мягкие..

На улице стояла глубокая осень, и город уже начал покрываться легкой дымкой холода. Лололошка и Дилан решили выбраться на прогулку, надеясь ухватить последние тёплые лучи солнца. Лололошка, как всегда, шёл вперёд, чуть ли не прыгая от энергии и радости. Он болтал без умолку, рассказывая что-то обо всём и ни о чём сразу. Дилан следовал за ним, как тень: тихий, сдержанный и погружённый в свои мысли. На самом деле Дилан никогда не был тактильным человеком. Ощущение чьего-то прикосновения вызывало у него странную неловкость и даже смущение. Поэтому объятия и даже лёгкие касания он старался избегать. Но Лололошка не знал границ — и это был один из тех моментов, когда Дилан молчаливо проклинал себя за это влечение к такому противоположному человеку. — Эй, ты меня слушаешь вообще? — Лололошка обернулся, слегка нахмурившись. Он заметил, что Дилан был словно где-то далеко, погружён в свои мысли, и, как обычно, решил вернуть его в реальность по-своему. Он резко подошёл к Дилану и, не теряя ни секунды, щёлкнул его пальцем по носу. — Ну, признавайся, о чём задумался, мистер задумчивый? Дилан, почувствовав лёгкий укол на носу, от неожиданности вздрогнул. Впервые за долгое время он внезапно оказался так близко к Лололошке — буквально на расстоянии дыхания. Лололошка глядел на него с привычной, слегка озорной улыбкой, и на его щеках, как всегда, был тот мягкий румянец, от которого у Дилана на секунду перехватило дыхание. Он не мог не заметить, как нежно и мягко выглядели его щеки, как будто специально созданные, чтобы притянуть к себе. Эти щеки даже казались ещё мягче на фоне холодного осеннего дня. — Я… я слушаю, — попытался сказать Дилан, чувствуя, что его голос дрогнул. Однако, Лололошка его не отпускал, и Дилан, неожиданно для себя, поднял руку, медленно коснувшись его щеки. Щека Лололошки оказалась тёплой и настолько мягкой, что Дилан невольно задержал руку дольше, чем планировал. Он старался не смотреть в глаза Лололошке, боясь, что тот заметит его смущение, но взгляд неосознанно всё же встретился с его глазами. Лололошка смотрел на него с лёгким удивлением и чем-то ещё — теплом, что всегда таилось в его взгляде. — Что-то не так? — спросил Лололошка мягко, ощущая, как пальцы Дилана всё ещё легко касаются его щеки. Он мог бы отойти, пошутить, но что-то подсказывало ему, что сейчас это было бы лишним. Дилан, проклиная себя за это необъяснимое влечение, тихо пробормотал: — Просто… они такие мягкие. Лололошка удивлённо моргнул, но вместо того чтобы пошутить или разрядить обстановку, он чуть сильнее наклонился к Дилану, позволяя тому чувствовать тепло своих щёк. Казалось, что в эту секунду для них перестал существовать весь мир — остались только они, стоящие на осенней улице в этом странном, но удивительном моменте. — Хочешь потрогать ещё? — почти шёпотом спросил Лололошка, мягко улыбаясь. Он чувствовал, что для Дилана это был непростой момент, и решил дать ему возможность сделать первый шаг. Дилан, ощущая лёгкое покраснение на лице, кивнул, снова аккуратно дотронувшись до щеки Лололошки, медленно проведя пальцами. Этот момент был для него абсолютно непривычным, но вместе с тем ему не хотелось его прерывать. Мягкость и тепло Лололошкиного лица казались ему чем-то обволакивающим, согревающим изнутри. Ему было удивительно и непривычно осознавать, что этот маленький, такой простой контакт приносит ему спокойствие и радость. Лололошка, чувствуя смущение друга, тихо засмеялся, осторожно притягивая его к себе в лёгкие объятия. Они стояли, не говоря ни слова, просто наслаждаясь теплом друг друга, и даже прохладный осенний воздух казался им чуть теплее.