поцелуй мою истерику, или я забуду, что такое любить.

Последний сентябрьский день путал мысли, гоняя их из угла в угол. Успокоение преследовало и будто нарастало ежесекундно, но что-то мучает, терзает душу. И вроде совсем непонятно, а вроде и дышать хочется. Легкие покалывает после глубокой затяжки, внушая, что иллюзия жизни существует. Почему хотелось жить, совсем непонятно, ведь завтрашний день будет таким же, как сегодняшний, как и все предыдущие дни. Время тянется, по ощущениям, сейчас что-то около одиннадцати часов вечера, не меньше. Хотя, может, это слабый ветер запутал мысли и сейчас далеко не так поздно. А может быть, сигаретный дым, медленно выплывающий из слабо открытого рта. Желудок портит тишину своим урчанием, что где-то внутри отдается слабым покалыванием. Стоит ли эта боль того, не особо известно. Хотя голодание – частая практика для того, кто весь подростковый возраст и детство, слышал насмешки и грубое "Свинюшка, почему в твоей фамилии две неправильных буквы, ты ведь не Хан, а Хрю". Нет, он не держит обиду на неразумных детей, что не умели держать рот на замке, лишь держит обиду на одного парня, что шикал на друзей каждый раз, когда те начинали разгонять шутки про фамилию, ведь его не особо далеко ушла. Хан, Хван – чем-то похоже, особенно для разума восьмилетнего ребенка. "Какая же глупость" – думает парень, мирно сидящий на небольшой и деревянной лавочке, которая сгнила бы еще полгода назад в период дождей, если бы не какой-то добрый человек, вежливо прикручивающий новые деревяшки поверх старых. Еле заметная вибрация заставляет засунуть руку в карман, чтобы наконец-то вытащить адскую машинку, звук которой настолько бесил, что теперь отключен на постоянной основе. Абонент "Не забудь выпить лекарства" снова трезвонит в это время, как и всегда. Радоваться ли звонку друга или просто уже принять, как должное - не знает, но смахивает иконку с изображением телефонной трубки вправо. - Мм.. - совсем тихо и едва вопросительно. Чан ведь знает, что разговоры об одном и том же – не его. - Что за "мм"? Не рад слышать друга? – наигранные эмоции, видимо с надеждой на другое восприятие собственных слов. - Ты ведь знаешь, что мне известна тема нашего разговора. Так зачем интересуешься бесполезной информацией? - Не говори так – звучит слегка обиженно – Я ведь волнуюсь о тебе. Не просто же так звоню каждый вечер, мне нужно быть уверенным, что ты выпил таблетки и не схватишь паничку, когда никого нет рядом. - Уж лучше так, чем слушать нотации. И нет, таблетки я не пил, ибо не ел сегодня. Будет время, будет пища и медикаменты, которые уже в глотку не лезут. - Как всегда, сидишь на улице под деревом? – сейчас опять скажет, что хочет прийти и накормить, что хочет помочь и согреть. Почему он не может понять, что одному может быть хорошо, что одиночество не всегда тяготит душу, а лишь бьет по слабому сердцу. - Нет, гуляю в парке – нагло врет – Собирался сегодня заскочить к тебе, но был немного занят, прости. - Извиняться не за что, лучше перед разваливающимся организмом стой на коленях и проси о пощаде. Давай, поешь, а я отключаюсь, Бин пришел – гудки эхом раздаются возле уха, заставляя прищуриться – слишком громко и монотонно. Ветер все не хочет стихать, лишь колышет красивые листочки, пуская мурашки по веткам. Приятно так сидеть, слушать бархатный шелест, мурлычущий где-то над головой. И сидеть бы так до утра, пока яркие лучи не захотят ослепить сонного парня, все еще сидящего на скамейке. Но планы могут и поменяться, особенно если боль уже не так терпима, как раньше, а тошнит с каждой минутой все сильнее. Подобные действия организма все-таки вынуждают подняться с излюбленного места, напрячь свой изрядно вымотанный мозг и наконец-то направиться в сторону знакомого до дрожи в пальцах магазина. Дорога никогда не занимала много времени, ведь городок до безумия мал, что иногда даже представить трудно. Но ведь везде есть безумные исключения из правил. Да и в целом, тут практически везде можно найти какой-нибудь круглосуточный, по типу "7-Eleven", куда и держал путь Хан. Мутный желтый свет и затхлый воздух – первое, что встречает при входе в магазин. Непривыкшие к яркому свечению глаза, моментально сужаются до двух почти прямых линий, а слух будто улавливает каждый шорох, издаваемый продавцом. Можно идти практически по памяти, зная что с правой стороны будет отдел с холодильниками и какой-то сладостью. Полки наполнены какими-то корзиночками с кремом и ягодами, чизкейками в форме сыра, йогуртами с изображением зерен кофе и лживыми надписями "2 calories". Ничего из этого не притягивает так взгляд, кроме карамельного пуддинга и упаковки какого-то рулетика с явно жирным кремом внутри. Звучит заманчиво, так еще и аппетитно. Руки сами тянутся к заветной вкуснятине, сталкиваясь по пути с ледяными кистями какого-то покупателя, заставляя пошатнуться. Взгляд падает на белесые пальцы, что обхватывают упаковку пуддинга, которую как раз собирался взять себе Хан. "Какой-то мутный" – невзначай пролетает где-то на подкорке сознания, но вслух лишь шмыгает носом, беря следующую упаковку. Хотелось бы потратить еще несколько жалких минут этой бессмысленной жизни, чтобы разглядеть этого парня. Но желудок не хочет успокаиваться, требуя большего количества продуктов. Оплетая полки, ноги сами ведут своего обладателя за малиной, которая будет слишком идеально сочетаться с порошковым зеленым чаем, уже размешанным в какой-то недоделанной бутылке. Небольшой набор выглядит скудненько, но не для голодавшего четыре дня молодого человека, совсем не заботящегося о своем здоровье. Кассирша радостно приветствует, забирая товары из рук, начиная пробивать. Взгляд невольно останавливается на часах, что висели на головы две выше, чем стоящая за кассой девушка. "Ошибся все-таки", подсознание не врет, посылая свой голос откуда-то из глубин, ведь время всего лишь 21:01. Мда, неожиданно. Когда долгожданный полупрозрачный пакет все-таки перекочевывает в собственные руки, парень сдвигается с места, крича куда-то за спину "ありがとう". Холодный ветер дует в лицо, стоит только покинуть пределы уютного помещения. И почему нельзя остаться спать там, непонятно. Дорога до любимой лавочки была недолгой, хотя ушло на минут пять дольше, чем в прошлый раз, ведь кто-то дернул пытаться размотать проводные наушники, которые связались в крепкие узлы. Когда из-за еще зеленого дерева показались знакомые очертания деревяшки, на душе стало спокойно и взбунтовалось внутри все лишь тогда, когда на любимом месте был замечен незнакомец. Тот самый, прямиком из магазина. Видимо, не только его это место. И видимо, не только он заметил фигуру, но и сидящий напротив брюнет. Тот тихо выдохнул и просто сдвинулся в сторону, освобождая небольшое пространство чтобы присесть. Вроде и спасибо сказать захотелось, но и прерывать поток музыки не хотелось. Сложив ногу на ногу, парень начал распаковывать пакет со своим ужином. Первым был открыт рулетик, сладко пахнущий маслом с сахаром. Наконец можно насладиться тающим на языке и губах вкусом, как его пихают в бок или случайно задевают. Хан вытаскивает правый наушник, поворачивая голову и заторможенно хлопая глазами. В руке протянутой в его сторону вложена палочка с тремя шариками разных цветов на ней – Данго. Хочется что-то сказать, возмутиться быть может, но язык вязнет, будто мышца атрофировалась. Поток несобранных в одно предложение мыслей прерывают тихим – Не хотите? - протягивает руку еще ближе, сверкая глазками в темноте – Извините, если это кажется странным, просто я подумал, что вы выглядите очень измученно, а… - японское бурчание прерывает недовольных рев желудка - вот видите, организм говорит сам за себя - все-таки впихивает палочку в руку незнакомца. А тот все сидит в недоумении от странной, до боли в груди, ситуации. - Спа… - начинает Хан на корейском, почти сразу же тряхнув головой, переходя на японский. - Я говорю на корейском, все хорошо, не переживайте – незнакомец улыбается. О, твою мать, он так красиво улыбается, что кажется сердце начинает жить заново – Давно вы приходите сюда? Никогда не видел на этом месте хоть кого-то. - Я…а часто, я очень часто тут бываю, обычно вечером. Тоже один тут сижу, только кто-то палки приколачивает помимо меня - полушепотом произносит Хан, не желая вторгаться в чужое пространство своим обыденно громким голосом. - Ну хоть кто-то заметил мой труд и мои палки. Не желаю терять любимое место детства, как бы оно не хотело меня покинуть - "Он практически мурчит" - крутится в мыслях и не хочет уходить куда-то вдаль - Кушайте, простите, что заговорил вас - дает фору, а глаз не отрывает. Наконец-то парень возвращает свое внимание к сладости, запихивая сразу два шарика куда-то за щеку и начиная неторопливо жевать, пока не поворачивается к новому знакомому. Он наблюдает пристально, будто смакует каждое движение, что аж жевать становится стыдно. - Почему так смотрите? - неуверен, хочет ли слышать ответ, ведь это может быть очередная усмешка. - Никогда не видел, чтобы так мило ели. Обычно все чавкают, раскрывают широко рот и кусают понемногу, стесняясь. А ты - нет, так мило дуешь щечки, когда ешь. У меня аж аппетит проснулся. Думал, насильно в себя еду пихать буду - как-то незаметно для себя уходит с формального общения, упираясь в "ты". Первый раз в октябре расцвела сакура. Никто ее не ждал так поздно, да и еще и первый раз в году. Но ведь везде есть исключения из правил. Даже из правил Хан Джисона, который улыбнулся первый раз за гребаный год, что был наполнен мучениями, страданиями, отсутствием сна и паническими атаками. Улыбнулся впервые и по своей воле, а не вымученно и с натяжкой ради Чана. Так ярко его улыбка еще не блистала, как и верхняя десна, совсем крошечно выглядывающая для красивого незнакомца. Нелепый жмык носом и - Вы..ты преувеличиваешь, я ем, как обычно. - Никогда не видел такого красивого "обычно" - смелость так и валит из этого парня, казалось бы, звучит он, как маньяк. Но его слова будто излучали нежность, а ледяные пальцы распространяли теплоту. Не подумайте, он обдумал свои слова сотню раз и прокрутил в своей голове сотню вариаций построения этого предложения. зная, как это звучит. Грудь сжалась, не желая пропускать воздух в легкие, а сердце стало биться все чаще. Джисон даже достал свою несчастную бутылочку зеленого чая, делая глоток. Голова взрывалась мыслями о странном незнакомце и его смоляных волосах, об этой рельефной, кожаной куртке и красивых, до безумия, кроличьих зубах - Когда я успел разглядеть его с ног до головы и почему мне так трудно дышать - словно самая громкая мысль сейчас. - Уж не знаю, но мне приятно это слышать - подмигивает парень - обладатель лисьих глаз, заставляя покрыться щеки персиковым переливом смущения, цепляет бутылочку из рук Хана, отпивая с его одобрительного кивка. Экран блокировки мигает, опаздывая на минуту, но все-таки уведомляя обладателя телефона о важности принятия лекарств - 21:21 и легкий чмок в щеку под аккомпанементы такого приторного, но уже желанного - может познакомимся и я провожу тебя до дома? Я, кстати, Ли Минхо.