова Драко только улыбнулся, а потом спрятал растянувшиеся от счастья уголки губ в коленях. Казалось Малфой и правда забыл, как, по ощущениям вечность назад, а на самом деле всего два месяца, попросил не поддаваться на его уговоры и не раскрывать их дружбу хотя бы… Да хотя бы до его совершеннолетия.       Тогда он попросил ещё кое о чем, сначала это показалось просто нелепой шуткой, а теперь… Может немного смешным, но уже с примесью отчаянья. «Не влюбляйся в меня», — сказал Драко.       В тот день Поттер лишь устало закатил глаза. Самоуверенность Малфоя бесила, а теперь... Кто же мог подумать.       — Опять тяжёлый день? — спросил Гарри тихо, так, чтобы Драко пришлось оторвать взгляд от потолка и придвинуться ближе.       — Да…       — Тео?       — На этот раз Блейз.       — Что он сказал?       И Драко принялся рассказывать, а Гарри вполуха слушал, вполуха улыбался, радуясь возможности побыть его личным психологом. Иногда и ему это было нужно, но сейчас, когда до выпуска из Хогвартса осталось всего пять экзаменов и один месяц, а до дня рождения Драко неделя — ничего не могло испортить его настроения.       Гарри вспомнил (последнее время он думал об этом постоянно, уже подумывая сочинить серенаду или хотя бы нарисовать картину, чтобы хоть как-то избавиться от навязчивого воспоминания), как они впервые вот так встретились и нормально поговорили.       Это было начало апреля (как же сильно Гарри жалел, что не начало сентября), тяжёлый день для них двоих. Последний, снова-седьмой курс. Новая жизнь со старыми ошмётками. Мир вне Хогвартса нёсся с ужасной скоростью, менялся, переворачивался, взрывался, страшно даже подумать, но в Хогвартсе всё оставалось так приятно-привычно прежним. Со всеми своими предрассудками, традициями, требованиями и ожиданиями. Отчасти придуманные ими самими. Слизеринцы не должны дружить с гриффиндорцами. Гриффиндорцы со слизеринцами… Парням не суждено любить парней. Гарри снова улыбнулся, радуясь, что темнота скроет и его влюблённый взгляд.       Скоро Драко стукнет 19, а значит… совершеннолетие, полное право на родовое имущество и магию, ослабление влияния отца. И тогда Гарри во всём признается.       — А у тебя как прошёл день? — Драко длинно выдохнул, наконец, отпуская невзгоды, и дружелюбно толкнул его в плечо, привлекая внимание. Хотя и так всё внимание Гарри было на нём, (он физически не мог ни о чём другом думать).       — Всё как обычно, — начал Поттер, возвращая ему толчок в плечо. — Гермиона следит, чтобы я готовился к экзаменам, никак не может перестать контролировать. Рон спрашивает буду ли я участвовать в испытаниях авроров, и выясняет примут ли нас без вступительных. Да ещё и МакГонагалл с этим квиддичем… Хочет, чтобы мы с другими капитанами выступили в университетах, зарекомендовали игроков.       — И когда ты уже всем им скажешь, чего хочешь на самом деле?       «Сейчас я хочу только тебя поцеловать», — подумал Гарри. Теперь он уже легко принимал эту мысль, но когда она пришла впервые — это напугало похлеще василиска. Потому сейчас Поттер лишь тоскливо улыбнулся.       — Как только пойму сам, Драко. Как только пойму сам, — так приятно было просто повторять его имя.       Малфой тяжело вздохнул, а потом повернулся, подставляя лицо луне.       — Хотел сказать тебе спасибо, Гарри, за… — он прокашлялся. — Хотя ты ведь и сам всё знаешь?       Он и правда знал. Знал, что они друг для друга идеальные кандидатуры для откровенных разговоров. Только безумец поверит словам Драко о Гарри и словам Гарри о Драко. Что? Наследник Малфоев боится разочаровать своего отца? Не может уснуть ночами, переживая о судебном процессе над матерью? Вспоминает детство, проведённое во Франции, мечтает вернуться туда? Хочет одновременно плакать, не переставая, и всё бросить? Ну да, конечно.       А Гарри что? Не считает себя достойным звания героя? Хочет истерично смеяться каждый раз, когда слышит слово «победа»? Не спит, также как наследник Малфоев, ночами, а вместо этого часы просиживает в стареньком кабинете с ним же? Бред.       — Знаю, конечно… Драко.       — Но сегодня есть особенный повод для моего «спасибо». Через неделю я стану совершеннолетним, полноценным членом своего рода, и мой отец… уже не сможет просто лишить меня денег или вычеркнуть с гобелена, так что… Я решил подать прошение в институт моды.       Даже в темноте Гарри разглядел, как тот густо покраснел.       — Я очень горжусь тобой, — и тут же сжал его тонкие плечи в объятиях.       — Не обязательно было это говорить, но… приятно. Я уже связался с господином Бернаром, — про него Гарри слышал почти каждый вечер вот уже как два месяца. — Он сказал, что с радостью примет наследника Малфоев в ряды своих студентов, так что я могу переехать во Францию уже в августе! Мерлин, я так счастлив. Опять, конечно, всё решает моё имя, но если ради мечты, то ведь можно?       — Ещё как можно, — Поттер тепло толкнул его в плечо. — Но и твои эскизы играют здесь, я уверен, не последнюю роль.       Драко многозначительно хмыкнул и задрал нос. Как делал всегда, когда чувства заполняли до предела.       — Что ты подаришь мне на день рождения? — неожиданно спросил Малфой, так, словно просто хотел перевести тему, так, словно его это на самом деле совершенно не волновало.       Гарри звонко рассмеялся, слишком громко и счастливо, так, что Драко пришлось навалиться на него и попытаться угомонить.       — Ты себе даже не представляешь, — шепнул Поттер.       Он захотел, чтобы и Малфой засмеялся, услышать и его смех, потому принялся за щекотку, до вспышек перед глазами радуясь, когда тишина ночного кабинета содрогалась от его хрюканья.       Гарри всё-таки обнял Малфоя, отсмеявшись. Он сомкнул пальцы за его спиной, уложил подбородок на плечо, и в такой позе и застыл, вдыхая тепло. «Я люблю тебя», — так хотелось шепнуть это именно сейчас, но он ведь пообещал. А потому подождёт.       Всё только начиналось. Поттер знал это. Через неделю они смогут рассказать всем (ну или тем, кому это будет интересно) об их тайной дружбе. А потом Гарри расскажет и о том, что влюбился по уши. И что собирается год отдохнуть после Хогвартса, раздумывая о будущем, и вполне уверен, что идеальным местом для этого будет берег Франции.       Будут прогуливаться по утрам, пока песок ещё прохладный. Есть подтаявшее мороженое в пик жары. И засиживаться допоздна, массируя плечи и голову Драко, пока тот будет корпеть над учебниками, приближаясь к своей мечте, а Поттер тем временем уже будет держать мечту в своих руках.