Бессонная ночь

Юра медленно обошёл Ларина, словно оценивая его издали, и потом остановился так близко, что дыхание ощутимо скользило по шее Дмитрия. — Чего ты на меня так смотришь, а? — хрипло проговорил Хованский, словно ему это доставляло удовольствие. Губы едва заметно искривились в усмешке, но глаза — тёмные, уверенные — не отпускали Дмитрия, — ты, вроде, такой спокойный, весь из себя собранный, но, Уткин, твои глаза говорят мне совершенно другое. Дмитрий чувствовал, как его дыхание стало прерывистым. Он старался держать себя в руках, но Юра двигался уверенно, каждый шаг — намеренный, каждый взгляд — обжигающий. Он положил ладонь на плечо Ларина, слегка сжал его, словно проверяя, сдаст ли он назад, но тот остался неподвижен, заворожённый этим горячим касанием. — Думаешь, я не замечаю? — продолжил Юра, его голос перешёл на шёпот. Он наклонился ближе, к самой шее Дмитрия, — все твои взгляды, твоя дрожь… Ты думаешь, я не вижу, как тебе хочется этого? Так что, блять, не стой как деревянный, дай я покажу тебе, как надо. Юрий не ожидал ответа, он просто скользнул ближе, его губы прошлись по плечу, оставляя лёгкие, но горячие поцелуи. Дмитрий закрыл глаза, его руки, наконец, коснулись мужчины в ответ, сдавливая его спину, не позволяя ему отдалиться. — Юра, — тихо выдохнул Дмитрий, еле удерживая дрожь в голосе. Юрий чуть отстранился, снова поймал его взгляд, и усмехнулся, поддевая его слегка, словно это была игра. — Что, Димон? Резко язык проглотил? — его глаза блеснули с хитрым прищуром, — или не привык к такому вниманию, а? — Что за чушь? — Дмитрий чувствовал, как его дыхание становилось всё более неровным, и с каждой секундой ощущал, что всё его существо, каждая клетка откликается на эту игру. Тонкие, почти неощутимые прикосновения Юрия оставляли за собой трепет, будто вся кожа становилась восприимчивее, болезненно чувствительной. Когда Хованский, словно небрежно, позволил себе чуть сильнее прижать ладонь к его груди, Дмитрий едва сдержал стон, чувствуя, как от этого давления внутри будто всколыхнулось что-то горячее и острое. — Постарайся привыкнуть, сегодня только прелюдия к шоу. Он притянул Дмитрия ближе, чтобы их губы едва соприкоснулись. Медленный, но такой завораживающий поцелуй — в нём не было спешки, только уверенность. Каждое движение было будто бы рассчитано на то, чтобы полностью сбить Ларина с толку. — Я давно хотел тебе сказать, что ты, Димка, как магнит. Ты притягиваешь, даже когда не пытаешься. И это мне конкретно нравится, — шептал он, смешивая слова с лёгкими, чувственными поцелуями вдоль его плеч, — ты мой, как ни крути. Ларин лишь обнял его крепче, чувствуя, как эта уверенность накрывает его с головой. — Ты мне здесь ещё долго молчать собираешься, Дим? М? Или ты всё же решишь показать, что не зря на меня пялился все это время? Дмитрий молча смотрел на него, растерянный, но взволнованный, и не мог оторваться. Юрий, не дожидаясь ответа, мягко коснулся его губами. Глубокому, чувственному, лишённому сомнений. — Уткин, — с улыбкой произнёс Юра, глядя ему прямо в глаза, когда они наконец оторвались друг от друга, — ты такой правильный, а я вот... блять... — Совсем наоборот. Точно. — И всё равно — тут мы стоим, как два идиота. — Потому что ты всегда уверен в себе, — выдохнул Дмитрий, пытаясь восстановить дыхание, — и мне это нравится. Юрий усмехнулся, оглядев его, и прошептал чуть хрипловато: — Чтоб ты знал, я тоже в тебе что-то нашёл, понял? Притягиваешь, как магнит, чёрт. С ума меня сводишь. Даже не знаю, что я в тебе нашёл. Только, похоже, теперь я никуда не уйду. И ты — тоже.